В избе на краю деревни жила одна сердобольная женщина. Звали ее Меланья. Она, конечно, Миланой представлялась, но Меланья было ее крестильное и паспортное имя. И был у этой женщины муж, совсем не такой сердобольный. Он часто жену корил и бранил за ее излишнюю доброту. Излишняя доброта - это глупость!
Муж был жесткий и суровый, так говорили. Он обходчиком работал на железной дороге, потому и жили на отшибе, неподалеку от маленькой станции. Но жили в целом хорошо, дружно. И был у них сынок Мишутка. Хорошенький добрый мальчик пяти лет.
И вот Мишутка заболел к вечеру. А погода ужасная была, метель и холод. Электричка только в шесть утра. Доктора в деревне нет, фельдшер уехал в город на три дня повышать квалификацию. Совершенно не к кому обратиться, только ждать утра, потому что из дому не выйти. Да и бесполезно выходить. Не видать ни зги. Только метель воет.
Родители обтирали Мишутку влажным полотенцем. Давали пить чай с малиной сушеной. Дали простые таблетки, которые дома были. А что еще поделаешь? Хлопочут, бегают вокруг постельки, трогают горячий лобик. Меланья плачет тихонько, муж ругается еще тише, а сам чуть не плачет. И сует Мишутке карамельки, - да тот и конфет не хочет. Так ему плохо.
И тут в двери стучат. И так все на нервах! Муж подошел к двери, спросил: "Чего надо?". И ему пьяным голосом ответил незнакомец: мол, пустите! Дайте обогреться! Невнятно так. Видимо, сильно нетрезвый.
Меланья хотела отворить, да муж посмотрел на нее как на умалишенную. Ночь на дворе. Незнакомец лезет в избу. Неизвестно, кто там еще с ним пришел и с какой целью. А тут ребенок болеет.
Муж крикнул, чтобы пришелец ушел. Не пустим! Уходи, иди до станции, она недалеко. А человек стучит и мычит невнятное, аж дверь ходуном ходит. И в мычании умоляющие нотки, а слов почти не разобрать. Вой метели и каша во рту у противного выпивохи.
Меланья все же упросила мужа хоть тулуп выкинуть в двери. И фонарик. Все же человек. В тулупе он дойдет, у тебя есть старый, рваный, лежит под лавкой. И фонарик есть дешевый. Дай ему. Замерзнет, - будет на нас грех! Пьяный может упасть и замерзнуть, Алеша.
Жестокий муж не хотел отворять двери и выбрасывать средства спасения. Тут ребенок в таком состоянии, а ты печешься о пьянице противном, Милана! Сколько раз тебе говорил, что твое доброе сердце до добра не доведет. Дай-ка мне топор. Я в одну руку возьму топор, спрячусь за дверь. И выкину сначала тулуп. Хотя он еще вполне даже ничего. Я в нем хожу иногда свиней кормить.
Брошу прямо в этого тулупом. А если он не такой уж опасный, бросим и фонарик у порога. И пусть себе идет своей дорогой.
Муж взял топор, а добрая Меланья - кочергу тяжелую. Все же добро должно быть с кочергой. Вяли тулуп и фонарик. И муж крикнул через дверь: "Сейчас я тебе выброшу полезные вещи. Тулуп надень, включи фонарик и протри шары, которые ты залил напитками. И иди к станции, свети фонариком, она недалеко!".
Двери отворил чуточку. А из темноты блестят очки. И стоит в метели худосочный гражданин в тонком пальтишке. Из-под пальтишка халат белеет. В окоченевшей руке портфель. А больше нет никого, к счастью. Нет шайки разбойников! Хорошо, что муж не бросил тулуп. Сбил бы с ног этого хилого гражданина.
Это был доктор. Он ехал на электричке с дежурства. Халат для тепла не снял. И не там вышел. А с дикцией у него были проблемы после болезни, он от пациента заразился и сильно болел. Пациента спас, сам восстановился, а вот дикция пока осталась как у пьяного. Да еще от мороза язык онемел, знаете, так бывает. И от усталости. Поэтому он так противно гугниво разговаривал...
Муж и жена пустили доктора в дом. И тот упал от усталости. Полежал немного. Выпил чаю с малиной, Меланья поднесла чашку. И вскоре встал. Доктора сильные и привычные к перегрузкам.
И, конечно, доктор тут же осмотрел Мишутку. Достал из портфеля лекарство и дал полтаблетки. И еще дал потом лекарства, а как же. И жар спал, Мишутка уже улыбался и спрашивал, где карамельки? Не съел ли их доктор? Если не съел, так дайте мне, а я ему дам, он хороший!
И прыгает мальчонка на постельке на радость родителям. А Евгений Александрович ест куриный суп с аппетитом. И рассказывает, как чуть не замерз. Но уже почти внятно, даже слушать приятно. Того, кто нас спас, всегда приятно слушать, правда?
И доктор благодарил, смеялся над своим приключением... И все были спасены. Известно кто посылает нам доктора в ночи. Известно кто приводит замерзающего человека к избушке обходчика. Это ангелы. Так говорила Меланья. Женщина сердобольная и жалостливая.
А муж смеялся от облегчения, качал Мишутку на колене и говорил: "Кочергу-то ты как схватила, Милана! Добрая ты наша! Уж не поздоровилось бы и разбойнику!".
Разбойнику, может, не поздоровилось бы. И это правильно. А все добрые были в добром здравии и в безопасности. Так и должно быть.
Помогать надо. И нам помогут. Но меры безопасности не повредят. Доктор с этим был совершенно согласен. Хотя он был добрый доктор. И многих спас. Вот и его тоже спасли. И пусть всех нас спасут, когда настанет время. А на кочергу в руке доброго человека обижаться не стоит. Это мера безопасности. Без нее трудно творить добро...
Анна Кирьянова