История Павла Мардаря полная трагизма, перевернула жизнь его семьи с ног на голову. В 2017 году, полный надежд и планов на будущее, 21-летний Павел переехал в Москву из Молдовы. Устроившись на работу, он готовился к свадьбе, дата которой уже была назначена. Однако, вечер 13 октября стал роковым в его судьбе. О произошедшем писали журналисты «КП».
Родные думали, что выкарабкается, но на следующий день врачи сообщили о смерти
По словам Олега, брата Павла, в ту ночь произошла автомобильная авария. Павел, находясь за рулем своей «Аудио», столкнулся с «Фордом». Как рассказал Олег, после столкновения Павел вышел из машины, чтобы оценить ущерб, но в этот момент его сбил проезжавший мимо на большой скорости «Фольксваген». В результате аварии Павел был доставлен в городскую больницу №68 Москвы — молодой человек находился в состоянии комы.
Олег вспоминает, что внешне на теле Павла не было заметно серьезных повреждений, переломов не было. Однако врачи диагностировали ушиб легкого и тяжелую черепно-мозговую травму. Медики не давали никаких гарантий и были очень осторожны в своих прогнозах.
— Но мы о плохом не думали, просто верили, что Пашка выкарабкается — он молодой, крепкий, вся жизнь впереди. 16 октября нам сообщили, что состояние немного улучшилось: из комы третьей степени он перешел во вторую. Мы хотели переводить Пашу в госпиталь Бурденко, но врачи ГКБ заверили, что сами его выходят. А на следующий день нам позвонили: «Ваш брат умер, остановилось сердце», — Олег признавался, что даже спустя год семье было трудно поверить в случившееся.
Павла похоронили на его родине, в Молдавии. Через два месяца, когда родственники получили заключение судмедэксперта, они были потрясены. Олег рассказывает, что в заключении было указано, что тело поступило на экспертизу без внутренних органов: сердце, почки, печень и часть селезенки были изъяты для трансплантации.
Череда запросов и простые отписки
Семья была в шоке, ведь их никто не предупреждал об этом, и согласия на изъятие органов никто не спрашивал. Олег подчеркивает, что они бы никогда не дали такого согласия и что, по сути, Павла просто «распотрошили», не поставив в известность его родных.
Чтобы получить объяснения от медиков, Олег обратился в правоохранительные органы. Понимая, что без официального запроса врачи не сообщат, на каком основании были изъяты органы, Олег направил множество запросов в прокуратуру, следственный комитет, департамент здравоохранения и даже в приемную президента.
Но, как рассказывал «КП» мужчина, отовсюду приходили лишь дежурные отписки. Особенно возмутил его ответ департамента здравоохранения, в котором утверждалось, что медицинская помощь была оказана в полном объеме, мол, чего еще хотеть. Олег задавался вопросом, где же тогда внутренние органы его брата, и сможет ли семья когда-нибудь узнать правду о том, действительно ли они были переданы нуждающимся или попали на черный рынок. Он подчеркивал, что Павел был молодым, здоровым человеком, идеальным донором, который не пил, не употреблял наркотики и вел активный образ жизни. Олег выражал недоумение, как могли изъять органы до проведения судебно-медицинской экспертизы, и считал это нарушением закона.
— Почему нам сказали, что Паша умер от остановки сердца, а в заключении причина смерти — отек головного мозга? И все ли необходимое врачи сделали, чтобы его спасти? Одни вопросы, и нет ответов...
В итоге делом заинтересовались столичные следователи. По словам представителей следственного управления СКР по Москве, была проведена доследственная проверка по факту незаконного изъятия органов у умершего. Цель проверки — установить, была ли халатность в действиях медицинского персонала.
Если нет отказа быть донором, становишься им автоматически
Подобные случаи, когда органы изымаются без согласия родственников, к сожалению, не единичны. В 2014 году громкий скандал разразился вокруг столичной ГКБ №1 имени Пирогова, где без ведома родителей были изъяты органы погибшей в аварии 19-летней Алины Саблиной. Семья подала в суд на больницу, требуя компенсацию морального вреда, но проиграла дело.
Адвокат Евгений Корчаго, член совета при председателе Совета Федерации Федерального Собрания РФ, считал это решение обоснованным. Он ссылается на действующий с 1992 года закон «О трансплантации органов и тканей человека», согласно которому медики не обязаны уведомлять родственников о проводимых манипуляциях. По словам адвоката, фактически действует презумпция согласия: по закону все являются потенциальными донорами, если не заявили об обратном. Чтобы избежать изъятия органов, человек должен при жизни оформить нотариально заверенный документ, в котором будет прописана его воля. Кроме того, пациент, находясь в сознании, может сообщить об этом врачу, и в этом случае необходимо добиться письменной фиксации протеста медицинской коллегией. Родственники не могут повлиять на ход событий, решение принимает только сам пациент.
Дмитрий Суслов, заместитель главного трансплантолога Санкт-Петербурга, считает, что было бы проще создать единый регистр отказа от донорства, чтобы не требовались никакие документы. Однако, несмотря на многолетнее действие закона о трансплантологии, Минздрав до сих пор не разработал механизм отказа от донорства, и люди, не желающие, чтобы их или их близких разбирали на органы, оказываются в сложном положении.
Несмотря на непрозрачность процедуры, врачи, юристы и правозащитники сомневаются в существовании в России нелегального рынка донорских органов. Олег Мельников, лидер движения «Альтернатива», в беседе с «КП» отмечает, что ему известны случаи, когда к ответственности привлекают самого продавца органов, который обычно едет за границу для проведения операции по изъятию органа, например, почки, которая является самым востребованным. В России такая торговля запрещена законом, даже если она добровольна, и человек становится преступником.
По словам эксперта, на мировом рынке за здоровую почку можно получить около 25 тысяч долларов, часть печени — от 30 тысяч, а сердце может стоить около 150 тысяч долларов. Если разобрать человека на органы, их общая стоимость может составить около миллиона долларов. Однако представить, что врачи в России, особенно в муниципальных больницах, торгуют печенью и почками, практически невозможно.
Дмитрий Суслов объясняет, что когда наступает смерть, сотрудники больницы вызывают трансплантологов. Врачи, констатирующие смерть, не изымают органы и не заинтересованы в этом. В Москве вся информация о потенциальных донорах поступает в координационный центр органного донорства, где подбирают реципиентов, нуждающихся в пересадке. На все изъятые органы составляются акты, но кому будет пересажен орган, является врачебной тайной, и информация об этом родственникам доноров не разглашается. Чтобы получить новый орган, пациент должен стоять в листе ожидания, и поиск подходящего донора может занять от нескольких дней до нескольких месяцев.
— Печень пересаживают человеку с печеночной недостаточностью, почки - с почечной, сердце — с сердечной, — добавлял медик в комментарии для «КП». — И только часть селезенки, как в случае с 21-летним Павлом, не является органом для трансплантации. Ее берут, чтобы был материал при необходимости дополнительных экспертиз по умершему. Судя по тому, что у парня изъяли сердце, была зафиксирована смерть мозга, само сердце при этом продолжало биться. Человек в данном случае мертв. И в случае с этим пациентом я не искал бы криминального следа, тем более, что врачи не скрывали изъятие, а детально прописали его в заключении судмедэкспертизы. Кстати, то, что эксперту труп пришел уже без органов, нарушением не является. Это стандартная практика.