Михаил Сергеевич всю жизнь мечтал о загородном доме. Работая инженером на заводе, он откладывал каждую копейку, отказывал себе в отпусках за границей, покупал одежду только по необходимости. Жена Людмила поначалу ворчала, но потом привыкла к его бережливости и даже стала помогать копить.
Когда Михаилу исполнилось пятьдесят пять, мечта наконец осуществилась. Они с женой купили старый дом в деревне Сосновка, в двух часах езды от города. Дом требовал ремонта, но место было сказочное — на берегу небольшой речки, в окружении соснового бора.
— Миша, да тут же рай земной! — восхищалась Людмила, обходя участок. — Смотри, какие яблони! А малинник! И грибы прямо за забором растут!
Михаил улыбался, глядя на счастливое лицо жены. Они принялись за ремонт с энтузиазмом подростков. По выходным ездили в деревню, красили, белили, меняли полы. К осени дом преобразился — уютный, тёплый, с новой печкой и современной сантехникой.
— Знаешь, — сказала как-то Людмила за ужином в их деревенском доме, — я так рада, что мы это сделали. Тут такой воздух! Такая тишина! Никакой суеты городской.
— И главное — это только наше, — кивнул Михаил. — Наш уголок покоя.
Зиму они провели в городе, изредка наведываясь в Сосновку проверить дом. А весной, как только сошёл снег, переехали туда на всё лето. Михаил взял отпуск, а Людмила работала удалённо — благо, её бухгалтерская работа это позволяла.
Первые недели были идиллическими. Они возились в огороде, ходили за грибами, рыбачили на речке. По вечерам сидели на веранде, пили чай из самовара и слушали соловьёв.
А потом начались звонки.
— Миша, привет! — раздался в трубке голос давнего приятеля Толика. — Слышал, вы домик в деревне купили? Вот молодцы! Слушай, мы тут с Наткой думаем на выходные к вам заглянуть. Посмотреть, как вы устроились, природой подышать. Вы же не против?
Михаил растерялся. Отказать было неудобно — всё-таки давние знакомые. Согласился.
Толик с женой приехали в пятницу вечером. С ними были их взрослый сын с девушкой и огромная собака.
— Мы думали, вы вдвоём, — смутилась Людмила.
— Да ладно вам! — махнул рукой Толик. — Серёжка с Аней в палатке переночуют, а Рекс — он добрый, на улице поспит.
Выходные превратились в кошмар. Собака разрыла грядки, гости до трёх ночи сидели у костра с песнями под гитару, утром заняли единственный санузел на два часа. Уезжая, Толик хлопнул Михаила по плечу:
— Классно у вас! Мы ещё приедем!
Не прошло и недели, как позвонила бывшая коллега Людмилы:
— Людочка, я тут от Симоновых слышала про ваш домик. Можно мы с мужем и детьми на недельку к вам? Дети так хотят на природу, а снимать дачу — дорого…
За ней последовали другие. Двоюродная сестра Михаила с семейством, сосед по городской квартире с компанией друзей, даже какие-то дальние родственники, о существовании которых Михаил и не помнил.
— Люда, что происходит? — спросил он жену после очередного звонка. — Мы же сюда приехали отдыхать, а не гостиницу открывать!
— Я сама в шоке, — вздохнула Людмила. — Но как отказать? Неудобно же…
К середине июля их деревенский дом превратился в проходной двор. Гости сменяли друг друга, иногда пересекаясь. Михаил с Людмилой спали в маленькой комнатке под крышей, уступив спальню гостям. Продукты заканчивались с космической скоростью, счета за электричество выросли втрое.
— Может, хоть на продукты скидываться будут? — робко предложила Людмила после того, как очередная компания опустошила холодильник.
— Ага, жди, — горько усмехнулся Михаил. — Максимум — бутылку дешёвого вина привезут.
Последней каплей стала история с племянником. Паренёк приехал «на пару дней», а застрял на две недели. Привёл друзей, они устроили ночную вечеринку, разбили окно в бане и сломали качели, которые Михаил сам мастерил.
— Всё, — сказал Михаил утром, глядя на разгромленный участок. — Людмила, собирайся. Едем домой.
— Но ведь лето ещё не кончилось…
— Для нас — кончилось.
Они вернулись в город. Михаил отключил телефон, а на звонки жены отвечал сам:
— Людмилы нет, уехала к матери. Дом? Закрыт на ремонт. Когда откроется? Не знаю.
Осенью они снова приехали в Сосновку — вдвоём, никому не сообщив. Дом встретил их тишиной и покоем. Убрали следы летнего нашествия, протопили печку, сварили уху из свежепойманной рыбы.
— Знаешь, — сказала Людмила, грея руки о кружку с чаем, — я думаю, нам нужно научиться говорить «нет».
— Или врать, что дом продали, — усмехнулся Михаил.
— Нет, серьёзно. Мы же не обязаны всех принимать. Это наш дом, наш отдых.
— Согласен. Но как? Вот звонят тебе, говорят — дети на природу хотят. И что отвечать?
Людмила задумалась.
— А что если… Знаешь, я читала про одну женщину. Она всем желающим погостить отвечала: «Конечно, приезжайте! Комната стоит три тысячи в сутки, питание отдельно». И все сразу находили другие варианты.
Михаил рассмеялся:
— Гениально! Но ведь обидятся.
— Пусть. Зато мы сохраним и дом, и нервы, и отношения. Потому что если так будет продолжаться, я их всех возненавижу.
Следующей весной они снова переехали в деревню. И когда начались звонки, Людмила спокойно отвечала:
— Конечно, милости просим! Мы теперь сдаём комнаты — три тысячи в сутки, завтрак включён. Когда планируете приехать?
Удивительно, но желающих почти не оказалось. Только самые близкие — сын с невесткой и Людмилина сестра — приезжали погостить. И то ненадолго, стараясь не мешать.
— Смотри-ка, — удивился Михаил в конце лета, — а ведь мы наконец-то отдохнули.
— И дом цел, и огород в порядке, — кивнула Людмила. — А главное — мы никому ничего не должны.
Они сидели на веранде, смотрели на закат над рекой. Соловьи заливались в кустах, пахло свежескошенной травой и дымом из печной трубы.
— Знаешь, о чём я думаю? — сказал Михаил. — Мы полжизни копили на этот дом. И чуть не превратили его в бесплатную турбазу для всех желающих.
— Зато теперь мы знаем цену и дому, и настоящей дружбе, — улыбнулась Людмила. — Смотри, те, кто действительно хотел нас навестить, а не просто дармовой отдых получить, — они и сейчас в гостях бывают. А остальные… Да и не нужны они нам.
Михаил обнял жену:
— Мудрая ты у меня. Пойдём чай пить?
— Пойдём. Наш чай, в нашем доме, в нашей тишине.
Они встали и пошли в дом — их дом, их крепость, их сбывшуюся мечту, которую они наконец научились защищать.