Школьницы в коротких юбках, красавицы-воительницы в облегающих костюмах, герои, случайно падающие лицом в чьё-то пышное декольте – подобные сцены знакомы каждому любителю аниме. Эротические намёки и образы прочно вплелись в множество японских мультсериалов. Для одних это безобидный элемент развлечения – весёлый фансервис, который можно пропустить с улыбкой. Для других – тревожный симптом социальных проблем: мол, почему аниме так часто показывает женщин и девушек как объекты желания? В этой статье мы проследим исторические и культурные причины сексуализации в аниме, её связь с японскими гендерными нормами, рассмотрим разные формы «мягкой эротики» (фансервис, этти, моэ) и даже хентай как экстремальный случай. Обсудим известные примеры, реакции критиков и учёных, а в заключение – возможные положительные стороны явления. Попробуем разобраться, где проходит грань между творческим самовыражением и эксплуатацией образа, и что сами зрители думают об этом.
Исторические и культурные корни явления
Япония обладает давней традицией откровенного искусства. Ещё в эпоху Эдо (XVIII–XIX вв.) мастера жанра сюнга создавали гравюры с весьма смелыми эротическими сценами. Знаменитый пример – работа художника Хокусая «Сон жены рыбака» (1814), изображающая интимную сцену с осьминогом, – показывает, что эротика в искусстве не была табу для японской культуры. В то время как западная викторианская мораль стыдила сексуальные образы, в Японии откровенные рисунки и рассказы пользовались популярностью.
Неудивительно, что с развитием аниме эта культурная особенность тоже проявилась. Уже в 1970-е годы в японской анимации появились сцены наготы, немыслимые для западных мультфильмов тех лет. Например, сериал Cutie Honey (1973) известен тем, что героиня при превращении на несколько секунд появляется обнажённой – впервые на телевидении аниме показало наготу персонажа. Это произвело фурор, но и задало тренд: аниме для подростков и взрослых могли позволить себе эротические элементы без особых церемоний. Популярный автор Го Нагай тем самым бросил вызов цензуре и привнёс в медиа новую смелость, сделав сексуальность частью зрелища.
Однако в послевоенный период японским художникам приходилось лавировать между творчеством и законом. Формально цензура в стране запрещала «непристойные материалы» – прежде всего, прямое изображение гениталий. Это привело к любопытному эффекту: авторы искали обходные пути, чтобы удовлетворить интерес публики к эротике, не нарушая буквы закона. Поскольку на экране нельзя было показывать реалистичные половые органы, создатели манги и аниме начали изображать самые разнообразные альтернативы. Так, в 1980-е появился тренд на фантастические сексуальные сцены – например, со знаменитыми щупальцами монстров. Подобные «тентакли» стали визитной карточкой японской эротической анимации: с одной стороны, они шокировали зрителя, с другой – формально не попадали под определение порнографии, обходя цензурные запреты. В целом запрет на показ гениталий привёл к расцвету причудливых жанров: авторы экспериментировали с бондажем, необычными фетишами, любыми темами, которые западная порнокультура ранее почти не трогала. В аниме и манге 80–90-х годов можно встретить самые экстравагантные эротические образы – от соблазнительных демонов до смешных ситуаций в бане – которые стали своего рода «фишкой» японского медиа-стиля.
Таким образом, исторически сексуализация укоренилась в аниме отчасти благодаря культурной открытости к эротике (по меркам Азии и мира в целом) и готовности экспериментировать даже под давлением цензуры. Уже к началу 1990-х зритель привык, что аниме может содержать пикантные моменты – будь то невинная обнажённая натура или намеренно гиперболизированные фетиши. Следующие вопросы: почему именно женские персонажи чаще всего выступают объектом этого внимания и как на это повлияли общественные устои Японии? Чтобы понять, перенесёмся от истории к социокультурному контексту.
Гендерные нормы Японии и их отражение в аниме
Японское общество долгое время жило по строгим патриархальным шаблонам. Идеал женщины в XX веке описывался фразой «хорошая жена, мудрая мать» (ryōsai kenbo), укоренившейся ещё в эпоху Мэйдзи (конец XIX века). Девочек поколениями воспитывали в убеждении, что их предназначение – создать семью, растить детей и поддерживать мужа. Даже в наше время отголоски этих норм сильны. Для примера, правительственное исследование 2012 года показало: 80% японок по-прежнему считают, что мужчина должен быть главным добытчиком, а более половины женщин полагают, что после рождения ребёнка мать должна уйти с работы и посвятить себя дому. Одновременно менее 12% руководящих позиций в стране занимают женщины – показатель, говорящий сам за себя. В обществе, где мужчина традиционно является главой и кормильцем, женская роль долго оставалась вторичной и зависимой.
Отражение этих взглядов легко увидеть в поп-культуре. Существует образ идеальной японской женщины – «ямато надэсико», «квинтэссенция женственности». Это обычно тихая, воспитанная красавица, преданная жена и заботливая мать, скромная и готовая жертвовать собой ради любимых. Подобный идеал прослеживается и в характере многих аниме-героинь. Даже современные интервью с японками показывают, что от женщин всё ещё ожидают покорности и мягкости: «вести себя пассивно – значит быть привлекательной для мужчин», говорят участницы одного исследования. Проще говоря, скромность и пассивность остаются добродетелями, которые общество навязывает женщинам как норму.
Когда такие установки перекладываются на вымышленные сюжеты, результатом становятся стереотипные образы женских персонажей. Аниме-критики отмечают, что характеры героинь порой строятся на простых шаблонах: застенчивая тихоня, вспыльчивая цундэрэ, холодная но верная кудэрэ и т.д. Все они, как правило, имеют одну цель – в конечном счёте покорить сердце (или хотя бы добиться внимания) главного героя-мужчины. Во многих популярных сериалах женские персонажи существуют преимущественно как романтический интерес или поддержка для центрального (мужского) протагониста. Они красивы, милы, обладают «хорошим характером» – словом, соответствуют мужской фантазии об идеальной подруге. Такая динамика неслучайна: подавляющее большинство авторов и режиссёров аниме – мужчины, и рассчитан жанр зачастую на мужскую аудиторию. В результате на экран переносятся скрытые установки: женщина представляется либо объектом восхищения, либо наградой для героя, либо заботливой помощницей, но редко – самостоятельной деятельной силой.
Стоит взглянуть и на отдельные явления японской поп-культуры, чтобы понять корни сексуализации. В 1980–90-е в Японии возникла целая субкультура фетишизации школьной формы. Существовали так называемые "JK-бизнесы" (от joshi kōsei – «старшеклассница»), когда взрослые мужчины платили старшеклассницам за свидания или покупали у них предметы школьной униформы. Появилось понятие "бурусэра" – торговля ношеными школьными юбками, гольфами, матросками и даже нижним бельём девушек. То, что начиналось как сомнительное ответвление коммерции, отражало фантазию зрелых мужчин о наивной молоденькой школьнице, которую можно купить за деньги. В популярной музыке эти же образы эксплуатировались идол-группами: так, в 1985 году хит-парад возглавляла песня «Пожалуйста, не снимай мой школьный костюм», исполняемая коллективом юных певиц. Японская индустрия развлечений нередко заигрывала с образом сексуализированной невинности, потому что он гарантированно привлекал внимание определённой аудитории.
Таким образом, традиционные патриархальные нормы и коммерческие интересы вместе породили благодатную почву для сексуализации образов. Пока феминистские движения в Японии оставались сравнительно слабыми, искажённый женский образ, основанный на мужских фантазиях прочно обосновался на экране. Женщина в аниме часто должна быть либо милой и покорной (как тот самый идеал надэсико), либо, напротив, ультра-соблазнительной – но в обоих случаях её роль вращается вокруг мужчины. Теперь рассмотрим конкретные проявления этого явления в самом аниме-языке: специальные жанры и приёмы, с помощью которых эротизация реализуется на экране.
Фансервис, этти и моэ: мягкая сексуализация
В мире аниме существует устоявшийся термин – фансервис. Так называют любые элементы в произведении, добавленные «для удовольствия фанатов», особенно если они не несут сюжетной нагрузки. Чаще всего речь идёт именно о визуальной привлекательности персонажей. Например, распространённое клише – «пляжный эпизод»: отдельная серия, где все герои внезапно отправляются на пляж, хотя по сюжету это может быть совсем не нужно. Цель проста – показать девушек в бикини (а иногда и парней с обнажённым торсом) и тем самым порадовать аудиторию. Камера тщательно выхватывает кадры в купальных костюмах, зрители наслаждаются красотой тел – фансервис выполнен. Другие примеры: эпизоды в онсэн (горячих источниках), где персонажи моются вместе; сцены, где герой спотыкается и падает, случайно хватаясь за грудь подруги; или банальные панцу-кадры – когда при дуновении ветра юбка приподнимается и мелькает нижнее бельё. Всё это – арсенал приёмов, призванных щекотать воображение и вызывать у поклонников улыбку узнавания.
Если фансервис – это отдельные вставки, то этти (от японского ecchi, искажение английского H, то есть hentai) – полноценный жанр аниме и манги, заточенный под лёгкую эротику. В определении сказано прямо: этти – жанр, ключевая особенность которого показ эротических сцен. В этти-аниме сексуальные ситуации составляют значительную часть сюжета, но при этом не доходят до прямой порнографии. По рейтингу это что-то на уровне «для взрослых, но не 18+»: откровенные шутки, намёки, полуобнажённые герои и героини, — однако полового акта как такового обычно не показывают. Этти-сериалы зачастую имеют комедийный оттенок: неловкие ситуации (упал, увидел, застал врасплох), гиперболизированные «физические» шутки (например, девушка бьёт парня за то, что он загляделся на её формы), смешанное с настоящим романтическим или приключенческим сюжетом. Классический пример – Love Hina (2000) или Rosario + Vampire (2008), где герой окружён харизматичными девушками, и неизбежно то одна, то другая окажется с ним в пикантной сцене. В таких историях эротика служит частью развлечения, не скатываясь в откровенную пошлость. Тем не менее, обилие этти-моментов обеспечивает проекту приток зрителей, которым интересны подобные пикантные детали.
Отдельно стоит упомянуть феномен моэ. Это слово сложно переводится, но по сути обозначает особое умиление, обожание милого персонажа. Моэ-героиня – обычно юная, очень милая, иногда наивная или застенчивая девочка, глядя на которую зритель испытывает тёплые чувства и желание «защитить её от всех бед». Важно понимать: моэ – это реакция зрителя, а не прямое свойство персонажа. Термин произошёл от сленгового «моэру» – «расцветать» или «пылать», намекая на «расцветающие» чувства по отношению к персонажу и ассоциацию с «расцветающим возрастом» самой героини (часто младшего подросткового). Моэ-образы обычно не являются сексуальными открыто – напротив, подчёркивается их невинность и детскость. Большие блестящие глаза, тонкий голосок, неопытность – всё это делает героиню «несексуальной» в традиционном смысле, однако именно сочетание детской миловидности с намёком на пробуждающуюся женственность создаёт у некоторых зрителей сильную эмоциональную привязанность, схожую с влюблённостью. Проще говоря, моэ – это скрытая сексуализация через образ наивной чистоты. Зритель может даже не осознавать эротический подтекст своих чувств, называя их «умилением», но с точки зрения социологии в основе лежит та же динамика: мужчина (чаще всего) получает эстетическое и эмоциональное удовольствие от созерцания прелестной молодой героини, которая, по негласному уговору, принадлежит только ему (раз она вымышлена). В японской отаку-среде ходит шутка: «2D лучше, чем 3D», подразумевая, что придуманная «идеальная» девочка моэ способна подарить фанату больше эмоций, чем реальная девушка со своими «недостатками». Таким образом, моэ-культура – это мягкая форма сексуализации, возведённая в культ: вместо откровенных сцен – фетишизация невинности и юности.
Все эти явления – фансервис, этти, моэ – пронизывают огромное число произведений. Они стали настолько привычны, что многие зрители их попросту не замечают, считая нормой. Однако критики часто обращают внимание, что избыточная сексуализация отвлекает от сюжета и может портить впечатление. Даже сами поклонники порой жалуются: мол, слишком много фансервиса мешает развитию истории. В одном опросе западных аниме-фанатов и фанаток большинство признало, что чрезмерные сцены с оголением или упор на грудь/ноги героинь их утомляют. Другие, напротив, смотрят этти-сериалы именно ради подобных моментов. Так или иначе, любовь или ненависть к фансервису – вопрос личного вкуса, и индустрия старается угодить всем: существуют как полностью «целомудренные» аниме без намёка на эротику, так и откровенно сексуально окрашенные, на любой запрос.
Хентай: крайняя форма эротики в аниме
Если этти – это «лёгкая эротика», то хентай – это уже полноценная порно-отрасль в анимации и комиксах. Любопытно, что слово hentai по-японски изначально значит «извращение» или «аномалия», однако на Западе им давно обозначают именно аниме/мангу порнографического характера. Сами японцы скорее используют выражения «адалто анимэ» (adult anime) или «эротику анимэ», но суть от этого не меняется: хентай охватывает весь спектр откровенных сексуальных материалов в рисованном формате – фильмы, сериалы OVA, мангу, игры и пр. Практически любая сексуальная фантазия находит отражение в том или ином хентай-произведении. Например, исключительно в Японии зародились такие специфические жанры, как уже упомянутая тентакли-эротика (сцены интимной близости с фантастическими щупальцами), или лоликон – порнографические истории с участием девочек, выглядящих как малолетние. Также распространены хентай на темы БДСМ, различные ролевые игры, фантастические существа, гендерные перевоплощения – вплоть до самых экзотических фетишей. Границы жанра широки: от относительно «мягкого» хентая (где есть сюжет, цензура и намёки) до предельно жёсткого (где каждая сцена графически детализирована). Общим остаётся одно: в хентае нет табуированных тем, кроме разве что прямого нарушения законов (например, реальные лица или явная эксплуатация несовершеннолетних вне художественного вымысла).
История хентая уходит корнями в послевоенные десятилетия. Пока в печати и кино действовали строгие ограничения на порнографию, рисованные журналы использовали лазейки, рисуя то, что нельзя было сфотографировать. В 1960-е выходили первые эротические манга-журналы, а к 80-м годам появились и аниме с рейтингом 18+. Одним из первых известных хентай-фильмов считается «Мако, девочка русалки» (1969) и экспериментальная эротическая анимация Тэдзуки («Клеопатра», 1970). В 1984 году вышло OVA «Lolita Anime» – фактически первый порно-мультсериал, открывший эру коммерческого хентая. Уже к концу 80-х индустрия выпускала десятки наименований: от фэнтези-ужасов с сексуальным уклоном (легендарный «Urotsukidōji» про демонов и тентакли) до школьных эротических комедий. И хотя законом по-прежнему требовалось цензурить гениталии (накладывать мозаичный размытый фильтр или рисовать нереалистично), содержание становилось всё более откровенным. Хентай продавался на видеокассетах, дисках, издавался через специализированные магазины. Поскольку на ТВ путь ему заказан, сформировалась модель распространения через прямые продажи и позднее через интернет.
Отношение к хентаю в самой Японии довольно двоякое. С одной стороны, это большая ниша рынка: порнографические манга и аниме составляют значительную долю индустрии, ежегодно выходят сотни новых работ, есть свои звёзды (аниматоры, художники, сэйю для хентая). Многие обычные на вид издательства или студии имеют «подразделения», выпускающие 18+ контент. С другой стороны, публично о хентае говорят нечасто – тема считается маргинальной, несколько стыдной. В обыденной жизни японцы не склонны афишировать увлечение откровенной анимацией. Возможно, поэтому до сих пор не существует легального стримингового сервиса, где можно было бы смотреть хентай-сериалы онлайн – в отличие от обычного аниме. Фанаты либо покупают DVD/Blu-ray напрямую у дистрибьюторов, либо прибегают к пиратским сайтам. В общем, хентай как бы существует параллельно основному аниме-мейнстриму: он широко доступен для тех, кто ищет, но не навязывается широкой публике.
Интересно, что сообщество создателей хентая пересекается с мейнстримом больше, чем кажется. Некоторые профессиональные художники и режиссёры, работающие над обычными сериалами, тайно рисуют хентай под псевдонимами. Причина – в свободе самовыражения, которую даёт порножанр. В интервью специалисты отмечают: крупные студии зачастую не позволяют включать откровенные сцены (особенно связанные с ЛГБТ-тематикой или «неформатными» отношениями) в обычные аниме, опасаясь за рейтинг и репутацию. Поэтому авторы, желающие рассказать историю, например, о гомосексуальной любви без намёков, идут в хентай и создают там свою версию – благо никаких продюсеров с цензурными ножницами над душой нет. Хентай-проекты позволяют экспериментировать с визуальным стилем, сюжетами, ролевыми моделями. Многие фанаты удивятся, но в индустрии эротической манги и аниме трудится немало женщин. По словам людей «изнутри», в хентае они встречаются даже чаще, чем среди авторов стандартных сёнэнов. Кроме того, значительная часть аудитории хентая – женщины (особенно поклонницы яой/BL-направления, т.е. эротики про отношения мужчин). Таким образом, хентай уже не свести к клише «пошлые мультики для озабоченных мужчин» – это многообразный поджанр с разными сегментами, в том числе ориентированными на женский взгляд или на LGBTQ-представление отношений. Конечно, львиную долю продукции по-прежнему составляют работы, эксплуатирующие женское тело для мужского удовольствия, нередко с насилием или крайними фантазиями – за что хентай регулярно подвергается критике. Тем не менее, его существование сыграло роль «лаборатории» для всей индустрии, куда стекаются самые смелые идеи, позже частично проникая и в массовое аниме.
Как воспринимается хентай за пределами Японии? Для западной публики он долго был окружён ореолом шока и мемов – чего стоят одни только бесконечные шутки про тентакли. Многие считают японский аниме-порно чем-то запредельно странным, извращённым. Отчасти этому способствуют сюжеты СМИ: периодически в западной прессе появляются материалы об эпатажных японских эротических трендах. Тем не менее, с развитием интернета хентай стал гораздо доступнее глобальной аудитории, и отношения к нему понемногу меняется. В англоязычном сегменте сети работают крупные порталы, где легально публикуются лицензированные хентай-манга, проводятся обсуждения и даже попытки создать «хентай-Netflix». Например, американский предприниматель Джейкоб Грейди основал сайт Fakku, превратив его из фанатского в полноценный бизнес по продаже доступа к японским 18+ комиксам. Проводятся и исследования: журналы по сексологии анализируют феномен хентая, сравнивают его с традиционной порнографией. Постепенно выясняется, что влияние хентая на культуру двоякое: он, с одной стороны, тиражирует весьма жёсткие и спорные сценарии (насилие, принуждение, инфантилизация), но с другой – даёт простор для проявления тех тем, которые в обычных медиа замалчиваются (например, женская сексуальность, квир-фантазии, фетиши). Западная аудитория, таким образом, начинает относиться к жанру чуть более терпимо, хотя вряд ли хентай когда-то выйдет из тени настолько, чтобы транслироваться на популярных платформах наравне с условным «Наруто». Впрочем, в самой Японии он давно занял прочное место – а потому повлиял и на образы в привычных нам PG-13 тайтлах.
Примеры аниме с яркой сексуализацией
Рассмотрим несколько известных произведений, вокруг которых тема сексуализации поднималась особенно остро.
Neon Genesis Evangelion (1995) – культовый сериал, сочетавший глубокий психологизм с жанром меха-боевика. Помимо философских аллюзий, Евангелион привлёк внимание и неоднозначным обращением с женскими персонажами-подростками. С одной стороны, режиссёр Хидэаки Анно стремился вложить в образы Аски, Рей и Мисато личностные драмы и даже деконструировать типичные аниме-штампы. С другой стороны, эти героини быстро стали объектом сексуализации со стороны фэндома – чему поспособствовала и официальная продукция. 14-летняя Аска Лэнгли, пилот евангелиона, в сериале носит облегающий красный костюм, подчёркивающий фигуру, и попадает в пару комичных ситуаций эротического характера. Но по сравнению с тем, как её образ эксплуатируется в мерчендайзе, экранные сцены выглядят невинно. В продаже появилось множество фигурок Аски в откровенных нарядах: например, в сексуализированном костюме горничной, или в разорванном трико, едва прикрывающем грудь и бёдра. Есть постеры, где подростка-Аску изображают в позах взрослой модели. При этом по сюжету ей всего 14 лет, что не мешает маркетологам превращать её в фетиш для поклонников. По словам исследовательницы Кумико Сайто, японская аниме-индустрия во многом строится на продаже игрушек и сувениров, разделённых по гендеру, поэтому женских персонажей практически вынуждают быть максимально привлекательными для мужчин. Евангелион – яркий пример: сериал пытался поднять тему психологической травмы и одиночества (в том числе у подростков-девочек), но массовый успех привёл к тому, что аудитория в основном зацепилась за внешность героинь, игнорируя их внутренние проблемы. Фанаты превратили Рей и Аску в “вайфу” – идеализируемых возлюбленных, о которых мечтают, и которых собирают в виде фигурок и плакатов. Так заложенная авторами критика (героини страдают от объективации и непонимания в мире произведения) в реальности обернулась очередной объективацией со стороны публики. Этот феномен до сих пор горячо обсуждается: одни защищают Евангелион как сатиру на аниме-клише, другие указывают, что сериал сам грешит фансервисом (например, ракурсами на тело Мисато или эпизодом с обнажённой Рей), сознательно подыгрывая мужским взглядам.
Kill la Kill (2013) – другой знаковый тайтл, но подошедший к вопросу совершенно иначе. Это экшен о школьнице-сорвиголове, которая получает сверхспособности благодаря особому боевому костюму – ирония в том, что костюм этот представляет собой крайне откровенное облачение. Главная героиня Рюко Мато начинает битву в униформе, которая превращается в миниатюрное бикини с чулками, едва прикрывающее её наготу. Её противница, президент студсовета Сацки Кирюин, тоже облачается в доспехи, похожие скорее на бондаж-наряд. Создатели Kill la Kill (студия Trigger) заложили в основу сюжет о «тирании одежды»: в их мире одежда символизирует контроль и власть, а обнажённость – свободу. Героини буквально «вооружены» собственной сексуальностью, а слоган сериала – «Не стыдись своего тела». В третьей серии Сацки громко заявляет, что ей всё равно, кто и что думает о её оголённом виде, потому что она гордится собой – этот момент многие расценили как манифест бодипозитива и вызов культуре стыда. Казалось бы, смелое и прогрессивное послание. Однако Kill la Kill вызвал немало дискуссий о том, не прикрывает ли благовидная риторика обычную эксплуатацию. Ведь первые эпизоды показывают, как Рюко чувствует себя унизительно неловко в сверхоткровенном костюме – толпа парней вокруг пускает слюни, комментируя её формы, и всё это подано как комедийная сцена. Фактически зрителя заставляют смотреть на героиню глазами похотливой массовки, то есть через призму «мужского взгляда», и смеяться над её смущением. Некоторые эпизоды нормализуют такое поведение: например, семья подруги Рюко комично подглядывает за ней в ванной, и это вроде как шуточный момент, хотя по сути показывает домогательство. С одной стороны, сериал высмеивает шаблоны (героини в конце концов обращают наготу себе во благо, а злодеи терпят поражение от «армии нудистов» – борцов за свободу тела). С другой – весь экранное время зрителю демонстрируют полуобнажённых девушек в сексуальных ракурсах. Не все поверили в «серьёзность» идеи создателей: многие критики заключили, что Kill la Kill балансирует на грани между пародией и тем, что пародирует. В итоге одни фанаты восхищаются сериалом за смелость и считают его сатирой на сексизм, другие разочарованы, называя шоу лишь красивой обёрткой для старого как мир фансервисаa: эпатировать обнажёнкой, чтобы поднять рейтинги. Тем не менее, Kill la Kill стал важным пунктом в дискуссии: он ясно показал, как тонка грань между «эротическим самовыражением» и «объективацией» в медиа.
Highschool of the Dead (2010) – пример того, как сексуализация может превратить серьёзный жанр в нечто гротескное. Этот сериал рассказывает о группе школьников, выживающих во время зомби-апокалипсиса. Казалось бы, хоррор и фансервис несовместимы – ан нет, создатели HotD решили объединить несочетаемое. Аниме печально прославилось как настоящий “фестиваль фансервиса” на фоне ужастика. Герои постоянно попадают в ситуации, чтобы продемонстрировать фигуры девушек: все школьницы тут щеголяют в суперкоротких юбках, а камера упорно ловит ракурсы снизу. В каждый бой с зомби примешаны оголения: то блузка порвалась, то кто-то случайно схватился за грудь, отбиваясь от монстра. Кульминацией креатива стала известная сцена, ставшая мемом: в одной из серий снайпер стреляет по зомби, и пуля в замедленной съёмке пролетает между грудей персонажа по имени Саэко, буквально рассекая колеблющиеся в воздухе женские формы. Эта нелепая «матрица» с грудью, уклоняющейся от пули, потрясла даже видавших виды зрителей. Интернет на годы запомнил Highschool of the Dead по фразе “bullet time boob physics” – дескать, нигде больше вы такого не увидите. Разумеется, подобные трюки вызвали массу пересудов: кто-то смеялся и называл это гениальным стёбом, но многие раскритиковали сериал за чрезмерную гиперсексуализацию несовместимую с тоном истории. Тем не менее, HotD нашёл свою аудиторию именно благодаря столь бесстыдному сочетанию эротики и экшена, а пресса окрестила его «зомби-выживанием для взрослых» с пометкой «не для впечатлительных».
Перечисленные тайтлы – лишь малая часть индустрии. Японская анимация знает множество жанров, построенных вокруг сексуализированных образов. «Гаремные» комедии (где у главного героя целая группа влюблённых в него девушек) почти всегда полны этти-сцен. Примеры: Love Hina, Tenchi Muyo, High School DxD – в них сюжет служит фоном для череды пикантных моментов. Сёнэн-боевики тоже нередко грешат фансервисом: возьмём хотя бы всемирно известных One Piece или Naruto, где женские персонажи с течением времени становятся всё более бюстными и откровенно одетыми, а отдельные эпизоды (например, горячие источники) явно добавлены для развлечения мужской части зрителей. Даже в спортивных аниме (на первый взгляд далёких от эротики) появляются характерные черты – например, чрезмерно сексуализированная внешность менеджеров-комментаторш или вставки с девушками в купальниках на трибунах. Говоря коротко, сексуализация – настолько частое явление, что его можно обнаружить практически в любом сегменте аниме-индустрии, от детективов до фэнтези. Другое дело, что где-то оно играет центральную роль, а где-то остаётся легкой приправой.
Этические споры и критика
Широкое распространение сексуализированных образов не могло не вызвать дискуссий в обществе и академической среде. Главный вопрос: не переходит ли аниме грань дозволенного, когда эксплуатирует секс и особенно сексуальность несовершеннолетних? Рассмотрим ключевые аргументы.
С точки зрения феминистской критики, в аниме ярко выражен феномен «мужского взгляда» (the male gaze). Этот термин, введённый в 1970-е кинокритиком Лорой Малви, обозначает ситуацию, когда женщина в кадре подаётся с позиции гетеросексуального мужчины – как пассивный объект желания. В японской анимации такое действительно встречается на каждом шагу: камера смакует женское тело, останавливаясь на груди, бёдрах, губах, причём зачастую безо всякой сюжетной необходимости. Героини могут участвовать в эпическом сражении, спасать мир – но вдруг ракурс сосредоточится на мельчайшей капле пота, стекающей между их грудей, напоминающей зрителю, что в первую очередь они сексуальны. Критики указывают, что это создаёт дисбаланс в образах: мужчины-протагонисты в аниме обычно действуют, принимают решения, ведут бой, тогда как женщины часто выставлены созерцаемыми. Их активность словно нивелируется тем, что камера и аудитория обращают больше внимания не на поступки, а на внешний вид. Такой подход подкрепляет стереотипы о неравном статусе полов: мужчина – субъект, женщина – объект.
Научные исследования подтверждают: в аниме действительно имеет место гендерный дисбаланс в сторону объективации женщин. В 2017 году группа учёных провела масштабный анализ содержания популярных сериалов и пришла к выводу: женские персонажи не только встречаются реже мужских, но и существенно чаще демонстрируются в сексуальном контексте – в провокационной одежде, с акцентом на теле, в соблазнительных позах. Девушки в кадре склонны действовать «привлекательно», тогда как для парней это не характерно. Эти данные неудивительны, но служат доказательной базой: проблема не надумана, она статистически заметна.
Особо остро стоит тема сексуализации несовершеннолетних – так называемый лоликон. В то время как одни считают его «чистой выдумкой», противники проводят параллели с детской порнографией. Международные организации регулярно выражают озабоченность тем, что в Японии законодательно допускается изображение вымышленных детей в сексуальных ситуациях (манга, аниме). Для справки: реальную детскую порнографию (фото/видео) Япония запретила хранить и распространять лишь в 2014 году – позже большинства развитых стран. Однако при этом в новом законе сделали исключение для анимации и комиксов. Депутаты аргументировали, что не хотят ограничивать свободу творчества и опасаются, будто запрет лоликона приведёт к росту реальных преступлений на почве педофилии. Существует точка зрения (её поддерживают некоторые психологи и часть японской общественности), что для людей с девиантными наклонностями лучше дать выход фантазиям в виде рисованных материалов, чем они пойдут реализовывать их вживую. Кроме того, сторонники свободы манги подчёркивают: персонажи на картинках – это не настоящие дети, никто от их изображений не страдает, значит государство не должно вмешиваться. Противоположный лагерь – правозащитники, UNICEF, многие на западе – утверждают, что вымысел тоже имеет значение. Даже если не страдает ребёнок, сама по себе популяризация образа сексуальной школьницы или маленькой девочки вредит обществу, потому что размывает моральные барьеры, нормализует опасные фантазии и унижает достоинство несовершеннолетних. Эти споры продолжаются: на 2025 год лоликон-манга и аниме в Японии законны, хотя тема крайне чувствительная. Внутри страны время от времени возникают скандалы: то выйдет неудачная обложка с чересчур сексуализированной 12-летней героиней, то известного автора раскритикуют за неподобающий фанарт. Например, в 2019 году автор популярной манги My Hero Academia опубликовал иллюстрацию 15-летней героини в купальнике, что вызвало шквал негодования в Twitter – правда, в основном от западных фанатов; японские читатели отнеслись спокойнее, списав всё на художественный стиль.
Интересно, что отношение японской и западной аудитории к сексуализации заметно различается. Исследование, проведённое в 2021 году с участием группы японских женщин, показало: большинство из них, хоть и не любят откровенные образы школьниц, относятся к этому терпимее, чем, скажем, американские зрители. Главное условие – уместность в контексте. Если история оправдывает откровенный элемент (например, сложный сюжетный замысел или критика порока), японские зрительницы готовы закрыть глаза. Они даже признают, что «катарсис» вымышленной сексуальной сцены может служить «выпусканием пара» для потенциально опасных мужчин, удерживая тех от настоящих преступлений. Но, разумеется, это мнение не всеобщее. Многим японкам неприятна сама идея лоликона или чрезмерного фасервисa, просто они реже высказываются об этом публично. На Западе же идёт активная кампания против сексуализации женщин в медиа в целом – а в отношении аниме тем более. Критические статьи в зарубежной прессе связывают аниме-фансервис с проблемами сексизма, объектализации и даже падением интереса к реальным отношениям среди молодых мужчин. Феномен «отаку, предпочитающего 2D» часто преподносится как социальная проблема: мол, мужчины уходят в мир фантазий про покорных сексуальных куколок, вместо того чтобы строить здоровые отношения в реальности.
Научное сообщество пока не даёт однозначных ответов, насколько вредна или безвредна сексуализация в аниме. С одной стороны, есть опасения, что постоянное потребление образов, где девушки представлены в основном как сексуальные объекты, формирует у молодёжи искажённое восприятие гендера. Юноши могут перенимать модели поведения, считая домогательства нормой (раз героини в аниме часто смущаются, но в итоге принимают ухаживания, пусть даже неуклюжие или агрессивные). Девушки, сравнивая себя с идеализированными нарисованными «супершкольницами», могут испытывать давление насчёт внешности. С другой стороны, прямых доказательств того, что аниме-фансервис приводит к негативным последствиям, мало. Некоторые исследования даже указывают, что увлечённость хентаем или лоликоном коррелирует с более низким уровнем сексуальных преступлений: Япония при всей массовости этих жанров имеет сравнительно низкий уровень зарегистрированного насилия против женщин в реальной жизни (впрочем, скептики парируют, что это скорее из-за нежелания жертв сообщать). В любом случае, дискурс продолжается. Японское правительство время от времени рассматривает ужесточение законов (например, запрет на продажу «идол-фотоальбомов» с малолетними моделями, что уже сделали в 2023 году). Международное давление тоже растёт – вплоть до того, что в ООН обсуждалась возможность причислить лоликон-контент к запрещённым. Пока индустрия манги и аниме защищается ссылками на художественную свободу, но всё может измениться, если общественное мнение внутри страны качнётся в другую сторону.
Возможные положительные стороны
При всём обилии критики, у явления сексуализации в аниме есть и обратная сторона медали, о которой говорят гораздо реже. Парадоксально, но эротический элемент в японской анимации способен играть и позитивную, даже просветительскую роль – в зависимости от контекста и восприятия.
Во-первых, некоторые создатели используют сексуальность как способ заявить о принятии своего тела и освобождении от комплексов. Мы уже упоминали пример Сацки из Kill la Kill, которая гордо произносит со сцены: «Мне нечего стыдиться, показывая своё тело». В эпоху, когда женщины по всему миру борются с body-shaming’ом (навязанным стыдом за свою внешность), такой посыл, поданный через популярный медиум, может сыграть положительную роль. Конечно, важно, как это преподносится. Если героиня сексуализирована вынужденно – это одно. Но когда сюжет подчёркивает её контроль над собственной сексуальностью, это совсем другое. В ряде современных аниме женские персонажи всё чаще сами «владеют» своей сексуальностью, используя её на своих условиях. Это может дать зрительницам пример, что быть раскованной – не значит быть плохой, и что тело можно воспринимать как источник силы, а не только как объект оценки со стороны.
Во-вторых, фантазия и бегство от реальности – та функция, которую исполняют сексуализированные образы, – тоже не всегда зло. Психологи нередко говорят об эффекте «катарсиса»: просмотр определённого контента позволяет выплеснуть эмоции и напряжение, которые иначе могли бы вылиться в негативные действия. Некоторые японские женщины в интервью признавались, что, по их мнению, пусть уж мужчины смотрят на нарисованных полуголых школьниц, если это удержит их от реальных домогательств. Такая точка зрения спорна, но имеет право на существование. Да и шире: любой зритель – не обязательно мужчина! – может использовать аниме как безопасное пространство для исследования своих желаний. Эротика в вымышленном мире позволяет подросткам и молодежи столкнуться с темой секса в комфортной форме, через призму гротеска или юмора, и разобраться в своих чувствах. Например, многие девушки-фанатки яой-манги (романтики про парней) говорят, что это помогло им понять свою собственную сексуальность, научило обсуждать интимные темы без стыда. Аналогично, хентай и этти могут подсказать кому-то, что именно его привлекает, и дать почувствовать, что он не одинок в своих фантазиях.
Показателен случай, описанный фанаткой по имени Андреа Рамирез: в подростковом возрасте она случайно посмотрела аниме Shoujo Sect (эротическая история о любви между девушками в школе) и была поражена – «Ничего себе! Здесь же открыто показаны лесбийские отношения, да ещё и с такими эмоциями». Этот опыт помог ей осознать свою квир-ориентацию и принять её, открыв новый мир чувств. Андреа говорит, что хоть хентай часто бывает «странным» и эпатажным, в нём много квир-историй, женской инициативы, и для подростка, который чувствует себя «не таким как все», это может стать удивительным утешением. В среде, где традиционные нормы не показывают разнообразия отношений, вымышленные истории помогают восполнить пробел. Таким образом, сексуализированный контент иногда бросает вызов консервативной морали: он утверждает право быть иным, искать удовольствие и любовь вне «стандартных» сценариев.
Ещё один позитивный аспект – постепенное появление “обратного” фансервиса. Речь о том, что сексуализация затрагивает не только женских, но и мужских персонажей, когда аудитория этого требует. Если в 80–90-е почти весь эротический контент в аниме был нацелен на гетеросексуального мужчину, то к 2020-м ситуация стала разнообразнее. Появилось немало сериалов и игр, где красиво изображаются мужские тела для женского или гей-взгляда: от банальных пляжных эпизодов с парнями в плавках – до целых жанров вроде отоме-игр или аниме по типу Free! (про команду плавцов, сделанное явно с расчётом на фанаток, любующихся торсами героев). Конечно, тут тоже есть свои стереотипы (например, гипер-мускулистые мужчины – тоже объект объективации). Но сам факт, что сексуальность перестаёт быть односторонней, можно считать положительным сдвигом. Он говорит о признании того, что не только «мужчина смотрит, женщина показывает», но и наоборот – женщина как зритель тоже имеет право на визуальное удовольствие. Это маленький шаг к гендерному балансу в медиа: возможно, когда-нибудь сексуализация перестанет восприниматься как эксплуатация, если её распределение станет равномерным и взаимным.
Наконец, нельзя отрицать и культурно-эстетическое значение эротических образов. Японская анимация – это не только индустрия, но и вид искусства. А искусство часто обращается к теме Эроса. Красиво нарисованное тело, изящный фансервис-кадр – для многих это элемент визуальной эстетики, своего рода «праздник формы». В аниме есть примеры, когда сексуальные сцены вплетены в сюжет вполне осмысленно и художественно. Вспомним работы именитого режиссёра Мамору Оси: его «Призрак в доспехах» (1995) содержит сцены, где главная героиня-гиноид появляется обнажённой, но подано это без тени вульгарности – тело рассматривается как механизм, как философский символ, зритель не чувствует пошлости. Другой пример – «Унесённые призраками» Хаяо Миядзаки (малоизвестный факт: Миядзаки признавался, что некоторые свои образы он черпал из эротических журналов, хотя на экране это выражено тонко в дизайне персонажей). То есть сексуальность – не чужеродный элемент для искусства аниме, и при умелом обращении она способна обогащать сюжет или атмосферу.
Разумеется, всё вышесказанное не отменяет рисков и проблем. Но, как видим, явление сексуализации в японском аниме многогранно. Оно возникло не на пустом месте – ему предшествовали культурные традиции и социальные условия. Оно имеет разные проявления – от заигрываний с публикой до откровенной порнографии. Его критикуют за объективацию и вред стереотипов, но кто-то отмечает и плюсы – раскрепощение, творчество, пространство для фантазии. В конечном счёте, аниме продолжает балансировать между удовлетворением зрительских желаний и ответственностью перед обществом.
Какой же будет будущая тенденция? Возможно, с усилением глобальной повестки авторы станут осторожнее с фансервисом, особенно в международных релизах. А может, напротив – технологическая свобода (интернет-платформы, отсутствие телецензуры) приведёт к ещё большей смелости контента. Пока одни зрители требуют «очистить» любимые сериалы от лишней пошлости, другие голосуют иенами и долларами за фигурки в бикини и новые сезоны этти-хитов. Индустрия, как всегда, постарается удовлетворить и тех, и других.
А что думаете вы: сексуализация в аниме – это безобидная часть японского стиля, способная даже нести положительное послание, или же проблема, с которой следует бороться во имя этики и здоровья общества? Может ли фансервис сосуществовать с глубоким сюжетом, не скатываясь в плохой вкус? Как зрителю найти грань между наслаждением фантазией и уважением к реальной личности? Будем рады узнать ваше мнение – ведь именно от живого диалога зрителей и создателей зависит, каким будет аниме завтрашнего дня.