Тихое дачное товарищество "Строитель" жило размеренной жизнью.
Пение птиц, запах скошенной травы и… вечный вопрос границ.
Участки Ивана Тимофеевича и Марии Сергеевны разделяла лишь условная линия, отмеченная уже покосившимися столбиками и кустарником, давно переросшим в непроходимые джунгли.
Иван Тимофеевич, человек практичный и любящий порядок, не раз заговаривал с соседкой:
– Мария Сергеевна, пора бы забор поставить. И граница ясная, и от посторонних взглядов. Делить пополам готовы – и материалы, и работу. Как вам?
Мария Сергеевна, дама с характером, вечно занятая то цветами, то загадочными «очень важными звонками», каждый раз отвечала одно и то же, разводя руками:
– Ой, Иван Тимофеевич, ну не складывается у меня сейчас. То одно, то другое. В принципе-то я не против… как-нибудь потом. Сейчас совсем некогда подумать об этом.
«Не складывается» – стало её коронной фразой.
Так прошло два года. Кустарник буйствовал, Иван Тимофеевич нервничал, а его супруга, Ольга Петровна, мечтала о грядках с клубникой, которые не зарастали бы соседским шиповником.
В конце концов, терпение лопнуло. Иван Тимофеевич собрал семейный совет.
– Хватит это терпеть! – заявил он. – Раз у неё «не складывается», поставим забор за свой счет, но по границе, четко по кадастровой выписке. Красивый, аккуратный, как и давно хотели. Предупредим, конечно, соседку.
Предупредили. Мария Сергеевна, оторвавшись от полива георгинов, махнула рукой:
– Ставьте, ставьте, если так хотите. Я же говорила – в принципе не против.
Работа закипела. Через неделю вдоль чёткой границы вырос аккуратный забор из металлического штакетника «ёлочка».
Со стороны Ивана Тимофеевича – ровные ряды темно-зеленых профилированных планок, скрепленных аккуратными горизонтальными прожилинами. Сам Иван Тимофеевич с гордостью любовался на своё детище.
Настал день «презентации». Мария Семеновна вышла на свой участок, подошла к новому забору… и её лицо исказилось гримасой глубочайшего возмущения.
– Иван Тимофеевич! Ольга Петровна! Что это за безобразие?! – её голос звенел, как натянутая струна. – Вы что же, издеваетесь?!
Соседи выбежали, ожидая чего угодно – обрушившейся секции, повреждённых цветов, – но только не этого.
– Мария Сергеевна, что случилось? Забор вроде крепкий, стоит ровно…
– Крепкий?! Да посмотрите! – она тыкала пальцем в сторону своего участка. – Это же ужас! Сплошные палки и перекладины! Как в тюрьме какой-то! Красота-то где? Вы что, не могли сделать так, чтобы с МОЕЙ стороны было красиво, а не с вашей?!
Иван Тимофеевич и Ольга Петровна переглянулись. То, что для них было аккуратным тылом – горизонтальными планками каркаса, обеспечивающими прочность – для Марии Сергеевны предстало «палками и перекладинами».
Со стороны её участка забор действительно выглядел проще: видны были несущие лаги и тыльные стороны штакетин.Но ничего совсем ужасного не наблюдалось.
– Мария Сергеевна, – начал Иван Тимофеевич, стараясь говорить спокойно. – Мы вас два года уговаривали, а у вас всё «не складывалось».
Мы предупредили, что ставим за свой счет, по границе. Вы сказали «не против». Стандартный забор всегда имеет «лицевую» и «тыльную» стороны. Лицевая – с нашей, так как мы его оплатили полностью. Это общепринятая практика.
– Какая практика?! Это неуважение! – парировала соседка. – Я жить с этим видом не могу! Вы обязаны переставить! Чтобы красивая сторона была ко мне!
Ольга Петровна тут не выдержала:
– Мария Сергеевна, переставить забор – это демонтировать его полностью и строить заново, с нуля. Это огромные расходы. Мы на это не пойдем.
– Тогда я требую компенсацию за моральный ущерб! Или… или пусть будет так, но вы обязаны мне выплатить половину стоимости забора! Это же общая граница! – заявила Мария Сергеевна, подбоченясь.
Тут Иван Тимофеевич, обычно сдержанный, позволил себе улыбнуться. Холодной, юридически выверенной улыбкой.
– Половину стоимости? С удовольствием, Мария Сергеевна. Как только вы компенсируете половину расходов, которые мы понесли на материалы и монтаж. Вот вам смета. – Он протянул заранее приготовленный листок. – А за моральный ущерб… это к юристу. Но, честно говоря, я сомневаюсь, что суд встанет на вашу сторону, учитывая историю переговоров и ваше письменное согласие (он показал распечатку СМС, где она писала «ставьте, я не против»).
Так что, забор останется как есть. Либо вы оплачиваете половину, и мы формально становимся совладельцами, либо он полностью наш, и лицевая сторона – наша.
Мария Сергеевна побледнела, потом покраснела. Она посмотрела на смету, на каменные лица соседей, на свой «некрасивый» вид забора – сплошные перекладины на фоне её розовых пионов.
– Да пошел ваш забор! – фыркнула она и, развернувшись, зашлепала обратно к дому, громко хлопнув калиткой.
Забор так и остался стоять. Со стороны Ивана Тимофеевича – аккуратная зеленая «ёлочка», символ порядка.
Со стороны Марии Сергеевны – лаконичные линии каркаса, напоминание о решении, которое так и «не сложилось».
Она пыталась закрыть «некрасивую» сторону, развесив старые половики и посадив быстрорастущий вьюнок. Но каркас все равно проглядывал сквозь листву – упрямый, как принцип, и незыблемый, как граница, которую наконец-то провели.
Иногда тихими вечерами Иван Тимофеевич, сидя на веранде с чаем, поглядывал на забор.
Он думал о том, как тонка грань между «не против» и «да как вы посмели», и о том, что некоторые вещи, как и стороны забора, нужно оговаривать заранее. Особенно когда соседка вечно «не складывается».
А вьюнок у Марии Сергеевны, надо отдать ему должное, цвëл буйно и вскоре серые перекладины едва были заметны.
А Мария Сергеевна со времён установки забора демонстрировала к соседям полное безразличие , считая себя жертвой обмана с их стороны.
Спасибо за внимание! Ставьте 👍и делитесь своим мнением в комментариях🤲🤲🤲