- О, смотри, Маша, Тамарка на такси приехала, богачка наша.
- Деньги девать некуда, вот и катается, тут идти-то два километра. И что это она приехала? Могла бы и по телефону всё сказать, а документы почтой отправить.
- Ой, не говори, Маш, неспроста она прикатила. Не иначе делить наследство, - махнула рукой Катерина.
- Как? - Мария, младшая из трёх сестёр, даже села на стул.
- А вот так, - округлив глаза, добавила Катя, и пошла открывать дверь.
В посёлке пятиэтажных домов было всего двенадцать, небольшая улица в центре. Раньше здесь были и швейная фабрика, и леспромхоз, и мебельный цех. Нужно было где-то размещать рабочих, селить молодёжь. Тем, кто переезжал из города, эти квартиры и давало государство. Потом посёлок разросся, а многоэтажки так и остались центром. У родителей была двухкомнатная квартира с маленькой кухней. Тома отлично помнила, как они сюда переехали.
Тамара подниматься не спешила. За последний год она в третий раз приехала в свой посёлок. Два последних - провожала сначала отца, а потом и мать в последний путь.
Томе казалось совсем недавно она бегала по этой самой лестнице во двор и обратно: то мать отправляла в магазин, то она уходила гулять с подружками, совсем юной девчонкой, спускалась она тут, отправляясь на дискотеку, возвращалась с Толиком и они долго стояли между этажами, никак не желая расставаться. Было. Сейчас воспоминания хватали за ниточки и дёргали в душе какие-то забытые ручки, открывая всё новые и новые воспоминания. Вдруг вспомнился последний день дома Тамаре, когда она поднялась на второй этаж. Тут Толик, отбирающий её чемодан, отводил глаза; взволнованные мать с отцом, давали последние наставления, говорили какие-то напутствия и она, в цветастом платье, радостная и счастливая. Тогда Тома и не предполагала, что время побежит, и эти стены останутся в прошлом. Когда Тамара уезжала, Маше только исполнилось три года, а Катерина должна была пойти в первый класс.
Учиться оказалось легко. Да и в целом жизнь в городе Томе показалась не трудной, если прилагать усилия. И Тамара прилагала. А после института удачно устроилась на работу, быстро побежала по карьерной лестнице, встретила мужчину, за которого вскоре вышла замуж. И полетели года.
Родители часто навещали внуков, приезжали к Тамаре в город. Привозили гостинцы и отличное настроение. Никогда никто из них не жаловался на болячки.
Входная дверь на третьем этаже открылась, в проёме показалась Катерина, Тома ускорила шаг.
О том, какими выросли её сестры, что в их жизни нового, Тамара знала по рассказам родителей и фотографиям. Между собой Катерина и Маша дружили тесно, а вот с городской старшей сестрой общались по случаю: отправляли открытки в ответ на её поздравления и денежные переводы, на звонки отвечали редко, а, бывая в городе, не старались встретиться. Разница в возрасте сделала своё дело. Не помнили сёстры, как старшая играла с ними и возилась, как помогала ухаживать, и часто сидела с ними больными, всего этого они не помнили.
- Привет, как доехала?
- Привет, нормально, муж не смог, как обещал отвезти, вот, пришлось на автобусе.
- Ничего, мы всегда на автобусе.
- Привет, Маш, вы же машину взяли?
- Взять то взяли, только в неё денег больше вкладываем, чем ездит.
- Неужели за 500 ничего дельного не нашлось?
- Дешевле мы взяли, честь денег на выпускные пошла. В детском саду у младшей дочери был, в начальной школе у сына, сама понимаешь, мы не купаемся в роскоши как некоторые, - развела руками младшая сестра, намекая на достаток старшей.
Тамара уловила эту нотку в голосе сестры и не стала продолжать разговор.
В гостиной стоял огромный круглый стол, за который три сестры и сели. Катерина принесла из кухни чашки, чайник, заварник и коробку конфет.
Пока Тома мыла руки, Маша прошипела сестре:
- Приехала в гости с пустыми руками, вот тебе и богачка.
- Поэтому и богачка, что прижимистая, - закивала, соглашаясь, Катерина.
Тома села за стол, погладила рукой скатерть, которую помнила с детства и посмотрела сначала на одну сестру, потом на другую. Те обе молчали, делали вид, что собираются пить чай. Обстановка в квартире так и осталось той же, как и много лет назад. Когда мать жаловалась, что продавился диван и нужно бы купить новый, или старые рамы начали трескаться, нужно установить новые окна, Тома просто высылала денег. Сейчас стало ясно, что родители ничего не покупали и не меняли.
Катерина, в свои тридцать с хвостиком, очень походила на отца: круглое лицо, невысокая, сбитая, а Мария явно была в бабушку со стороны матери, которую никто из сестёр Тамары не застал живой. Такая же живая, всё время в движении, с заострённым носом на вытянутом лице, который всё время отвлекал на себя внимание.
- Девочки, надо делить наследство, давайте думать, что будем делать.
- Фи, а что тут думать, ты для этого приехала? Так по телефону можно было бы и решить.
- Знаешь, Тома, - начала Катерина, - не знаю, как у вас в городе, а у нас, здесь, кто за родителями ухаживает, тот и получает наследство, квартиру, например.
- Я маму от звонка до звонка вела, как она слегла, я все эти три года с ней, - гордо выпрямила спину Мария.
- Я знаю, Маша, ты молодец.
- Угу, а Катя на себя все денежные вопросы брала или там увезти-привезти. Папе памятник поставили, оградку, всё как положено, - продолжала выкладывать "козыри" Мария.
Катерина кивала, отпивая из чашки чай.
- Я от наследства не откажусь, мои дорогие, даже не думайте.
- Как это? - Маша даже встала со стула.
Она все три года хотела переехать в квартиру родителей, сделать тут ремонт. Мария была единственной, кто не имел своего жилья. А сейчас эту мечту рушила её собственная сестра.
- А так. По закону мне положена одна треть этой жилплощади. Если кто-то из вас желает компенсировать деньгами эту сумму и оставить квартиру себе, я не против, - заявила Тамара.
Катерина тоже была недовольна, но поджала губы и отодвинула от себя чашку.
- Томка, у тебя же денег куры не клюют, зачем тебе наши копейки?
- Во-первых, не копейки. А во-вторых, Катя, когда мать с отцом дали тебе первоначальный капитал на дом, ты не спрашивала, откуда деньги, взяла. Отец сам приезжал ко мне и просил помочь, я помогла, без обязательств, позже оказалось, что возвращать деньги ты и не собиралась.
- А ты, Маша, когда тебе мать разрешила взять деньги со счёта, чтобы купить автомобиль, что сделала ты? Потратила так, как посчитала нужным, на выпускные детей. И эти деньги были мои, я откладывала их на счёт матери, чтобы в случае необходимости, нанять ей сиделку, положить в больницу, купить памятник.
- Никто из вас, мои дорогие сёстры, никогда не интересовался откуда у пенсионеров такие деньги. Вы их просто брали. Мать, вероятно, боялась, что если вы узнаете чьи они, не возьмёте.
Катерина и Маша смотрели на старшую сестру не моргая.
- Я знала, - спокойно сказала Катя. - Если ты сама решила помочь, то почему не воспользоваться этим? Отдавать деньги меня ты не просила. Сама виновата. А со счёта мать снимала, чтобы я ей лекарства покупала.
Маша посмотрела на сестру.
- Да. Ты и меня не просила отдать эти деньги, и давала мне их не ты, мама.
- Вот поэтому, я не откажусь от наследства. Почти миллион - хорошая сумма.
- Вот это да, она ещё и подсчитала, - Маша подпёрла руками бока. - Мы жили с родителями пока ты там в своём городе...
Тамара откинулась на спинку стула и улыбнулась.
- Деньги для вас зарабатывала. Не удивлюсь, если родители те переводы, что я посыла им, отдавали вам. Н-да. Весёлая ситуация.
- Они помогали тем, кому в тот момент было нужно, так делают все родители.
- Да, я знаю. Не завидуйте, девочки. Зависть - плохая штука.
- Не тебе нас учить, - Катерина огрызнулась и вздохнула. - Мы поняли, зачем ты приехала, мы тоже тебе квартиру не отдадим. Не нужно те деньги с наследством путать.
- Я и не собиралась, я всё вам давно простила. Я делала всё, чтобы моим родителям жилось лучше, чтобы они не переживали за вас, могли помочь. Я платила за спокойствие своего отца и матери.
Мария фыркнула, отвернулась. Катерина встала и понесла чашки на кухню.
Тамара тоже встала.
- У вас месяц, чтобы решить вопрос и сообщить мне.
Тамара не прощалась, просто взяла свою сумку и вышла. Уходить из квартиры, где ты выросла, прожила столько лет, сейчас было грустно. Всё ушло и закончилось с уходом родителей, ничего больше не останавливало, не заставляло обернуться.
Тома не послушала мужа, который сказал, оставить всё это: "Пусть живут, как хотят, не нужна тебе эта доля", а Тома поехала, думала, встретят с распростёртыми объятиями. Не третья часть ей была нужна, ей нужны были родственные отношения, близкие люди, сёстры. Но они не приняли её, сделали свой выбор.
После раздела имущества, Катерина с Машей о старшей сестре ничего слышать не хотели. Тамара потом ездила в посёлок только к родителям, проведывала их, поставила памятник матери и больше не искала встреч с родственницами.
Приглашаю всех в свой
Переходите по ссылке, подписывайтесь, оставайтесь на связи.