Сдала дачу на выходные. А свекровь в воскресенье приехала крыжовник собирать. Они мне звонят, мол, тут какая-то дама…
Как свекровь не понимает, что люди деньги заплатили, чтобы в тишине и уединении побыть?
Я закатила глаза, представив эту картину маслом. Моя свекровь, само воплощение деревенской непосредственности, и интеллигентные горожане, жаждущие тишины на лоне природы. Конфликт был неизбежен, как восход солнца.
"Попросите ее уйти," - процедила я в трубку, стараясь сохранить остатки самообладания. "Объясните, что дача сдана, и сейчас не самое подходящее время для сбора крыжовника. Я ей сама пытаюсь звонить, но она трубку не берет."
Легко сказать. Моя свекровь вряд ли поймет логику арендных отношений. Для нее крыжовник – это святое, а дача – это ее земля, ее царство, где она вольна делать все, что заблагорассудится. Хотя на самом деле, дача моя, бывший бабушкин дом.
Я представила, как квартиранты, заплатившие немалые деньги за уикенд вдали от городской суеты, наблюдают за этой комичной сценой. Наверняка, они уже пожалели, что не остались в своих квартирах, где единственным раздражителем был бы шум машин за окном.
Видимо, после разговора с квартирантами свекровь сняла наконец трубку.
"Мама, ну как же так?" - попыталась я воззвать к ее здравому смыслу. "Там сейчас люди живут, они заплатили за отдых. Давайте в другой раз приедете, когда дача будет свободна?" Последовало долгое молчание, а потом обиженное: "Ну ладно, я поняла. Ты теперь только о деньгах и думаешь."
Я вздохнула. Объяснять что-либо было бесполезно. Оставалось надеяться, что квартиранты не будут слишком расстроены и не потребуют компенсацию за вторжение в их личное пространство. И, конечно, свекровь мне этого" выговора" не простит, а обида "мамы" – это мина замедленного действия, которая может взорваться в самый неподходящий момент. Сплошные неприятности!
Вечером, когда квартиранты уехали, я пулей вылетела на дачу. Предвкушала разговор со свекровью, но ее и след простыл. Зато на столе меня ждала трехлитровая банка крыжовенного компота и записка, коряво выведенная дрожащей рукой: "Угощайся. От всего сердца". Меня словно окатили ледяной водой. Вся злость и раздражение мигом улетучились, оставив лишь чувство вины и щемящей нежности.
Я позвонила свекрови. "Мам, спасибо за компот," - сказала я тихо. "Он очень вкусный." Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь ее сдавленным всхлипом. "Ты прости меня, дочка. Я не хотела тебе зла. Просто, понимаешь, этот крыжовник… Это же память. Бабушка твоя сажала. Хотела для вас сварить".
В горле у меня встал ком. Я представила ее, старенькую, сгорбленную, собирающую ягоды под палящим солнцем, чтобы сохранить эту маленькую частичку прошлого. И я, ослепленная своими проблемами и заботами, чуть было не растоптала ее чувства. "Мам, приезжай в следующие выходные," - предложила я. "Вместе крыжовник соберем. И компот сварим."
Она немного помолчала, а потом ее голос дрогнул от радости. "Правда, дочка? Спасибо тебе". И в этот момент я поняла, что никакие деньги не стоят тех простых, человеческих отношений, которые связывают нас с близкими. Что иногда нужно уметь отступать от своих принципов и идти на компромисс, чтобы сохранить самое ценное – любовь и понимание в семье. А с квартирантами… ну, как-нибудь можно договориться. В конце концов, все мы люди.
Ольга М.
(Спасибо, дорогие друзья, что делитесь своими историями!)