Исай Давыдов (1927 - 2020) в истории советской фантастики остался как автор одной книги — «Я вернусь через тысячу лет», известны ещё повесть «Девушка из Пантикапея» и рассказ «Он любил вас» (своеобразный ответ на Долгую вахту Хайнлайна). Два рассказа, созданные уже в XXI веке остаются за пределами нашей публикации. Надо отметить, что в фантастику Давыдов пришёл через журнал «Уральский следопыт«, где были напечатаны его первые опыты в НФ.
Создавая роман Давыдов планировал написать многотомную эпопею, заканчивалая его словами: «Конец первой книги». Художник Алексей Тертыш оформил первое издание довольно стильными иллюстрациями.
Книжка стала популярной, несмотря на то что выходила в провинции, выдержала второе издание, но... Публиковать фантастику автора перестали, а в стол писать, видимо не хотелось, были дела и понасущнее, ведь Давыдов профессиональный журналист. Пришлось переквалифицироваться вернуться в лоно соцреализма, производственно-лирические книжки Давыдова, в отличие от фантастических, до сих пор попадаются на книжных развалах. Почему Давыдова отлучили от фантастики не слишком понятно, ничего крамольного в светлом будущем нашем он не придумал, разве что перенёс некоторые реалии развитого социализма. Скажем отношения в образовательной системе узнаваемы и поныне. Возможно присутствовали какие-то обстоятельства на почве личного конфликта с властями.
«...мой роман, и другие мои вещи «рецензировались», а попросту затаптывались. Семнадцать лет подряд, начиная с 1974 года, Облкниготорг просил переиздать «Я вернусь через тысячу лет», но такая возможность была перекрыта. Писатель-сатирик Игорь Тарабукин сказал тогда хорошую фразу:
Этому бы роману да другого автора…!
«Поменьше издавать», такова была установка Госкомиздата, которую вполне разделял отдел пропаганды и агитаций обкома партии».
«Я вернусь через тысячу лет» относится к жанру утопии, причём утопическим скорее является общество молодых освоителей новой планеты, чем будущее Земли, в котором хватает зависти и обмана, а то и подлости.
Роман, как отмечают критики, несколько полемизирует со Стругацкими (а кто с ними не полемизировал, только ленивый)). Вот ежели бы все с ними соглашались, то были бы они не Стругацкие, а журнал "Агитатор". Забавно, что именно Аркадий Стругацкий написал положительную рецензию на «Я вернусь через тысячу лет» и рекомендовал её к изданию, отметив как раз психологическую составляющую в описании людей будущего.
Герою Давыдова волею обстоятельств предстоит стать «богом-прогрессором», но... «Никогда не был «богом». И какой из меня «бог» получится? Ведь в школе нас этому не учили...» Вроде бы очередная притча про то, как «трудно быть богом», однако история совсем другая — у главного героя аборигены также убивают любимую женщину, но мстить ему не приходится, а наоборот, «гордость и стыд преодолев» прогрессорствовать в инопланетных племенах.
В конце девяностых о книге Исаева вспомнили и переиздали, для чего автор несколько её переработал. Как показывает практика, лучше от таких переделок книги не становятся, стоит вспомнить опыт А. Казанцева и Б. Стругацкого, посему лучше читать советские издания, в первоизданном виде.
Спустя сорок лет Давыдов дописал продолжение и получил «Аэлиту». Впрочем данный случай видимо следует считать ретро-премией (каковые сейчас горазды давать все, кому не лень) но зато получил автор её при жизни, а продолжение — последней советской утопией.
Книга интересна и сегодня (по крайней мере первая её часть). Прошла не тысяча, а всего-то четыре десятка с гаком лет и герои утопии вернулись к читатели, как и положено, малость повзрослев. Издали её вместе с продолжениями трёхтомником, да и на «Девушку из Пантикапея» места хватило. Город Полевской, где жил последние годы Давыдов, присвоил звание ему Почётного гражданина, а когда писатель ушёл в лучший мир и статьей мемориальной тут же откликнулся. Словом, оставил Исай Давыдов добрую память и хорошую книгу, чего же ещё желать...
P.S. Просматривая материалы о Давыдове, наткнулся на статью, такую, наукообразную, из Уральского университетского сборника под говорящим названием «Принудительное счастье космической колонизации: советский проект в научной фантастике». Зачем пишутся подобные статьи понятно, неясно только почему авторы, пытающиеся доказать что-либо этакое о советской фантастике, как правило, проявляют замечательную некомпетентность. Поясняем картинкой из этой самой статьи.
P.P.S. В 1998 году Давыдов был приглашён на фестиваль Аэлита. В местной газете вышло интервью писателя с весьма интересными подробностями, которое мы и воспроизводим полностью, без лакун, хотя было желание сократить его за счёт вопросов:
Пятнадцатый фестиваль "Аэлита" помимо программных мероприятий обогащается событием, важным не только для уральской, но и для всей российской фантастики. Выходит третье, дополненное издание знаменитого некогда романа екатеринбургского писателя Исая Давыдова "Я вернусь через тысячу лет". Для многих этот роман был одним из сильнейших читательских впечатлений начала семидесятых. Если кто-то помнит, самое давнее его издание заканчивалось словами: "Конец первой книги".
Сегодня Исай Давыдов - гость фестиваля и нашей газеты.
- Скажите, Давид Исаакович,в каком направлении шла доработка романа?
- Прежде всего, я добавил информацию о печальной будущей судьбе планеты Земля. В будущем человечеству с Землей придется расстаться. Первый звоночек последует через пятьдесят тысяч лет, а через три с половиной миллиарда лет жизнь на нашей планете будет уже невозможна. Это научно доказанный астрономический факт.
- Но у вас в книге земляне начали осваивать планету Рита не в столь далеком будущем?
- Да, действие происходит в XXIII веке. Но разве это так просто - освоить чужую планету, пусть даже во всем подобную Земле? Тем более, что она населена дикими племенами. Еще я добавил страничку о Михаиле Александровиче Правоторове: сельское хозяйство Риты построено на изобретенных им механизмах.
Правоторов - совершенно реальное лицо. Я узнал о его изобретениях из литературы, ничего не зная о нем лично. Когда много лет назад вышел роман, Правоторов меня разыскал. Он оказался жив, жил в Москве, его не стало в девяностом году. Мы много переписывались, он присылал мне копии своих работ, разных документов. Михаил Александрович отыскал в своих бумагах запись беседы с моим дядькой, бывшим заместителем Вавилова, вице-президентом ВАСХНИЛ, расстрелянным в тридцать седьмом. Теперь у меня образовался второй правоторовский архив - первый у его вдовы. Так что я вставил в роман страничку об этом человеке.
- При доработке роман не преподнес Вам никаких сюрпризов?
- Неожиданно выскочила глава о следах древних контактов. Никогда не задумывались, откуда взялся детский в общем-то обычай подписывать договоры кровью? Мне представилось, что не от дьявола, а от тех космонавтов, которые посещали Землю много тысячелетий назад. Возможно, они скрепляли кровью договоры с дикарями, чтобы получить эту кровь на анализ. И с племенами, среди которых были распространены такие болезни, как СПИД и льюэс, контакты прекращались. Из-за этой изоляции регионы Центральной Африки и Америки сильно отстали в историческом развитии.
- Два давних издания романа вышли в годы глубокого застоя, в подцензурное время. Что-то было тогда сокращено и теперь восстановлено?
- Я восстановил, например, хорошую и печальную песенку Розиты Гальдос, которую из предыдущих изданий выкинул главный редактор. Он сказал, что у молодежи будущего не может быть таких упаднических настроений. Видимо, он точно знал, как оно все сложится в XXIII веке...
- Позвольте бестактный вопрос - насчет знания и незнания будущего. В Вашем романе рисуется полный расцвет коммунистического общества. Вы и сегодня полагаете, что на Земле наступит коммунизм?
- На всей планете, возможно, и нет, но для России иного пути просто не существует. Сейчас этот путь представляется более длинным и извилистым, но коммунизм наступит обязательно. Капитализм в России не приживется. В начале века он вызвал три революции и с тех пор ничему не научился. Он по-прежнему глуп, жаден и жесток.
- Странно слышать это от Вас после всего, что Вы лично и Ваш роман претерпели в годы застоя. Сейчас, конечно, считается чуть ли не хорошим тоном припоминать обиды, нанесенные коммунистами, но ведь у Вас все это было более чем реально? Или слухи преувеличены?
- Действительно, и этот мой роман, и другие мои вещи "рецензировались", а попросту затаптывались. Семнадцать лет подряд, начиная с семьдесят четвертого года, Облкниготорг просил переиздать "Я вернусь через тысячу лет", но такая возможность была перекрыта. Писатель Игорь Тарабукин сказал тогда хорошую фразу: "Этому бы роману да другого автора".
- Проблема заключалась в государственном антисемитизме?
- Да, все это было вполне официально. Такова была установка Госкомиздата, которую вполне разделял отдел пропаганды и агитаций обкома партии. Когда я узнал об одном совещании, где меня было рекомендовано "поменьше издавать", я пришел и рассказал об этом маме. И она спросила: "Думаешь, при другом строе было бы лучше? Ты не знаешь капиталистов". И матушка моя покойная оказалась совершенно права. Что дал мне дикий российский капитализм? Пока "Книжный клуб", заказавший новый вариант романа, не предоставил мне возможности нормально работать, я жил тем, что распродавал свою библиотеку. Относил книги в букинистический магазин, вообще всем, кто брал. Часть книг просто снимал с полок, часть предварительно переплетал для продажи. Я, между прочим, переплетчик, сделать из старой книги новую для меня не проблема.
- Насколько мне известно, "Книжный клуб" заказал Вам не только новый вариант первого романа, но и вторую часть. Это так?
- Не хотел об этом говорить, потому что, по-моему, еще рано. Но действительно, я работаю над продолжением. На сегодня написано двадцать две главы.
- Это полностью новый, как сегодня говорят, проект, или фраза "Конец первой книги", поставленная Вами тридцать лет назад, означала и тогда наличие каких-то черновиков?
- Я действительно начал писать вторую часть на разгоне, еще на той инерции. Но тогда мне не дали работать. Создали соответствующие экономические условия. Я годами кочевал по области с лекциями ради заработка. Понимаете, роман нельзя написать, как рассказ. Для рассказа может быть достаточно двух выходных дней. Я даже раз небольшую повесть между двумя командировками наговорил на диктофон, потом потихоньку ее переписывал. А роман требует непрерывной работы, полной отдачи. Но конечно, я всегда верил, что вернусь к своим черновикам.
- Вы как-то готовились к этому?
- Из уцелевших частей моей библиотеки одна из самых укомплектованных - книги о первобытном обществе. Если помните, мой главный герой Сандро Тарасов в конце первого романа уходит к первобытному племени планеты Рита, чтобы работать и жить среди аборигенов, чтобы помогать им развиваться. Первобытная культура не может быть понята исходя из того, чему нас учили в школе. Не так давно в "Известиях" была заметка: найден череп, которому семь тысяч лет, а на нем - следы двух профессионально сделанных трепанаций. Существовала определенная неравномерность развития. Низшая ступень дикости - это групповой брак, примитивные орудия, более высокая - парный брак, лук и стрелы. Внутри первобытной культуры много качественных скачков. Кроме того, важно было понять, например, такую вещь, как соотношение у первобытных племен политики и религии. При том, что и в современном обществе политика для массового сознания почти всегда носит религиозный оттенок...
- Ваш главный герой уходит к дикарям, чтобы стать для них чем-то вроде бога. Не просматривается ли тут параллель с известным романом Стругацких "Трудно быть богом"?
- Именно этот роман и послужил для меня толчком. У Стругацких главный герой, Румата, пошел в конце концов рубить эти дикие головы. Но он не имел права этого делать! Книга "Я вернусь через тысячу лет" создавалась как протест против такого способа решения проблем. С самого начала Сандро Тарасов попадает у меня в заварушку. Он вынужден защищать то племя, куда он пришел, от другого, агрессивного племени. Но он не становится военным вождем. Его задача - избежать кровопролития. Он должен найти другие пути. Это всегда возможно, только очень сложно. Пока не знаю, как он выкрутится.
- План второй части, как я понимаю, созрел давно. Герои хорошо слушаются авторского руля?
- Нет, они делают, что хотят. Стоит выпустить героев на бумагу, как они становятся самостоятельными. Если помните, у Сандро в конце первого романа дикари убили жену. Во второй части он снова женится, но не по любви. Он вынужден взять в жены дочь вождя принявшего его племени. Так было мной задумано. Но вдруг у главного героя возник роман с Розитой Гальдос! Это было для меня полной неожиданностью.
- Позвольте, я прекрасно знаю текст первой книги. Мне, как читателю, это взаимное чувство было видно двадцать пять лет назад!
- А вот мне нет. Видимо, в художественном произведении существуют какие-то подспудные заряды, которые автор создает интуитивно. Как бы то ни было, Сандро и Розита вдруг потянулись друг у другу, но Розита пока не готова разделить с героем тяготы жизни среди дикарей. Впрочем, у меня такое ощущение, что судьба героя второй книгой не ограничится.
- Стало быть, Вы обещаете читателям третью часть?
- Не обещаю! Но надеюсь. Есть еще сюжетные наметки, связанные с событиями на Земле, которые будут происходить параллельно с освоением Риты. Есть еще некая третья высокоразвитая цивилизация, посещавшая Риту: следы ее, как вы помните из первой части, сохранились в виде легенд. Словом, есть возможность "расширить" мир XXIII века за счет других героев и других сюжетов.
- Но "расширение" это будет происходить в пределах человеческого? Браки, заключенные в первой части романа между землянами и дикарями с Риты, имели потомство, да и главный герой у вас женится на местной девушке. Впечатление, будто земная экспедиция перелетела не с планеты на планету, а с материка на материк. Получается - всюду люди?
- Да, я с самого начала отбросил проблему биологической несовместимости землян и ритян. Я убежден, что если на другой планете нас не встретят биологически братские существа, мы не создадим там колонию, не будем рисковать ради жителей этой планеты своими жизнями.
- Вы употребили слова "братские существа". Позвольте обратить Ваше внимание на одну интересную особенность. Земная колония на Рите - воплощенное братство народов: тут и русские, и англичане, и арабы, и кубинцы... Почему не видно евреев?
- Ну, в те времена, когда писалась первая часть, вывести еврея в качестве одного из главных героев было бы вызовом. Я этого не хотел. Один второстепенный герой есть: тот микробиолог, который уничтожает на материке комаров и всяческую инфекцию. А вообще это совсем не важно - ни для меня, ни для романа. Я по духу шинтернационалист. Я старался творчески создать такие условия, когда проблема не возникает вообще.
- Советская фантастика, имея модель коммунизма как неантагонистического общества, несколько "зависала" в его беспроблемности. Акцент делался на технических задачах либо на трудностях покорения природы. Роман "Я вернусь через тысячу лет" выделялся тем, что ставил проблемы бытийные: человек и Космос, любовь и межзвездная пустота... Какова проблематика второй части книги?
- Главную проблему можно сформулировать так: какова должна быть власть, чтобы обеспечить людям возможность счастья. Мой герой сталкивается с этим на практике. Он не выдерживает установки на невмешательство. Даже близкие товарищи Сандро Тарасова перестают его понимать. Им кажется, что он превышает свои полномочия. Но герой должен найти путь примирения племен. В конце концов он становится чем-то вроде верховного жреца. Я думаю, что власть должна быть дальновидной, справедливой и бескорыстной. Если хотя бы одно из трех перечисленных качеств отсутствует, власть становится потенциальным злом.
- Вы, стало быть, верите в светлое будущее человечества?
- Верю. Нельзя писать роман, если не веришь в то, что создаешь.
Интервью взяла Ольга Славникова
Книжный клуб. Екатеринбург.- 1998.- 12 (78).- март.- с. 1-3.