Сначала подумал — шутит. Мужик вахтовик, молчаливый, ни с кем особо не разговаривал. А потом — как врежет одной фразой: «Вы видели когда-нибудь тех, кто в Волге живёт? Не рыбы. Люди. Только не наши». Вечером он рассказал мне это в бытовке. И с той ночи я больше не смотрю на Волгу как раньше. Он видел их сам, в июле, когда был на круизе. Они плыли рядом с теплоходом, синие, молчаливые, с глазами не человеческими. И всё было тихо. Слишком тихо. А потом он сказал: «Я понял — они не хотят с нами разговаривать. Им это не нужно».
Мне рассказал об этом один человек, с которым я познакомился случайно — на вахте, когда работал временно на ремонте плотины под Рыбинском. Тогда в столовой, за общим столом, разговор зашёл о необычном — кто-то видел шаровую молнию, кто-то вспоминал, как в детстве слышал странные звуки из-под воды. А он, молча до этого сидевший, вдруг поднял глаза и сказал: «А вы слышали про тех, кто в Волге живёт? Не рыбы. Люди. Только другие».
Я сначала подумал, что шутка. Но он говорил тихо, без пафоса, без улыбки. Потом, уже вечером, в бытовке, рассказал мне всё как на духу. История, говорит, была лет двадцать назад. Он тогда первый раз на теплоходе отправился в круиз. Всё как положено — с друзьями, по путёвке, от Нижнего до Казани. Тогда был июль, вечер тёплый, ветер свежий. Волга спокойная, туман над водой поднимался лёгкий.
И вот недалеко от устья какой-то небольшой реки, точно не помнит, может, Юг, может, что-то рядом, женщина закричала. Бросилась к борту, кричит — человек в воде. Все подошли. И точно — плывёт кто-то рядом. Только не кричит, не машет, просто смотрит. Глаза странные, кожа белёсая, как у человека, который много лет не был на солнце. И ни одежды, ни акваланга.
Капитан сказал — нет никого. Мол, привиделось. Но через пару минут — ещё один. Сначала парень, потом — будто девушка. Плывут вдоль борта, синхронно, даже не шевелятся особо. Вытянулись, как стрелы, и волны сами их несут. Без усилия, без брызг, без привычных для человека движений. И главное — глаза. Не человеческие. Как у змеи или ящерицы, только разум в них. Ни страха, ни интереса. Просто смотрят.
Капитан тогда сказал тихо: «Я их видел раньше. В Лене. На Енисее. В Оке один раз. Только никто не верит». Он назвал их аквасапиенсами. Якобы среди речников ходит такая байка — есть другой вид разумных, которые живут под водой, но не хотят с нами общаться. Даже наоборот — избегают. Он сказал, что моряки старой школы молчали об этом, потому что не поймут. Засмеют. И правильно делали.
Тот мужик из вахты замолчал на этом. А потом добавил — «Если бы ты видел их, ты бы понял. Это не русалки. Не фантазия. Они были». И посмотрел как-то мимо меня, будто вспоминая. Не пьяный был, не с приветом. Работал, как все, даже больше. Не врёт он. Я это понял. Просто не рассказывает никому, кроме вот таких случайных разговоров.
Теперь, когда стою у воды, особенно в тех местах, где Волга широкая и тихая — иногда думаю, а что, если и правда не мы тут одни? Что, если просто не хотят с нами говорить, потому что им нечего с нами делить?
Наука, конечно, таких не знает. Никаких доказательств нет. Всё, что есть — разговоры. Байки. Слухи. Но говорят, кое-где и видео пытались снять — только камеры глючат, вспышки идут, изображение не держится. А те, кто видел, часто потом молчат. И правильно делают.