Артем Сергеевич медленно открыл глаза, и первое, что он увидел, — это встревоженное личико пятилетней Алисы. Девочка сидела на краешке больничной кровати, осторожно поглаживая его морщинистую руку своими маленькими пальчиками. Боль пронзила его тело новой волной, но он изо всех сил старался не показать этого внучке.
— Дедушка, тебе очень больно? — прошептала Алиса, наклонившись ближе. Ее большие карие глаза, такие же, как у него самого в детстве, смотрели с беспокойством.
— Что ты, солнышко, совсем не больно, — соврал он, стараясь улыбнуться. Каждое слово давалось с трудом, но ради этой маленькой принцессы он готов был терпеть что угодно. — Просто немножко устал, вот и лежу.
Алиса нахмурила бровки, явно не до конца поверив его словам. Она была удивительно проницательным ребенком для своих лет, что иногда поражало всех взрослых в семье.
— А бабушка Марина говорит, что ты скоро с каким-то Небесным Отцом встретишься. Это правда? — Девочка придвинулась еще ближе, словно боялась упустить важные слова.
Артем Сергеевич мысленно усмехнулся. Марина Александровна всегда была верующей женщиной, но в последние дни ее религиозность усилилась многократно. Видимо, она пыталась найти утешение в вере, готовясь к неизбежному.
— Ох уж эта бабушка! — через силу рассмеялся дед, и смех тут же перешел в приступ кашля. — Голову тебе только морочит всякими сказками.
— Не-е-ет, дедушка! — возмутилась Алиса, покачав головой так энергично, что ее светлые кудряшки разлетелись в стороны. — Бабушка мне только волосы расчесывает красивой расческой и вовсе ничего не морочит. Она добрая.
Артем Сергеевич почувствовал, как сердце сжимается от нежности. Эта малышка была для него целым миром. Когда пять лет назад Петр привез из роддома крошечный сверток, завернутый в розовое одеяльце, старый бизнесмен понял, что влюбился с первого взгляда. До этого момента он считал себя человеком практичным, даже жестким — таким его знали партнеры по бизнесу. Но одного взгляда на сморщенное личико новорожденной внучки хватило, чтобы превратить его в самого заботливого деда на свете.
— Ты давай, дедушка, выздоравливай быстрее, — серьезно сказала Алиса, соскальзывая со стула. — Ты же мне обещал, что мы вместе с большой горки в парке покатаемся на санках, когда снег выпадет. А сейчас уже октябрь, скоро зима будет.
Она подошла к изголовью кровати, встала на цыпочки и осторожно обняла деда за шею, стараясь не задеть торчащие из его руки капельницы. Поцеловав его в дряблую, покрытую седой щетиной щеку, девочка направилась к двери. На пороге она обернулась и помахала рукой.
— До свидания, дедушка! Завтра мама опять меня к тебе привезет!
Артем Сергеевич проводил ее взглядом и закрыл глаза. Он знал, что завтра уже не увидит свою маленькую принцессу. Врачи говорили прямо — дни, максимум неделя. Рак поджелудочной железы не оставлял шансов, особенно в его возрасте.
Но больше всего его мучила не физическая боль, а мысль о том, как Алиса переживет его уход. Девочка была к нему очень привязана, гораздо сильнее, чем к родителям. Не потому, что Петр с Надеждой плохо относились к дочери — просто дед всегда был для нее особенным человеком.
Артем Сергеевич вспомнил, как все начиналось. Тридцать лет назад он был обычным инженером на заводе, получал копейки и жил в коммунальной квартире с женой и маленьким сыном. Когда началась перестройка, он одним из первых понял, что надо что-то менять. Начал с малого — покупал жвачки и сигареты у спекулянтов и перепродавал с небольшой наценкой возле заводской проходной.
Марина Александровна тогда крутила носом: "Артем, это же стыдно! Что люди подумают?" Но когда через полгода он принес домой деньги, которых хватило на новое пальто для нее и зимние сапоги для Петра, претензии прекратились.
Постепенно дело росло. От лотка перешел к ларьку, потом открыл первый небольшой магазин. Марина Александровна оказалась прирожденным бухгалтером и управленцем — она вела всю документацию, общалась с поставщиками, контролировала персонал. Они работали как единая команда, и через десять лет у них была целая сеть супермаркетов по всему городу и области.
Петр рос в достатке, но отец старался не баловать его чрезмерно. Мальчик должен был понимать цену деньгам и труду. Поэтому когда сын в двадцать два года заявил, что хочет жениться на однокурснице Надежде, Артем Сергеевич отнесся к этому спокойно. Девушка была из простой семьи, работящая, красивая, без дурных привычек. Главное — она искренне любила Петра, это было видно невооруженным глазом.
Свадьбу сыграли скромно, но красиво. А через год на свет появилась Алиса. И вот тогда-то суровый бизнесмен Артем Сергеевич окончательно превратился в мягкосердечного дедушку.
— Отец, зачем ты исполняешь все прихоти ребенка? — возмущался Петр, когда дед в очередной раз привез внучке подарок. То дорогую куклу, то велосипед, то щенка, которого девочка выпрашивала целый месяц.
— Сын, прихоти детей для того и существуют, чтобы их исполнять, — смеялся Артем Сергеевич, подхватывая Алису на руки. — Разве я могу отказать такой красавице?
— Она из тебя веревки вьет, — качала головой Надежда, но в ее голосе не было осуждения. Наоборот, она была благодарна свекру за его любовь к дочери.
— Пусть вьет! — махал рукой дед. — Дедушки для того и нужны, чтобы внуки из них веревки вили. Правда, моя хорошая?
Он сажал Алису себе на шею и скакал по дому, цокая языком и изображая лошадку. Девочка хохотала так заразительно, что смеялись все вокруг, а самому Артему Сергеевичу казалось, что он молодеет на глазах.
Летом они ездили на дачу, где дед учил внучку ухаживать за садом, рассказывал про разные растения, показывал, как отличить съедобные грибы от ядовитых. Зимой катались на лыжах и санках, лепили снеговиков. Весной запускали бумажные кораблики в ручьях, а осенью собирали разноцветные листья для гербария.
Алиса была необычайно любознательным ребенком. Она засыпала деда вопросами обо всем на свете: почему небо голубое, откуда берутся дети, зачем нужны деньги, что такое любовь. Артем Сергеевич терпеливо отвечал на все, стараясь объяснять сложные вещи простыми словами.
Но потом началась болезнь. Сначала просто усталость, потом боли в животе, которые он списывал на стресс и неправильное питание. К врачу пошел только тогда, когда боль стала нестерпимой. Диагноз прозвучал как приговор: рак четвертой стадии, неоперабельный.
Артем Сергеевич попросил врачей не говорить ничего семье, особенно Алисе. Пусть девочка как можно дольше остается в неведении. Но дети чувствуют такие вещи на интуитивном уровне. Алиса стала более тихой, чаще обнимала деда, словно боялась его потерять.
А сегодня она в последний раз сидела рядом с ним, гладила по руке и говорила о санках и зимних горках. Артем Сергеевич знал, что не доживет до зимы. Но он также знал, что сделал все возможное, чтобы обеспечить будущее своей любимой внучки.
Три дня спустя Артема Сергеевича не стало. Он ушел тихо, во сне, не мучаясь. Алиса плакала так горько, что родители всерьез забеспокоились о ее психическом состоянии. Девочка отказывалась есть, почти не разговаривала, целыми днями сидела с фотографией деда и тихо всхлипывала.
Надежда уже договорилась с детским психологом о консультации, но неожиданный случай изменил все планы.
Они были в торговом центре, покупали Алисе новые зимние сапожки. Девочка рассеянно бродила между витринами, явно думая о чем-то своем. Надежда на секунду отвлеклась, разговаривая с продавщицей, и в этот момент услышала глухой удар и детский крик.
Алиса поскользнулась на мокром полу возле фонтана и упала, ударившись головой о мраморную ступеньку. Кровь тут же залила ее светлые волосы, и Надежда почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Помогите! — закричала она, бросаясь к дочери. — Вызовите скорую!
Несколько человек тут же подбежали к ним. Кто-то вызвал врачей, кто-то принес чистые салфетки, чтобы остановить кровь. Алиса была в сознании, но выглядела испуганной и растерянной.
— Мамочка, мне больно, — прошептала она, и Надежда почувствовала, как сердце разрывается на части.
Скорая приехала быстро. Врач осмотрел девочку прямо на месте, наложил временную повязку и сказал, что нужно ехать в больницу для более детального обследования.
— Возможно, понадобится зашивать рану, — объяснил он Надежде. — И обязательно нужно сделать рентген, чтобы исключить перелом черепа и сотрясение мозга.
В больнице все происходило как в тумане. Алису увезли в операционную, а Надежда осталась ждать в коридоре. Она позвонила Петру, и тот примчался через полчаса, бледный и взволнованный.
— Как она? Что говорят врачи? — он обнял жену, чувствуя, как она дрожит.
— Пока ничего не известно. Делают рентген и зашивают рану, — Надежда прижалась к мужу, ища в нем опору. — Петя, я так испугалась. Крови было так много...
— Тише, родная. Все будет хорошо. Алиса сильная девочка, она справится, — Петр гладил жену по волосам, стараясь успокоить не только ее, но и себя.
Через два часа из операционной вышел хирург. По его лицу нельзя было понять ничего определенного, и родители с замиранием сердца ждали вердикта.
— Ваша дочь в порядке, — сказал врач, и Надежда почувствовала, как с плеч спадает огромный груз. — Кость черепа не повреждена, рана оказалась не такой глубокой, как показалось сначала. Мы наложили швы, и через неделю их можно будет снять.
— А сотрясение? — спросил Петр.
— Легкое сотрясение есть, но ничего критичного. Для наблюдения оставим девочку в стационаре на несколько дней. Нужно убедиться, что нет внутренних гематом и что состояние стабильное.
— Можно ее увидеть? — попросила Надежда.
— Конечно. Она уже проснулась после наркоза и спрашивает маму.
Алиса лежала в детской палате на шесть коек. Голова была забинтована, лицо бледное, но глаза ясные. Увидев родителей, она слабо улыбнулась.
— Мамочка, папочка! — прошептала девочка. — Мне доктор сказал, что я теперь как пират с повязкой на голове.
Надежда наклонилась и осторожно поцеловала дочь в лоб, стараясь не задеть бинты.
— Моя храбрая девочка, — прошептала она. — Как ты себя чувствуешь?
— Голова немножко болит, но не очень сильно. А когда я домой пойду? Барсик, наверное, скучает.
Барсик был рыжим котом, которого Артем Сергеевич подарил внучке на четвертый день рождения. Алиса обожала этого пушистого проказника и очень переживала, когда приходилось оставлять его одного.
— Через несколько дней, солнышко, — ответил Петр. — Нужно, чтобы доктора убедились, что с твоей головушкой все в порядке.
— Что тебе завтра принести? — спросила Надежда.
— Можно Барсика? — с надеждой спросила Алиса.
— Котиков в больницу нельзя, дочка, — мягко объяснил отец. — Здесь должна быть стерильность. Но я могу принести тебе книжки или игрушки.
Алиса расстроенно покачала головой и тут же поморщилась от боли.
— Осторожно, родная, — Петр укрыл дочь одеялом. — Не крути головой. Я схожу к врачу, узнаю подробности о лечении.
Когда Алиса заснула, родители вышли в коридор. Петр действительно пошел искать лечащего врача, а Надежда осталась сидеть на скамейке рядом с палатой.
Через полчаса муж вернулся с каким-то странным выражением лица. Он выглядел задумчивым и слегка растерянным.
— Что сказал доктор? — спросила Надежда.
— В общем, ничего нового. Завтра, возможно, сделают томографию для контроля. Но врач сказал, что все должно быть в порядке.
Всю дорогу домой Петр молчал или отвечал невпопад на вопросы жены. Надежда сначала пыталась разговорить его, но потом тоже погрузилась в свои мысли, переживая за дочь.
Семья жила в большом доме, который Артем Сергеевич построил десять лет назад. Дом был разделен на две части — в одной жили родители, в другой молодая семья. У каждой половины был отдельный вход, что обеспечивало автономность, но при этом родственники всегда были рядом. Между частями дома была сквозная дверь, которой пользовались редко, в основном по праздникам.
После похорон Артема Сергеевича прошло всего несколько дней, когда к дому приехал семейный нотариус Владимир Петрович. Это был пожилой интеллигентный мужчина, который вел дела семьи уже много лет.
— Добрый день, — поздоровался он, войдя в гостиную, где собралась вся семья. — Артем Сергеевич просил меня прийти после похорон для оглашения завещания.
Все переглянулись. Завещание уже было составлено несколько лет назад, и все примерно представляли, как будет распределено наследство.
— Но ведь завещание уже есть, — сказала Марина Александровна. — Мы его обсуждали с мужем.
— Дело в том, что Артем Сергеевич внес в него некоторые изменения незадолго до смерти, — объяснил нотариус. — Он вызывал меня в больницу и просил переписать некоторые пункты.
— Какие именно? — спросил Петр.
— Я хотел огласить завещание сегодня, но, к сожалению, в спешке взял не ту папку. Документ остался в офисе. Не могли бы мы перенести встречу на завтра? Скажем, на три часа дня?
— Конечно, — согласилась Марина Александровна. — Приезжайте сюда, так будет удобнее.
На следующий день нотариус позвонил и извинился — срочный вызов в соседний город не позволял ему приехать вовремя. Встречу перенесли еще на день.
— Нотариус не приедет сегодня, — сообщил Петр жене. — Пойду скажу маме, чтобы не ждала.
— Хорошо, а я тогда поеду к Алисе, — Надежда поднялась с кресла, где сидела с Барсиком на коленях. Рыжий кот мурлыкал, словно маленький вертолет.
Петр ушел к матери, а Надежда стала собираться в больницу. Проходя мимо сквозной двери, она услышала голоса и невольно остановилась. Никогда раньше она не замечала, что звукоизоляция между частями дома настолько слабая.
— Ты уверен в том, что говорил? — голос Марины Александровны звучал тихо, но в нем чувствовались удивление и беспокойство.
— Я не знаю, мама. Врач сказал мне это лично, — отвечал Петр, и в его голосе Надежда услышала какую-то странную напряженность.
— Может быть, это ошибка? Ведь бывают врачебные ошибки, анализы могут перепутать. Помню, когда ты родился, мне до последнего говорили, что будет девочка. Мы уже имя выбрали — Дарья.
Марина Александровна явно пыталась найти разумное объяснение тому, что так взволновало ее сына.
— Мама, у меня вторая группа крови, у Нади — первая, а у Алисы — третья. Как такое вообще возможно? — Петр уже говорил громче, и в его голосе появились нотки отчаяния.
— Тише, Петенька, — мать пыталась его успокоить.
— Это означает, что Надя обманывала меня все эти годы! Алиса мне не родная дочь! — голос Петра дрожал от боли и злости. — Отец любил ее больше всех на свете, и я уверен, что завещание он переделал именно из-за нее.
Надежда почувствовала, как кровь отливает от лица. Ее любимый муж, человек, с которым она прошла через все радости и горести семейной жизни, подозревает ее в измене. Мужчина, которому она родила дочь, сомневается в том, что Алиса — его ребенок.
— Я даже смотреть на жену не могу, — продолжал Петр. — Как она могла так поступить со мной? Как могла врать все эти годы?
Послышался глухой удар — видимо, он ударил кулаком по столу или стене.
Надежда стояла как окаменевшая. Мир вокруг нее рушился. Человек, которого она любила больше жизни, считал ее лгуньей и изменницей. А их дочь, их общая кровинка, в его глазах стала чужим ребенком.
Только мысль об Алисе, которая ждет ее в больнице, заставила Надежду двигаться. Она тихо вышла из дома, не стала брать машину — руки дрожали так сильно, что она не была уверена в своей способности управлять автомобилем. Вызвала такси и всю дорогу до больницы пыталась взять себя в руки.
Алиса встретила мать радостной улыбкой. За день в больнице девочка заметно повеселела, подружилась с соседками по палате и уже носилась по коридору, несмотря на повязку на голове.
— Мамочка! — она бросилась к Надежде. — Доктор сказал, что завтра меня выпишут! Сказал, что у меня не голова, а настоящий крепкий орешек!
— Это замечательная новость, солнышко, — Надежда обняла дочь, стараясь не показать своего волнения. — Как ты себя чувствуешь?
— Отлично! Я уже почти не чувствую боли. А Барсик как дела? Он меня ждет?
— Конечно, ждет. Он очень скучает и все время сидит у окна.
Надежда провела с дочерью два часа, а потом пошла искать лечащего врача. Найдя его в кабинете, она провела там еще час, задавая вопросы о группах крови и генетике. Врач оказался понимающим человеком и подробно объяснил ей все нюансы наследования групп крови, дал несколько научных статей на эту тему.
— Не переживайте, — сказал он на прощание. — К сожалению, многие люди не разбираются в генетике и делают неправильные выводы. Но наука — вещь точная, и если разобраться, все встает на свои места.
Надежда вышла из кабинета с папкой документов и научных статей, чувствуя себя гораздо увереннее. Теперь у нее были все аргументы, чтобы доказать мужу его неправоту.
На следующий день нотариус наконец приехал в назначенное время. Семья собралась в кабинете Артема Сергеевича — просторной комнате с массивным дубовым столом и книжными шкафами до потолка.
— Итак, приступим к оглашению завещания, — торжественно произнес Владимир Петрович, доставая из портфеля официальные документы.
По новому завещанию выходило, что основная часть бизнеса — сеть магазинов и все акции — переходила в доверительное управление на имя Алисы. До достижения ею двадцати одного года дивиденды будут поступать на специальный счет, а затем девушка сможет распоряжаться наследством самостоятельно.
Жилая недвижимость — несколько квартир в центре города — также переходила внучке, но доходы от аренды она начнет получать сразу. Марине Александровне дед оставил дом, в котором они жили, и свою коллекцию старинного оружия, которая стоила целое состояние.
Петру достался второй бизнес отца — автосервис, специализирующийся на ремонте элитных автомобилей, и коллекция ретро-машин. Это было хобби Артема Сергеевича, которое со временем превратилось в выгодное вложение капитала.
Надежде, к ее удивлению, дед оставил салон красоты, который купил незадолго до болезни, небольшой дачный домик с садом за городом и удобный пикап. В завещании была приписка: "Моей маленькой принцессе нужен свежий воздух, собственные фрукты и овощи, и любящие родители рядом".
Когда нотариус закончил, в комнате повисла тишина. Все переваривали услышанное. Затем Петр не выдержал:
— Я буду оспаривать это завещание. Оно недействительно, — он посмотрел на жену с каким-то странным выражением лица.
Надежда поняла, к чему он клонит, и усмехнулась.
— Сынок, может, не стоит торопиться? — осторожно сказала Марина Александровна.
Но Петра уже понесло:
— Завещание недействительно, потому что Алиса не моя дочь, — он повернулся к нотариусу. — У нее группа крови не такая, как у меня и жены. Врач в больнице сам мне об этом сказал.
Владимир Петрович растерянно моргнул, явно не ожидая такого поворота событий.
— Кого именно ты обвиняешь? Дочь? — спросила Надежда, приподняв бровь.
— Тебя! — выпалил Петр, покраснев и отведя взгляд. — Ты изменила мне и обманывала все эти годы!
— Вот это поворот, — пробормотал себе под нос нотариус.
— Ну тогда и я скажу свое слово, — спокойно произнесла Надежда. — Подавитесь вы своим наследством. Не ожидала, что мой муж окажется таким недалеким и жестоким человеком. В один момент отрекся от родной дочери и обвинил жену в измене только потому, что не разбирается в элементарной генетике.
Она достала из сумочки папку с документами и бросила ее на стол перед мужем.
— Вот тебе научные статьи о наследовании групп крови. Можешь изучить, если, конечно, способен понять написанное. А можешь сделать тест на отцовство, но знай — на этом наша совместная жизнь закончится навсегда.
— Надюша, подожди, не горячись, — вмешалась Марина Александровна. — Петя — мужчина, он собственник по натуре. Когда ему показалось, что на его семью кто-то посягает, он потерял голову. Я его не оправдываю, но попробуй понять.
Петр смотрел на мать во все глаза, не веря, что она встала на сторону жены.
— Да, сын, ты не прав, — продолжала Марина Александровна. — Я тоже изучила этот вопрос после твоих слов. Вместо того чтобы обвинять жену, тебе следовало бы разобраться в ситуации. Если ты действительно решишь делать тест на отцовство, то потеряешь не только Надю, но и мое уважение.
Петр схватился руками за голову. Нотариус сидел тихо, как мышь, явно сожалея о том, что стал свидетелем семейного скандала.
— Я, пожалуй, пойду, — осторожно сказал он. — Завещание оглашено, если будут вопросы по оформлению документов, звоните.
Он поспешно собрал бумаги и выскользнул из комнаты, оставив семью разбираться с проблемами.
Надежда тоже встала. Нужно было ехать за Алисой — ее сегодня выписывали. Да и находиться здесь после всего услышанного было невыносимо.
— Я поехала в больницу, — коротко бросила она и вышла.
Алиса встретила мать с радостными криками. Девочка уже была одета и сидела на кровати с небольшим рюкзачком, в котором лежали подарки от соседок по палате.
— Мамочка! — она бросилась к Надежде. — Меня уже выписали! Доктор сказал, что я молодец и быстро поправляюсь!
— Какая ты у меня умница, — Надежда крепко обняла дочь. — Пойдем домой, Барсик уже заждался.
— А папа где? — спросила Алиса, оглядываясь.
— Он... занят. Встретит нас дома.
Но дома Петра не было. Марина Александровна сказала, что он уехал куда-то на машине и не говорил, когда вернется. Алиса расстроилась, но быстро отвлеклась на Барсика, который действительно очень скучал и не отходил от девочки ни на шаг.
Петр вернулся поздно вечером, когда Алиса уже спала. Он выглядел усталым и подавленным. Надежда сидела в гостиной с книгой, но читать не получалось — мысли были совсем о другом.
— Надя, — тихо позвал муж, останавливаясь в дверях. — Можно поговорить?
Она подняла на него глаза, но ничего не ответила.
— Я был у врача, — продолжал Петр, подходя ближе. — Тот самый доктор, который лечил Алису. Он объяснил мне все про группы крови, показал таблицы, рассказал про генетику.
Петр опустился в кресло напротив жены.
— Оказывается, при наших группах крови у ребенка действительно может быть третья группа. Это редко, но бывает. Я... я был полным идиотом.
Надежда молчала, изучая его лицо.
— Прости меня, пожалуйста, — голос Петра дрожал. — Я не знаю, что на меня нашло. Когда врач сказал про группу крови, у меня в голове что-то переключилось. Вместо того чтобы разобраться, я сразу начал подозревать тебя в самом худшем.
Он встал с кресла и опустился перед женой на одно колено. В коленном суставе что-то хрустнуло, и Петр поморщился.
— Хочешь, буду всю жизнь на коленях стоять? — попытался он пошутить.
Надежда не выдержала и рассмеялась. Вид солидного мужчины, корчащегося от боли в колене, выглядел довольно комично.
— Вставай, Трансформер, — сказала она, протягивая ему руку. — В конце концов, не твоя вина, что при рождении тебе мозгов недоложили.
Петр попытался сделать обиженное лицо, но тоже рассмеялся.
— Значит, прощаешь дурака? — спросил он, поднимаясь и садясь рядом с женой.
— Прощаю. Но если еще раз усомнишься в моей верности, я тебя Барсиком покормлю, — пригрозила Надежда, но в ее голосе не было злости.
— Договорились, — Петр обнял жену. — Я больше никогда не буду таким идиотом.
Через девять месяцев у них родилась вторая дочка — Вероника. Алиса была в восторге от появления сестренки и с первых дней стала ей настоящей защитницей и помощницей.
Салон красоты, который достался Надежде по завещанию, оказался очень прибыльным делом. Она с головой ушла в работу, применяя свои знания в области моды и стиля. Дачный домик стал любимым местом семейного отдыха — там они проводили все выходные и каникулы.
Петр успешно развивал автосервис, а коллекция ретро-автомобилей с каждым годом росла в цене. Марина Александровна помогала всем, нянчилась с внучками и постепенно находила в себе силы жить дальше после потери мужа.
А Алиса росла, помня деда и храня в сердце его любовь. Иногда, глядя на звезды, она шептала: "Дедушка, я помню про санки и горку. Жаль, что мы так и не покатались вместе." Но она знала, что где-то там, высоко в небе, дед слышит ее и улыбается.