Читать все записи в блоге Катерины
Первый месяц для меня оказался невероятно тяжелым, хотя «невероятно», наверное, стоит взять в кавычки. Нет, я предполагала, что будет нелегко, и заранее настроилась на выдерживание.
Месяц бессонных ночей, месяц бесконечного посещения всяческих инстанций. Работа, опека, МФЦ, пенсионный фонд… Чего только я не посетила за этот сумасшедший месяц. Разумеется, вместе с ребенком. А куда же его?
Один раз на прогулке я встретилась со своими коллегами. Они предложили погулять с ребенком, если надо. Но, во-первых, эти люди не входили в ближайший круг моего окружения, во-вторых, они работали в рабочее время, а в-третьих, я интуитивно чувствовала, что ребенку 24 на 7 сейчас нужна именно я. И никто другой.
Вместе с моим мальчиком мы стали постоянными пользователями одного из маркетплейсов, там детские товары были на порядок дешевле. Тогда этот интернет-магазин еще не был так распространен в нашем районе, и единственный пункт выдачи находился в подъезде с крутой лестницей.
Нет, конечно же, для доступности среды снизу вверх поднимался пандус. Но он был предназначен, пожалуй, лишь для каскадеров на каникулах или лиц, стремящихся свести счеты с жизнью.
Детскую коляску, а тем паче инвалидную по такому пандусу ни поднять, ни спустить просто невозможно. Так что приходилось таскать ребенка на руках, предварительно с горем пополам водрузив на плечо баул с закупленной снедью.
Получив обновленный медицинский полис и сходив пару раз со стопочкой ксероксов в поликлинику, через 10 дней мы были туда записаны и оказались на приеме педиатра.
Особо по врачам я не торопилась, так как основной задачей визитов в поликлинику я видела вакцинацию, а так как мой ребенок перенес кишечную инфекцию, то вакцинация была не к спеху. Еще, пожалуй, мне хотелось взвесить ребенка, так как младенческих весов у меня не было, а хотелось бы узнать, насколько получается прибавить в весе.
На момент посещения поликлиники мой малыш активно ползал на коленях и передвигался у опоры, научился открывать шкафчики, был весьма любопытен и неутомим.
Но, увидев его в медицинском кабинете, я бы никогда в это не поверила. Истощенный голый ребенок на пеленальном столе напоминал тряпичную куклу – все мышцы расслаблены. Малыш не только не пытался встать, он не сидел на весах. Пришлось 9-месячного положить как новорожденного.
— Он у вас не сидит? — спрашивает меня педиатр.
– Он ходит у опоры, — говорю я.
Педиатр изумленно смотрит на меня.
– У меня есть видео, могу показать.
Страх. Ужас. Как еще можно объяснить такие изменения? Белые халаты, казенные стены, пеленальный стол… Где-то он это уже видел. Видел на протяжении восьми месяцев… Восьми долгих месяцев.
Дом ребенка и постоянные-постоянные госпитализации. Операция на желудке, бесконечные ОРВИ, коронавирус… Белые халаты, пеленальные столы.
Первая реакция на страх: бей, беги или замри.
Бежать не умею, чтобы бить — нет сил. Осталось замереть, сделать вид, что я умер, как будто меня здесь вовсе нет.
Сотни мальчиков и девочек делают так вот в это самое время в разных уголках нашей страны. Они замирают, их глаза стекленеют, а развитие затормаживается.
Врач спрашивает меня:
— Что ж вы так поздно пришли — почти через месяц после приезда домой?
Бюрократическая волокита, впрочем, куда спешить? Большинству этих мальчиков и девочек не нужны уколы, обследования и массажи. И тем более бесконечные госпитализации.
Уже за дверью кабинета мой малыш оживает и спокойно сидит на пеленальном столе. Нет, он больше не вернется к врачам, он пойдет ДОМОЙ! Он больше не расстанется с МАМОЙ, а потому можно позволить себе жить: ходить, улыбаться, издавать звуки, просто позволить себе быть ребенком.
На весах +650 г. Для 9-месячного ребенка такая месячная прибавка — ого-го, особенно если учесть, что первую неделю ребенок ел почти одну лишь смесь.
Врач, оценив прибавку, удивленно смотрит на меня:
— А что, в доме ребенка его не кормили, что ли?
Кормили. Согласно предписанию. Как могли. Только вот «через не могу» никто не кормил. Никто не кормил как своего единственного и драгоценного. Того, ради которого не жалко провести месяц бессонных ночей.
Этот педиатр — не наш участковый врач. Наша была тогда в отпуске. Но я знаю, что она очень хорошо запомнила тогда меня и моего мальчика.
Тощий ребенок без тонуса со стеклянным взором, с пороком мозга, сердца, желудка с явными признаками материнских пристрастий на лице…
Что она подумала тогда? Не умею читать мысли. Но мне кажется что-то типа: «И зачем ей это нужно?»
Но пройдет немного времени, и она увидит, зачем…