История, случившаяся семь лет назад в Стерлитамаке, до сих пор вызывает бурные споры — и не только в интернете. В центре скандала оказалась 38-летняя мать троих детей, которая утверждает: ее изнасиловали трое молодых парней.
Детали случившегося — шокирующие. Мужчины, по словам женщины, угрожали сбросить ее с десятого этажа, если она не подчинится. Однако спустя некоторое время появилась альтернативная версия, и она переворачивает восприятие произошедшего с ног на голову.
Подробнее об этом — читайте в новом материале на 5-tv.ru.
Что произошло
Женщина по имени Елена, мать четверых детей и бывшая преподавательница гитары, обвинила их в 2018 году в изнасиловании и ограблении. Но родственники обвиняемых настаивают: все происходило по обоюдному согласию. Более того, утверждают — женщина попросту решила нажиться.
38-летняя Елена возвращалась домой поздним вечером. За неделю до этого у нее умер брат, и она находилась в тяжелой депрессии. По ее словам, она шла в слезах, в наушниках, ничего не слышала и почти не видела вокруг.
В тот момент она просто хотела дойти до квартиры и закрыться в тишине. Но на пути ей встретились трое молодых парней — все примерно чуть за двадцать.
Они шли за ней, приближались, заглядывали в лицо, будто специально провоцировали. Она ускорялась — и они ускорялись. По версии издания Prufy.Ru, они вели себя навязчиво, приставали с разговорами, а потом буквально довели ее до подъезда.
Зайдя вместе с Еленой в подъезд, парни принудили ее подняться на последний, десятый этаж. Она утверждала, что не могла осознать, что происходит. Голова была тяжелая, в груди сжималось от горя, мир плыл перед глазами.
Вместо помощи она получила давление, вместо сочувствия — подозрительное поведение и агрессию. Они силой вытолкнули ее на балкон и угрожали выбросить с него, если она закричит.
Затем они по очереди изнасиловали ее.
На следующий день после ночного кошмара Елена пришла в полицию. Дело завели, подозреваемых задержали. Однако спустя несколько дней ситуация резко изменилась.
В ее адрес посыпались угрозы. Ей якобы предлагали деньги за молчание, намекали, что лучше «не влезать в это», а потом начали запугивать: говорили, что «знают, где она живет», и даже угрожали ее маленькой дочери. Все это сопровождалось попытками вытащить ее заявление обратно.
Параллельно в соцсетях появилось видео. На нем — женщина с ребенком у пивного ларька. По утверждению родственников задержанных, это была Елена.
В кадре она покупала банку пива. Видео разошлось по мессенджерам и пабликам, его демонстрировали как «доказательство»: дескать, «такая женщина не может быть жертвой», «мать так себя не ведет». Люди, защищавшие подозреваемых, начали использовать ролик как инструмент давления.
То, что сначала выглядело как очевидное нападение, теперь стало похоже на войну репутаций. Общественное мнение начали раскачивать.
К женщине прикрепили ярлык «непорядочной матери», будто бы это должно было автоматически обесценить ее статус жертвы. Поддержку она получала меньше, чем обвинений.
Пикантное дело с изнанкой
Официально Елена считалась активной и творческой жительницей города. Однако ее знакомые утверждали совсем другое. По их словам, двое ее детей жили у бабушки, остальные были предоставлены сами себе, а сама Елена регулярно появлялась возле ларьков с алкоголем.
На одной из записей она находилась в состоянии сильного опьянения. На другой — грубо отказывала детям в лимонаде и отправляла их пить воду из-под крана в туалете.
Вечером 23 августа трое молодых парней встретили Елену возле пивного ларька. Родственники молодых людей утверждали: она была раскрепощенной, веселой и сама пригласила их «отметить знакомство».
Было уже поздно, домой она их не пустила, поэтому компания осталась на лестничной площадке ее дома, где продолжила распивать спиртное.
Вскоре один из парней ушел. Двое остались. По словам их родных, интимная близость с Еленой произошла исключительно по ее инициативе. Никакого давления, по их утверждению, не было. Мансур, отчим одного из участников событий, утверждал, что были видеозаписи, подтверждающие добровольное поведение женщины.
«Есть видеозаписи из магазина и с уличных камер, на которых видно, что они общаются как друзья. Елена идет добровольно, без всякого принуждения. Но все эти доказательства исчезли», — рассказывал Мансур.
Утром следующего дня Елена обратилась в полицию. Она заявила об изнасиловании и краже — по ее словам, у нее пропали банковская карта и телефон.
Но родственники подозреваемых настаивали: все это было заранее продуманной аферой. По их версии, женщина позже начала намекать на возможность «урегулировать вопрос» за крупную сумму — десять миллионов рублей.
«Теперь она требует десять миллионов рублей в обмен на отзыв заявления. Хотя всем говорит, что это мы предлагаем ей деньги. Ей нужно выплатить кредит и обеспечить будущее детей, поэтому она шантажирует парней.
Жаль, что они страдают ни за что, ведь они не совершали никаких действий против ее воли», — прокомментировал произошедшее Мансур.
Родные молодых людей утверждали, что у следствия не было никаких доказательств, кроме слов самой Елены. Более того, она якобы несколько раз меняла свои показания. По их словам, в момент предполагаемого преступления она находилась в сильном алкогольном опьянении.
Отец другого фигуранта дела заявлял, что его пасынок прошел детектор лжи дважды. И оба раза результат был отрицательным: не было выявлено никаких признаков насилия или кражи.
«Я воспитывал его с детства и знаю, на что он способен, а на что нет. Он учился, работал, а теперь его жизнь разрушена», — утверждал он.
По другой версии, у женщины действительно исчезли карта и телефон. Однако это не исключало того, что интимная связь, как утверждали близкие парней, произошла по обоюдному согласию. Они настаивали, что все было добровольно.
Чем закончилась эта история — неизвестно. Суда все еще не было, хотя времени прошло уже немало. Дело будто растворилось в тишине: не закрыли, но и не продвинули. Оно осталось в подвешенном состоянии, как и все те, кто оказался в эпицентре этой истории.
Следствие тянулось вяло, почти незаметно, не давая ни ясности, ни надежды на какой-либо финал.
В городе же разговоры не утихали. Люди обсуждали, спорили, перекидывались обрывками новостей. Кто-то уверял, что ее оговорили, кто-то — что она все придумала. Многие искали правду, но каждый находил свою.
Одним казалось, что все очевидно: если она подала заявление — значит, что-то было. Другие напоминали о видео, исчезнувших записях, о том, как легко сломать жизнь по одному слову. Одни называли происходящее трагедией, другие — спектаклем.
Самое болезненное заключалось в том, что никто не знал, кому верить. У каждой стороны была своя версия событий. Каждая звучала убедительно для тех, кто уже выбрал, на чьей он стороне.
Казалось, будто каждый уже вынес приговор внутри себя.