Сборник свидетельств о сентябрьских-октябрьских днях 1993 года в столице России
репост с: http://analysisclub.ru/index.php?page=ploschad93&art=39
Часть 1. Начало конца Конституции
Евгений Витальевич Гильбо - руководитель группы экспертов Высшего Экономического Совета Российской Федерации, советник Председателя Совета Республики ВС РФ и Вице-президента РФ.
(Собственноручные показания).
События сентября 1993 года в целом не были для меня неожиданными, поскольку я знал о развитии политической ситуации не из газет и понимал, что иного выхода у определенных кругов уже просто не остается. События весны-лета 1993 года вели дело именно к такой развязке.
Противостояние между Ельциным и Хасбулатовым, начавшееся в 1992 году, когда выявился провал "гайдаровской" программы реформ, было выгодно обеим сторонам. Обе стороны не имели конструктивной программы реформ и поэтому единственной формой существования для них могла стать только конфронтация.
Именно наличие "образа врага" оправдывало самое существование обеих сторон в условиях отсутствия какой-то конструктивной политики, реального воздействия на экономическую и социальную реальность. Который раз уже партноменклатура, перекрасившаяся теперь в "демократов" и "националистов" перенесла центр тяжести политической жизни в привычную для себя идеологическую сферу.
В этом политическом спектакле все играли свои роли - и все были нужны друг другу.
Анпилов имитировал "коммунистическую угрозу" - и тем вынуждал предпринимателей поддерживать Ельцина, несмотря на удушающие налоги и рэкет коррумпированной правительственной верхушки. Фракция коммунистов в ВС, состоявшая, впрочем, из вполне прагматичных людей, вынуждена была как-то солидаризироваться с Анпиловым, чтобы сохранять авторитет у электората.
Национал-экстремисты всех толков имитировали "фашистскую угрозу", обильно декорированную фабрично изготовленными антисемитскими плакатами - и тем вынуждали к поддержке Ельцина перепуганного обывателя, журналистов, интеллигенцию. В результате патриотические силы в ВС, также состоящие из людей довольно прагматичных, оказывались вынуждены как-то с этим площадным экстремизмом солидаризироваться, чтобы не потерять свой электорат.
В результате такого положения вещей и дел экстремизм уверенно занимал все поле российской политики, не оставляя место конструктивным силам. Телевидение освещало только акции экстремистов всех толков, умалчивая о любых конструктивных инициативах.
Экстремизм "красных" и "коричневых" служил фоном для легализации экстремизма сторонников "первоначального накопления" любой ценой. Перехватив знамя оттесненных на обочину политической жизни демократов, они начали сознательное строительство коррумпированного компрадорского режима, ориентированного на первоначальное накопление любой ценой.
Режим Ельцина держался тогда на страхе. На страхе перед красно-коричневой угрозой, рассматриваемой как единственная альтернатива компрадорскому режиму. И объявив средоточием красно-коричневой чумы ВС РФ, Ельцин теперь нуждался в нем, как в необходимой опоре своего трона.
Исполнительная власть оказалась вынужденной занять позицию крайнего экстремизма и оказалась в плену этой позиции в силу крайнего своего неуважения к профессионалам. Вместо того, чтобы доверить экономические рычаги управления действительно серьезным экономистам, Ельцин положился на рекомендации МВФ и Джеффри Сакса, формально прикрыв их именами бывшего редактора журнала "Коммунист" Егора Гайдара и бывшего освобожденного секретаря комсомольской организации Госбанка СССР Бориса Федорова, которым велел создавать имидж гениальных экономистов.
Однако имидж экономистов заменить не мог. Результатом такого подхода был срыв экономических рычагов управления. По сути, именно этот срыв и вызвал сентябрьский кризис, предсказанный экспертами по бюджету еще в январе 1993 года...
Исполнительная влаcть нашла очень удобный способ обращения с Верховным Советом. С завидно четкой периодичностью она "подбрасывала" разного рода малосущественные провокации, на которые Хасбулатов исправно реагировал, что надолго выбивало весь депутатский корпус из колеи нормальной законодательной работы. Периодические разборки с попытками государственных переворотов, референдумами, альтернативными проектами Конституции занимали почти все рабочее время бедных депутатов.
Такое равновесие всех устраивало. Не влияя на реальную ситуацию в стране, ВС служил пугалом, обеспечивающим Ельцину массовую поддержку посредством страха перед "диктатурой чечена" и "красно-коричневой чумой". Поэтому Ельцин никогда бы не пошел на роспуск ВС и съезда, на нарушение равновесия.
Кроме того, правящий режим прекрасно понимал, что если объявить выборы, то на них проельцинские силы потерпят сокрушительное поражение и получат новый ВС, куда менее удобный. Именно поэтому Хасбулатов периодически шантажировал всех предложениями о самороспуске и объявлении досрочных выборов. Он хотел этим показать Ельцину и особенно Правительству свою незаменимость и добиться очередных уступок в личном плане.
Однако обстановка стала резко меняться весной и летом 1993 года. Это было связано с появлением конструктивной программы экономических реформ в недрах Верховного Совета.
Кроме экстремистов всех мастей и толков, в Верховном Совете продолжал существовать устойчивый конструктивный Центр. Его основу составляло бывшее демократическое большинство, приведшее к власти Ельцина, но оставшееся без вождя после его перехода в лагерь компрадоров и сторонников "первоначального накопления" из бывшей партноменклатуры. Эти люди еще не расстались с памятью о своих предвыборных обещаниях и надеждах, с которыми они шли на первый Съезд.
Именно стараниями этого большинства в 1993 году увидели свет законы о свободном въезде и выезде (который до сих пор в полной мере не желают выполнять как МИД, так и МВД), поправки к УК, исключающие преследования меньшинств и ряд "экономических преступлений", поправки к УПК, вводящие суд присяжных.
Все это были важнейшие вехи на пути становления правового государства в России, на пути защиты прав человека, развертывания его свобод. Они были сквозь зубы встречены обслуживающими будущего диктатора средствами массовой информации. Кое-кто даже пытался приписать заслугу издания этих законов именно ему.
В 1993 году это конструктивное большинство обрело своего вождя и своих идеологов. Это было связано с избранием Председателем нижней палаты - Совета Республики - В.С.Соколова. Под руководством Соколова началась планомерная, упорная и конструктивная работа по выработке реалистической программы реформ, программы финансовой стабилизации, реформы денежного обращения, реформы налоговой системы, концепции инновационной политики, технологического прорыва, создания благоприятной конъюнктуры для производственной деятельности.
Соколов привлек к работе наиболее компетентных экспертов - экономистов, специалистов по технологиям, финансам. Ему удалось организовать разработку компетентной и реалистической программы быстрого экономического подъема, финансовой стабилизации, развития рыночных механизмов, ослабления налогового бремени, стимулирования производства.
В процессе выработки этой программы эксперты Верховного Совета сделали немало серьезных открытий, касающихся нашей реальности.
Прежде всего это было связано с предпринятым весной 1993 года расследованием ситуации с Внешэкономбанком СССР, счета которого в 1992 году были заморожены, а пассивы отнесены на государственный долг России. Это было сделано с целью покрыть ситуацию с разворовыванием активов ВЭБа.
В результате расследования появился проект постановления Верховного Совета об отмене принятого в январе 1992 года по представлению Е.Т.Гайдара решения Президиума о замораживании счетов вкладчиков ВЭБ и о порядке оплаты этих долгов реальными суммами, а не облигациями, которыми в конце концов расплатился Минфин и курсовая стоимость которых не могла составить больше 20% номинала.
Это решение было заблокировано группировкой Хасбулатова-Воронина при содействии председателя бюджетной комиссии А.П.Починка.
Серьезнейшие нарушения были вскрыты экспертами Совета Республики и при анализе отчета Центрального банка России за 1992 год. Была обнаружена скрытая различными ухищрениями в балансе и не отраженная в итоге тайная эмиссия, которую ЦБР осуществлял помимо Президента, Правительства и Верховного Совета, которому был подотчетен.
Объем этой эмиссии составлял примерно 80% от официальной. Направлялась она, как удалось установить по косвенным признакам, на операции, связанные с приватизацией и вывозом капитала.
Для кого же осуществлялась такая эмиссия? Кто же был хозяином почти половины денег (а, значит, и половины власти) в стране? Этот вопрос был поставлен в выступлении председателя подкомиссии по реформе банков и денежного обращения В.А.Ребрикова ясно и однозначно.
Первой реакцией Председателя ЦБР было заявление о возможной отставке. Затем ЦБР пытался оспорить выводы экспертов. Однако невозможность объяснить темпы инфляции только легальной эмиссией свела эту попытку на нет.
Окончательно точки над i поставила летняя кампания по изъятию купюр советского образца, проведенная Центробанком. По официальным данным этих купюр было выпушено на 3 триллиона 900 миллиардов рублей. Изъято же по факту оказалось 6 триллионов 900 миллиардов. Наши выводы полностью подтвердились.
Последовавшие за этим закулисные переговоры Геращенко с Хасбулатовым повлекли жесткое давление со стороны прохасбулатовской верхушки с целью заморозить расследование ситуации вокруг ЦБР и Внешэкономбанка.
Мой кабинет был тогда еще на пятом этаже, и я имел возможность наблюдать ежедневные хождения Геращенко мимо меня к Руслан Имранычу. О содержании их разговоров я мог только догадываться. Впрочем, догадаться не составляло труда.