— И где она сейчас? Пока у мужа? — спрашивает Ирину Тихоновну подруга. — Он ей неделю дал, а сам пока ушел? О как! И что делать Ксюша думает?
— А я уже и не знаю, что она думает, — отвечает Ирина Тихоновна. — Мне сейчас даже кажется, что она не на мужа злится, с которым у нее все внезапно разладилось… хотя, как внезапно, к тому все и шло, в принципе. Сразу было понятно, еще когда она замуж за него надумала выходить, я предупреждала: не стоит, не будет с таким человеком жизни. Но злится Ксюша сейчас на меня.
— А на тебя за что?
— А за то! За то, что я ее с внуком к себе не беру, за то, что предложила вариант с бабушкиным домом. Наверное, это я должна была туда съехать и на работу добираться по полтора часа в один конец, а им квартиру освободить, — раздраженно отвечает Ирина Тихоновна. — Мол, ей там условия недостаточно хороши. Во как.
— Нет, ну это уже наглость, я считаю, — качает головой подруга. — Бабушкин дом — это уже помощь. А какие не такие условия? Газ есть, вода в доме есть, туалет на улице, ну, извините, у нас сотни тысяч людей так живут и ничего. Не в ее положении носом крутить, тем более что это же не навсегда.
Ирине Тихоновне 50 лет, не на пенсии еще, работает. Есть дочь Ксения, которой 27 лет, есть внук, которому исполнился год и два месяца. Замуж Ксения выходила три года назад. Валерий Ирине Тихоновне не понравился категорически, с первой встречи, с первого взгляда. И дочери она тогда свое мнение высказала.
— Позер, какой-то пустобрех, Ксюш. Совершенно не для жизни.
Но когда и кого мамины слова в чем-то убеждали, когда любовь, на глазах розовые очки, а в животе бабочки? Ксения маму не послушала, была скромная свадьба, жить дочь ушла на территорию зятя, у него была двушка, доставшаяся от отца, с которым сватья давно в разводе.
В разводе и сама Ирина Тихоновна. С отцом Ксюши разошлись, когда той было 9 лет. С тех пор замуж женщина не выходила. С мужем они жили на его территории, из совместно нажитого была только машина, ее и поделили. Ирина Тихоновна на три года вернулась с дочкой к своей маме, жившей в Подмосковье. Три года в столицу моталась на работу, копила на свое жилье.
У мамы довольно большой дом, огород, правда, частичные удобства в доме. Мама при жизни ни в какую не хотела ставить дома туалет: она привыкла, всегда так жила, есть горячая вода, отопление, а в туалет зимой можно и на ведро, если выбегать холодно. Ирина Тихоновна с ней устала спорить, да так и осталось. Она сама привыкла тоже, к тому же денег лишних не было, чтобы самой маме все это провести: она квартиру покупала, ипотеку платила, хотелось съехать побыстрее.
Сейчас у нее просторная, но однокомнатная квартира в Беляево, в ней они жили вместе с дочерью, к матери приезжали, в основном, летом, помочь на огороде. Четыре года назад, почти сразу после свадьбы Ксюши, бабушки не стало. Ирина Тихоновна дом продавать не стала: дача отличная, ей нравится. Зимой приезжает проверять время от времени, но в том же поселке, почти рядом, у нее двоюродная сестра, если что — присматривает. А летом на даче — милое дело. Особенно в отпуске.
— Но до туалета снова руки не дошли, — признается женщина. — Мне он сейчас не нужен. Суетиться, деньги тратить и хлопотать? Знаешь, когда растишь одна ребенка, платишь ипотеку и надеешься только на себя, хочется деньги, которые стали появляться, направить на другое. На себя, любимую, побаловать чем-то тоже себя надо.
А у Ксении с мужем все покатилось под горку чуть ли не до рождения ребенка. Как и опасалась Ирина Тихоновна, зять из породы таких мужчин, которые считают себя свободными даже тогда, когда есть законная жена и куча ребятишек. Жена села дома? А он не обязан! Выходные с друзьями, корпоративы, рыбалки, поздние возвращения домой, потому что: «А что такого? Ну посидели с мужиками, пива попили, какие проблемы?»
А потом шлейф чужих духов, бегающий взгляд, деньги из семейного бюджета, потраченные куда-то: «Деньги я зарабатываю, имею право тратить, какие проблемы?» Ссоры, слезы, в конце концов Ксения и Валерий договорились до того, что врозь им будет лучше.
Дочь, естественно, со слезами на Ирину Тихоновну все это вывалила, мол, муж дал срок, чтобы вещи собрала и съехала с ребенком, так что, мать, жди нас, дочь свою несчастливую и внука — утеху на старости лет.
— Нет, мне Ксюшу, конечно, жалко, — говорит Ирина Тихоновна. — Только… только я в ее проблемах не виновата. Она сама все устроила себе, своими руками. Да, мы жили в однокомнатной всю жизнь, за исключением тех лет, что я была замужем за ее отцом, да тех лет, что жили у бабушки. Но теперь она не одна, есть ребенок. Знаешь, я как-то уже не горю желанием ютиться в одной комнате гуртом и подчинять свою жизнь младенцу. И можно обо мне думать что угодно.
— А я тебя понимаю, — кивает подруга. — Есть возраст для всего, в том числе и для того, чтобы с маленькими детьми жить вместе. Тем более в одной комнате.
Ирина Тихоновна дочери сказала прямо: мне тебя жаль, но… Мол, ты пока все равно в декрете, отправляйтесь в бабушкин дом, живите. А потом, когда выйдешь на работу, можно будет тебе и снимать себе что-то. А Ксения ожидала совершенно не этого.
— Нормально, мама. Ты меня с ребенком ссылаешь в деревню, где сортир на улице? И как там твой внук должен жить, интересно?
— А внук на горшок будет ходить, — разозлилась Ирина Тихоновна. — Если ты, конечно, до трех его лет приложишь старания к тому, чтобы он из памперсов вылез и к горшку адаптировался. Ссылаю? Слово-то какое! Там дом, четыре комнаты, кухня и коридор. И душевая кабина. А у меня — однушка, как ты себе представляешь нашу жизнь? Мне на кухню? Или внука мне на голову? Я там жила, и ты жила. И ссылкой я это не считала. Не хотела я там всю жизнь прожить? Собрала волю в кулак, усилия приложила и купила жилье. И ты соберись, приложи и купи, в конце концов!
— Вот именно, — язвительно проговорила дочь. — И ты там жила, и я там жила. Потому что бабушка тебя с ребенком от порога не прогнала, а пустила аж на три года! А ты меня прогоняешь.
— Я еще раз повторяю. Там четыре комнаты, а тут — одна. Есть разница? И я не в декрете сидела, а работала. Ездила оттуда, если помнишь. В общем, дочь, если не хочешь ехать в бабушкин дом, значит, не нуждаешься в помощи. А я тоже жить хочу. Имею право, между прочим.
Ксения с ребенком пока у мужа, женщины не созванивались. Ирина Тихоновна менять решение не намерена. И даже больше — если Ксения рассчитывает, что после окончания ее декрета мать бабушкин дом продаст — зря. Она об этом даже не думает. Удобства проводить? По крайней мере, не сейчас, не бегом, не в ближайшие годы.
— Не нравится предложенный вариант? Да, это мои дочь и внук, но лучшего предложения у меня нет, — говорит Ирина Тихоновна.
Согласны? Или нет? Мама должна была помочь дочери как-то иначе? Почему?
Спасибо, что читаете, лайки способствуют развитию канала. Заходите на мой сайт злючка.рф.
