Когда я был ребёнком, мне казалось, что каждое лето начинается одинаково: аромат скошенной травы, гул трудолюбивых насекомых и, конечно — целые поляна жёлтых одуванчиков. Они всегда появлялись первыми, громко заявляя о себе ещё среди робкой апрельской зелени. Было что-то особенное в этом жёлтом ковре: радость, детская свобода и обещание нового времени. Мы плели венки, строили “стены” для маленьких жуков, обували кукол в крошечные шапочки из их головок.
Но я никогда не задумывался — какой он был, тот первый одуванчик? О чём могло мечтать это тонкое существо, появившееся посреди просыпающейся земли?
Рождение золотого
В один из таких весенних дней, когда ночи ещё холодные, а дни уже пахнут теплом, среди молодой сочной травы медленно появился он — наш герой. Говорят, что дождевая туча подарила ему первую росу, пропитав его семя силой жизни, а солнце — яркую надежду.
Он рос аккуратно, почти незаметно. Малюсенький бутон тянулся к свету, цеплялся тонкими листиками за жизнь. Его ещё никто не замечал, но внутри уже бушевало солнце. И когда настал день, его головка расправилась и мир впервые увидел яркий, почти невыносимо сияющий, жёлтый шар.
В этот миг вся поляна моргнула от удивления — настолько живой и насыщенный был этот цвет. Даже старые, уставшие камни рядом вдруг стали казаться теплее.
— Какой же я! — подумал одуванчик. — Меня заметит каждый!
Восторг и зависть окружающих
Вокруг поднялся шёпот. Молодая трава, едва высунувшаяся из земли, заговорщицки позвякивала каплями росы:
— Смотри, какой красавчик!
— Солнышко забыло на земле своего младшего братика.
Муравьи делали крюк, лишь бы пробежать через золотой остров. Даже скромная ромашка, на которую обычно внимания никто не обращал, подглядывала украдкой:
— Почему у меня не такие яркие лепестки?..
Пчёлы гудели, как церемониальные барабаны:
— Здесь, сестрицы! Тут лучшее угощение!
Одуванчик впитывал всё это, как сладкий мёд: восхищённые взгляды, шепоты, восклицания. Он крепко держал свою “корону”, расправлял лепестки шире и шире, мечтая стать не просто полевым цветком, а чем-то большим. Он хотел быть самым главным солнечным пятном — чтобы все помнили о нём всегда.
Новая жизнь "под солнцем"
Дни шли. Одуванчик рос и становился только ярче. В его мире не было ничего важнее быть замеченным. Он говорил с ветром:
— Подними меня выше — пусть меня увидят даже птицы!
Зазывал солнце:
— Свети сильнее, пусть меня не затмит никто!
Бывали дни, когда он сам себе казался настоящим небесным светилом: если смотреть на поляну через закрытые глаза, всё вокруг было залито одуванчиковым светом.
Но слава — странная штука. Чем больше он ей наслаждался, тем меньше замечал, что вокруг тоже кто-то цветёт; у каждого свой маленький бой за жизнь.
Иногда молодая осока тихо вздыхала рядом:
— Вот бы мне хоть денёк, как у тебя, быть центром внимания…
Но одуванчик не слушал никого: он был слишком увлечён собой.
Гордость и одиночество
На второй неделе случилось то, чего одуванчик раньше не чувствовал: его свет стал нести не столько радость, сколько вызов. Он начал сравнивать себя со всеми без устали:
— Посмотрите, какой я! Всё вокруг бледное, только я — как кусочек солнца. Ну кто со мной сравнится?
Трапезничавшие где-то сбоку улитки косились:
— Хвастунишка…
Но его слово было громче: каждый новый гость поляны сначала обращал внимание на него — так работает закон природы, всё блестящее и яркое манит первым делом.
Одуванчик начал говорить другим:
— Может быть, и ты будешь когда-нибудь таким же?
И смеялись над ним тихонько земляника и клевер — они знали: всё эта слава прохладна и недолговечна.
Перемена – когда заметил себя в зеркале росы
Наступил день, когда одуванчик вдруг почувствовал усталость. Ветер стал казаться не таким ласковым; солнце несло слишком много жары. Он задумался: а кто он без своих ярких лепестков? Он пришёл к ручью, чтоб увидеть своё отражение — и не поверил: вместо золотого сияния его головка была… слегка поблекшей, желтизна будто растворилась.
— Я потерял свою силу? Или это солнце надо мной устаёт?
Он пытался расправить лепестки, но они уже не поддавались: ночь за ночью прохлада охватывала цветок раньше, чем он успевал насытиться светом.
— Что со мной? За что?
И первой мыслью было: "Может, это всё потому, что я слишком гордился…"
Старение и прозрение
На остывающем ветру его некогда золотая шапочка постепенно становилась белой. Это были не пушистые снежинки и не капельки молока, нет — это были седые волосы, как у пожилых людей.
— Вот так бывает, — шептал ветер, — кто слишком долго смотрит на себя в зеркало, сам этого не замечает.
Одуванчик наконец понял простую истину: быть ярким и заметным — совсем не то же самое, что быть нужным. Ведь когда ты думаешь только о том, чтоб тебя все хвалили, ты, бывает, не слышишь ничьей благодарности или боли рядом.
В одну из ночей, чуть влажную и прохладную, он почувствовал: больше не держится на своём стебле. Рядом собрались другие одуванчики — у кого-то только начали отрастать белые волосы, кто-то уже лысел совсем:
— Не бойся, — сказал старый клевер, — ветер разнесёт твои семена, и где-то ты начнёшь жить заново.
Одуванчик улыбнулся сам себе: "Видно, гордость — это всего лишь короткий миг. Главное — не сиять, а быть живым".
Прощание — когда последняя надежда уходит в небо
Утро встретило поле лёгким, прозрачным туманом. Ветер поднялся, заиграл его белыми пушинками, и все они полетели далеко-далеко — кто на соседний склон, кто на другой конец луга.
— Спасибо тебе за свет, — сказали муравьи, прячась в траве.
— Мы тебя не забудем, — прошептали травинки.
Но главное — сам одуванчик понял: даже когда с него слетели все "награды", этот миг — когда он поделился собой с другими — был самым настоящим счастьем.
Зачем эта сказка
Иногда и мы, люди, оказываемся одуванчиками. В моменты успеха начинаем светить ярче — и, бывает, гордимся этим так сильно, что перестаём слышать окружающих. А потом теряем былую “золотистость” и вдруг думаем — не слишком ли много времени ушло на то, чтобы казаться, а не быть?
Но, как и одуванчик, мы можем понять: жизнь не в одной “короне”. Научиться отдавать, делиться, слушать — ценнее любой временной славы.
А потом… потом на нашем месте вырастет новая история, чей-то свой маленький золотой одуванчик.
Когда я рассказал своим друзьям эту сказку, они улыбнулись:
— Я — тот самый одуванчик: гордилась, стремилась быть лучше других, а в итоге устала так сильно, что “поседела” в 24…
— А у меня, наоборот, после седины началась новая жизнь: стало неважно, кто что думает. Главное — быть частью своего поля, настоящим.
Если эта история вызвала у тебя отклик — напиши, был ли у тебя свой "одуванчиковый" период? Некоторые истории живут дольше, если их рассказывают.
Пусть в вашей жизни будет куда больше новых “золотых” одуванчиков — и пусть они не боятся ветра, ведь только так начинается новая жизнь.
