Сотрудник Брянского государственного технического университета собрал богатую коллекцию городских луж. В его объектив попали не все, но и те, что есть, доказывают: Брянск приобрел свое мокрое лицо давно и надолго. Евгений Рафиенко рассказал «Брянским новостям», что попробовал подключить нейросеть к созданию поэтичного портрета древнего города. Несколько строк, сочиненных электронной соображалкой, получились забавными: «В славном Брянске, где каждый камень дышит историей, есть нечто особенное, что привлекает мое внимание − лужи. Да-да, самые обычные лужи. Но для меня они − не просто скопления воды, а порталы в иной мир. Я закрыл глаза и представил, что могу пройти сквозь эту лужу. И вдруг, к моему удивлению, я почувствовал, как что-то изменилось. Я открыл глаза и увидел, что стою на другой стороне лужи. Но это был не просто другой берег − это был другой мир». Фото: Евгений Рафиенко В действительности, убежден Евгений Рафиенко, эти порталы всегда заканчиваются скучно − промокшими ногам
Сотрудник Брянского государственного технического университета собрал богатую коллекцию городских луж. В его объектив попали не все, но и те, что есть, доказывают: Брянск приобрел свое мокрое лицо давно и надолго.
Евгений Рафиенко рассказал «Брянским новостям», что попробовал подключить нейросеть к созданию поэтичного портрета древнего города. Несколько строк, сочиненных электронной соображалкой, получились забавными:
«В славном Брянске, где каждый камень дышит историей, есть нечто особенное, что привлекает мое внимание − лужи. Да-да, самые обычные лужи. Но для меня они − не просто скопления воды, а порталы в иной мир. Я закрыл глаза и представил, что могу пройти сквозь эту лужу. И вдруг, к моему удивлению, я почувствовал, как что-то изменилось. Я открыл глаза и увидел, что стою на другой стороне лужи. Но это был не просто другой берег − это был другой мир».
Фото: Евгений Рафиенко
В действительности, убежден Евгений Рафиенко, эти порталы всегда заканчиваются скучно − промокшими ногами. Но такова уж участь брянцев − жить в тысячелетнем городе, где каждая лужа стала исторической.