Застолье было весёлым и шумным. Водка лилась рекой. В дверь периодически звонили далёкие и близкие приятели, скорее не для прощания, а для получения халявного алкоголя и дармовой закуски.
- Здорово Санёк. Говорят, ты завтра в армию отбываешь? – спросил Младшой. Налей стаканчик по-приятельски. Мы уж тебя проводим честь по чести. Да, и закусить, что не будь, сообрази.
- Саня, два года это пустяк, - начал стандартные в таких случаях наставления Сергей.
- Служи там, как положено, чтобы нам не было стыдно за тебя.
Старшее поколение не могло обойтись без нравоучений.
- Не переживайте, родина на замке, ключ в кармане, можете спать спокойно. Так же стандартно отшутился я.
– А давайте выпьем, за тех, кто в сапогах, предложил отчим. Поехали, пронеслось над густо накрытым столом. Гости в нетерпении поднимали бокалы, рюмки и стаканы. Подошёл дружок Лёшка:
– Саня, пошли дымнём на лестницу.
– Не брат, там без нас курильщиков и халявщиков хватает. Пошли на балкон.
- Гитару возьми, настоял приятель.
- Началось, подумал я. Прощальный концерт для страждущих.
- Сань, сигареты со стенки снять? - спросил Лёсик. Я утвердительно кивнул в ответ.
- А что снять то? – не унимался парень.
– А что хочется. Космос возьми или Российские, - бросил я.
- Чего Космос, давай Мальборо с какой-то непонятно откуда взявшейся жадностью, продолжал друг.
– Бери чего хочешь, и вообще, можешь всё забрать, если хочешь. Я с собой не потащу.
Надо сказать, что я не был большим любителем табачных изделий, но имел пристрастие к коллекционированию. Собирал сигаретные пачки, но не пустые, как некоторые приятели, а полные, с содержимым. Эту-то коллекцию и предложили распотрошить провожающие меня друзья и подруги.
Как то, по случаю, помню купил сигареты «Столичные». Когда вскрыл пачку, был очень удивлён тем, что в пачке вместо сигарет, был плотно утрамбованный табак и бумажка с надписью – Привет от упаковщицы пятого цеха. Но тогда я брал сигареты не для коллекции, а для компании. Менять естественно не пошёл. Табак же разошёлся на самокрутки и трубки.
Ко мне подошла Марина. Девчонка, с которой, выражаясь метафорически, я вырос на одном горшке. Она мне конечно нравилась, была хорошенькой, но чувств настоящих я к ней не испытывал и потому она была просто подругой. А после недавнего романа с девочкой из Донецка, мне о девочках и думать то не хотелось. В тайне я мечтал о встрече с Танюшей.
- Ну как же так, ты теперь надолго, начала Маринка. Мы будем скучать. Я повернулся ко всем девчонкам и заявил во всеуслышание.
– Не ждите меня девочки, выходите за муж и будьте счастливы. Я буду рад за вас, честное слово. Лёшка притащил пачку Мальборо и компания из человек десяти, с удовольствием закурила. Дым клубами вываливался из приоткрытого окна. Я затянулся и пустил дым колечками в сторону оконного проёма. Что там будет завтра? – вертелась в голове мысль.
Я удобно устроился на подоконнике, поставил ноги на табуретку, взял в руки гитару и не раздумывая, запел песню из кинофильма Бумбараш, очень задорно исполненную Валерием Золотухиным под гармонь. Вот только герой фильма под песню домой возвращался, а я отбываю.
Наплявать, наплявать, надоело воевать
Моя хата с краю, ничего не зна…ю.
А потом песни полились одна за другой. Гости хором подпевали. Начались разговоры, тет-а-тет, со всеми по очереди и наставления, наставления, наставления и слова поддержки. Под тосты и закуску конечно.
Дело подходило к утру, гости были сильно под градусом. У мамочки глаза на мокром месте. Младшая сестрёнка крутилась около, я обнимал и успокаивал её. Не смотря на столь поздний, точнее сказать ранний час. Обстановка была более чем доброжелательная.
Проводы в армию, это было печальное и в то же время радостное событие. Кто-то гордится, кто-то жалел, кто-то мечтал. Считалось, если парень не служил в армии, он имел либо физические, либо умственные отклонения. А долг родине, это святое. Правда был и другой вариант. Парень мог быть студентом или как водится иметь, как тогда говорили волосатую руку. По-простому – блат в военкомате или министерстве обороны. Кто-то пытался откосить. Я же пренебрёг предоставленной мне отсрочкой, в тайне мечтая попасть на войну, и честно выполнить свой интернациональный долг. Только вот война подходила к концу. Я боялся не успеть.
В очередной раз поднялся из-за стола Отчим и сказал.
– Пора ребятки собираться. На призывной опаздывать нельзя. Песни и шумные разговоры сразу утихли. Все, кто мог стоять на ногах, высыпали дружно в коридор и стали одеваться.
На лестничной площадке конечно, уже никого не было. Малознакомые мне провожатые, давно растянулись по своим квартирам, получив малую долю жидкого вдохновения.
Собравшись, вся шумная компания вывалилась из подъезда на морозный московский воздух. Захрустели ногами по снежному насту.
- Как на станцию пойдём, спросил сосед и приятель Димка. А давайте, прям по Медынке, по проезжей части, подхватил народ. Вывалились на центр улицы. Играй Саня, закричали приятели. Им, вторя закричали девчонки. Кто-то из ребят предложил поднять меня на руки. Все сразу согласились. Схватили и понесли, приподняв вверх. А я продолжал играть.
Только пуля казака, во степи догонит
Только пуля казака с коня собьёт
За странной акробатической пирамидой, сбившись в кучку, шествовали родители и остальные родственники, пожелавшие прогуляться до военкомата. Так мы и двигались шумной ватагой до станции. Потом погрузились в электричку и поехали до остановки Коломенская, где располагался районный военный комиссариат. Тихо уже, без шума и без песен дошли до здания, на котором красовался лозунг. «Сынок, береги родину - твою мать». У входа, как полагалось, расцеловались, распрощались. Я уже собрался было войти в здание, когда меня остановила мама.
– А с сестрёнкой не забыл попрощаться? Народ расступился, и я увидел свою младшую сестрёнку Оксану, которая смотрела на меня немного с огорчением, немного с укоризной. Я подошёл к ней, поднял её на руки. Крепко по-братски поцеловал. Она обняла меня и на её глазах заблестели слезинки.
- Не плачь, - попытался я её успокоить. Я скоро вернусь. И честно, честно буду писать письма, а ты надеюсь, мне будешь отвечать. Я поставил Оксану на ноги и с чувством выполненного долга поднялся по ступенькам казённого здания и не оборачиваясь вошёл внутрь.
За два дня до проводов. «Группа захвата»
Наступил яркий, солнечный день. С утра позвонил мой приятель Андрей.
– Здорово Санёк, ну что, за водкой пойдём.
– А как же. Своих будет, самых близких, человек пятьдесят. Да, и провожатых со стороны припрётся немало.
– Да уж, без этих ни как, посочувствовал Малина. - Давай через час около твоего подъезда, я подтянусь.
– Решили, ответил я и повесил трубку на аппарат.
Минут через сорок, я засобирался, зная, что Воронько ни когда не опаздывает.
– Сын, ты позавтракал, окликнула меня мама.
– Мам, не хочу я, тороплюсь, дела есть.
– Только шарф одень, холодно, деловой ты наш.
– Хорошо, не беспокойся, бросил в ответ я и выскочил на лестничную площадку. Дождался лифта, вошёл в кабину и нажал кнопку первого этажа. Кнопка была слегка оплавлена, но цифра сохранилась.
Выскочив из кабины, сбежал по парадной лестнице и распахнул подъездную дверь. Солнечные брызги и морозная свежесть, окатили меня разом и взбодрили.
У подъездной скамейки стоял приятель.
– Здорово бродяга, выпалил я, протягивая руку для приветствия.
– И тебе не хворать, процедил Андрей.
- Давно стоишь?
– Да только подошёл сказал товарищ.
– Где счастье попытаем? – спросил я.
- Можно в гастроном, но там народу не подступиться. И не факт что водку завезли. Стал размышлять Андрюха. - Давай в универсам, что на Бирюлёвской улице. Он через час открывается. Там если во время подойти, пролезем как родные.
– Как скажешь, согласился я.
До станции километр мы прошагали быстро, вспоминая вчерашний день. Вспомнили про новую вчерашнюю девчонку, которую на тусовку, Светка Рыбкина притащила. Перебрались через подземный переход, на другую сторону, дошли до автобусной остановки.
– Сань, а сколько нам надо? – спросил Малина.
– Думаю ящика два, не меньше, предположил я.
– У тебя денег то хватит, скептически переспросил приятель.
– Не нагнетай, я позавчера зарплату получил, да плюс халтура, ещё и на закуску хватит.
– Ага, дело за малым, вырулить два ящика, наморщил лоб Малина. - Ладно, прорвёмся, сказал он.
Автобус подошёл быстро. Мы вошли на заднюю площадку.
– А ты билет брать не будешь? – зачем то спросил приятель.
– Я же нынче именинник, улыбнулся я, значит прокачусь на шару.
– А то смотри, здесь контролёры бывает, лазают, забеспокоился паренёк.
– Да нам ехать то всего четыре остановки, - махнул я рукой.
Мы вышли около универсама. Очередь растянулась, аж до «кремля».
- Ну, и что теперь делать будем, обратился я к Андрею.
- Погоди, ща разберёмся, утвердительно заявил он.
У входа в винный отдел, у самых дверей, дежурил молодой лейтенант, с большой резиновой дубиной в руке. Метрах в десяти от очереди, справа на пригорке, стояло человек пять мужчин. По виду, местные завсегдатаи. К ним периодически подходили какие-то приятели, что-то говорили, передавали деньги и отходили.
– Саня, нам туда, с уверенностью заявил Андрей. Это «группа захвата».
Мы направились в сторону местных.
– Здорово мужчины, резво начал Андрей.
– Здорово, коль не шутишь, ответил мужик с красным лицом лет сорока, одетый в серое пальто нараспашку.
– Мужики, дело такое. Человек в армию уходит. Люди придут, угостить надо.
– Сколько надо, денег давай, возьмём пару пузырей не проблема.
– Не, нам пару ящиков надо настаивал опытный переговорщик.
– Да, не просто всё, выдохнул пар краснолицый. - Ладно, коль на службу, святое дело. Давай так, начал мужик. Встаньте около мента, в пяти шагах. Как откроют, жмитесь к двери. А дальше сами увидите. Мы встали в условленном месте и приготовились.
Как только дверь магазина открылась, лейтенант, чтобы не сбили с ног чуть отошёл в сторону. Мужики, стоявшие почти у самого входа, ринулись внутрь, попутно подхватив нас с Андреем как прибрежная морская волна, внесли в магазин и поставили около прилавка, похожего на сильно потёртую барную стойку. За прилавком возвышаясь над толпой, стаяла колоритная женщина, в белом халате, с синяком под глазом и скалилась на ворвавшихся зловещей улыбкой, обнажив свою золотую фиксу.
– Куда прёте. Всё не успеть боитесь, оглаеды, - зычным голосом прокричала продавщица.
- Что вам, молодые люди, обратилась она к нам с Малиной.
- Два ящика э… Кубанской.
– А не рановато ли вам юноши?
– Да, проводы у нас. В армию человек уходит, на два года, родину защищать, настаивал приятель.
– Ну, это другое дело. И она передала через прилавок, два ящика водки. Я положил на стойку помятые трудовые купюры. Продавщица пробила на кассе чек и обратилась к следующим за нами покупателям.
– Андрюха достал из ящика пузырь и сунул в руки одному из «группы захвата».
– Ты чё братан, я не возьму, проводы, это святое. И сунул пузырь обратно нам в ящик.
– Не задерживайте народ. - Давай быстрей, на выход, ругались жаждущие похмелья местные калдыри.
- Лезут без очереди, да ещё жди их потом, неслось нам в след.
Мы быстренько ретировались и уже через минуту, выскочили из магазина. Отошли в сторону, огляделись, отдышались.
– Закурим братан? – предложил я.
– Давай, теперь можно, ответил приятель и достал из кармана мятую пачку примы.
Через полчаса, мы довольные успешной охотой, ввалились в мою квартиру с двумя ящиками Кубанской водки. Теперь проводы пройдут, как полагается.