Фамилии, упоминаемые в публикации: Адагуа-ипа, Аредба, Аублаа, Берзек, Гечба, Дагомуко, Дзиаш (Дзейш), Дишан, Званба, Маршан, Солихо, Хамыш, Цанба, Чачба, Шарвашидзе (Шервашидзе).
• Принятие русского подданства садзскими князьями и месть Хаджи-Берзека. И с этого времени начинается сильное давление на садзских князей со стороны абхазского дворянства во главе с владетелем князем Михаилом Шервашидзе. Первыми среди садзских князей русское подданство приняли цандрипшские князья Цанба, а после них склонность последовать им проявили и другие княжеские роды. Возмущенный Хаджи-Берзек решил наказать садзских князей, и осенью 1840 года он появился в Гаграх во главе отряда из убыхов, и ачхипсоувцев в количестве 2 500 человек. Одновременно он собирался сделать нападение и на Абхазию, но из всех своих намерений исполнил только в отношении князей Цанба. Цандрипш был разорен и опустошен, а от его населения были взяты заложники. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 32).
• Присяга приморских садзов и реакция убыхов. В мае следующего года все основные княжеские фамилии приморских садзов присягнули на верность русскому правительству и государю. В своем сообщении об этом событии новый начальник береговой линии ген. майор Н. Р. Анреп писал: «...главным виновником покорения джигетов был владетель Абхазии генерал-майор князь Михаил Шервашидзе... Он не щадил никаких издержек, чтобы склонить на нашу сторону самых значительных людей между джигетами». Однако старания владетеля Михаила не остались неизвестными в среде убыхов. Когда в начале февраля 1841 г. начались переговоры адлерских князей с просьбами о принятии их в подданство России, Хаджи-Берзек решил наказать своего воспитанника за содействие в этом, а также за карательные экспедиции в Дал и Цебельду. Он послал отряд из убыхов, джигетов, ахчипсоувцев численностью в 1 000 человек, который возглавил племянник Хаджи-Берзека Керантух Берзек. Пройдя вглубь Абхазии, отряд напал на селение Отхара, принадлежавшее владетелю Михаилу, и полностью разорил его. Но эта акция не остановила ход событий. Все приморские садзы присягнули на верность России; горные же общества в союзе с убыхами продолжали военные действия против российской армии. В апреле месяце группа ахчипсоувцев и аибговцев из числа 500–600 человек проникла в ущелье Дал в верховьях Кодора для соединения с оставшимися там еще непокоренными дальцами и оказания им помощи. К этому времени в Цебельде, разгромленной в конце 1840 года, оставалось совсем немного невыселенных еще жителей. Под прикрытием прибывших, дальские князья со своими подданными собирались переселиться в неприступные ущелья верховьев Мдзымты и Псоу. Однако активные действия русского командования полностью расстроили эти планы. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 32-33).
• Последствия покорения садзов и переговоры с убыхами. Покорение садзов нанесло чувствительный удар по убыхам, так как в садзах они потеряли сильных союзников. Среди убыхской знати тоже стали появляться примиренческие настроения, особенно у живущих по соседству с садзами. Так, вскоре за садзскими князьями присягу приняли князья Аублаа и Хамышевцы, что вызвало большое недовольство среди остальных убыхов; с них был взят даже штраф за сношения с русскими и их вынудили отказаться от присяги. Однако при встрече с русским командованием они объявили, что, несмотря на все, они ни правительству, ни присяге, данной русским властям, не изменят. После происшедших событий отношения убыхов с садзами совершенно обострились, и Хаджи-Берзек стал собирать огромные силы для наказания последних, но те тоже опирались на свои и немалые военные силы, которые русские сосредоточили на границе. И убыхи воздержались от нападения. В среде высшего убыхского дворянства начались разногласия. Убыхи вступили в переговоры с русским командованием в присутствии абхазского дворянства во главе с князем Михаилом. Перед убыхами были поставлены несколько условий, главное из которых состояло в требовании в 3-х месячный срок принять решение о принятии российского подданства; второе требование заключалось в запрещении действовать силой в отношении садзов и прохода через их земли для набегов на Абхазию; третье условие ‒ возвратить всех заложников из садзов, которых убыхи уже давно держали у себя. Взаимен убыхи получили обещание, что за все это время садзы со своей стороны не будут делать набегов на убыхские территории. Для закрепления взятых обязательств обе стороны были приведены к присяге. Убыхи полностью выполняли свои обещания в отношении садзов. Что касалось отношений с русскими, то их неприятельские действия продолжались, хотя ранее в тайных переговорах Берзеки давали слово князю Михаилу Шервашидзе, что не будут «...противиться покорности убыхов, если они на оную пойдут». Завязавшиеся отношения с русским командованием завершаются принятием частью Берзеков, вместе с их подвластными, присягой правительству и императору. Постепенно шло относительно мирное покорение убыхского народа. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 34).
• Обращение горных обществ Садзена и роль С. Т. Званба. В это же время и некоторые горные общества Садзена обратились с просьбой о принятии их в российское подданство. На территории Садзена было учреждено специальное приставство, которое возглавил, согласно решению российских властей, «природный абхазец», первый абхазский ученый, подполковник С. Т. Званба, находившийся в этой должности с 1841 по 1850 год. В начале 40-х годов он поехал с депутацией садзских князей в Петербург для представления их императору Николаю I. Эта акция свидетельствует о том большом значении, которое царское правительство придавало садзам и Садзену в выполнении их военно-политических планов. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 35).
• Садзские и убыхские деятели. Здесь следует сказать коротко о некоторых садзских и убыхских деятелях. О крупном садзском помещике XIX в. Решиде Гечба, владения которого располагались на территории современного поселка Веселое и его окрестностей, а также и о других садзских князьях и дворянах было сказано несколько выше. Но хочется привести и некоторые краткие сведения об отдельных деятелях из числа убыхской знати, которые, естественно, так тесно и неразрывно были связаны с Садзеном и его населением во всех отношениях. Большим авторитетом и влиянием пользовались не только в своем обществе, но и далеко за его пределами такие убыхские и садзские княжеско-дворянские фамильные группы, как Аредба (Аред), Аублаа, Берзек, Дишан, Дзиаш (Дзейш), Гечба, Маршан, Цанба и др. Представители этих родов, в том числе и самых знатных, не взирая на свое, казалось бы, высокое происхождение, выступали не только в роли «общественных деятелей», но одновременно с этим не гнушались предводительствовать при варварских грабительских набегах, заниматься пленопродавством, устанавливать выгодные для себя связи с турецкими и русскими властями, зарабатывая на этом чины и извлекая большие барыши. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 35).
• Известные убыхские деятели. Одним из наиболее видных западнокавказских деятелей был богатейший сочинский князь Али Ахмет Аублаа, владевший обширными имениями, состоявшими из 700 подвластных ему дворов. Он был настолько влиятельным, что убыхские дворяне, в том числе и Берзеки, последовали его примеру в изъявлении покорности русскому правительству, хотя сам Аублаа и являлся противником Хаджи-Берзека. А из знаменитого неукротимого убыхского рода Берзек вышли многие военно-политические деятели. В свое время известными были, например, такие представители Берзеков, как широко известный Сааткерей Адагваипа, который зимой 1825 года во главе 1000-го отряда совершил поход на Абхазию. Но, по свидетельству С. Т. Званба, вся партия этих убыхов была уничтожена абхазами, причем «пал жертвой своего удальства» и сам ее предводитель. Известны и имена Мату Берзека, Хапеш-уко-Эльбурза Берзека, Шеулех-уко-Алицук Берзека, Шеулех-уко-Эдик Берзека, Шеуей-уко-Эдик Берзека, Шеуей-уко-Мату Берзека и др. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 35-36).
• Хаджи-Дагумоко Берзек. Невозможно не остановиться специально на двух выдающихся представителях рода Берзеков. Первый ‒ это Хаджи-Дагумоко Берзек, называвший себя князем, в 80 лет, еще ходивший в военные походы. Он был наиболее видной фигурой в политической жизни 20–30-х и отчасти 40-х годов XIX века не только в своей стране, но и далеко за ее пределами, пользуясь огромным авторитетом у абхазов и у черкесов. Это был тот Берзек, которого его современник англичанин Дж. Ст. Белл называл Вашингтоном черкесов, и голова которого была оценена русским военным командованием в 1 000 рублей серебром. Даже официальные царские историки вынуждены были признать, что «этот Берзек был храбрый, энергичный предводитель, человек большого ума и наш непримиримый враг». Именно он воспитал абхазского владетеля Михаила Шервашидзе по строгим правилам горского этикета. В 1846 году Хаджи-Берзек скончался. Еще при его жизни о нем писали: «злой наш враг... устарелый в боях Хаджи-Берзек». Теперь верховенство над убыхами как бы передалось от дяди к племяннику. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 36-37).
• Измаил-Баракай-Ипа Дзиаш. Это был тоже суровый и чрезвычайно умный воин, совершавший смелые нападения и старавшийся объединить боровшихся против России. После встречи и беседы с ним генерал Н. Р. Анреп охарактеризовал его как «человека замечательного». Весьма примечательной личностью был и Измаил-Баракай-Ипа Дзиаш. Весной 1862 г. он возглавлял посольство от «непокорных горских племен Западного Кавказа», отправленное в Стамбул к представителям Англии и Франции «с просьбой о заступничестве против русского оружия». О нем писали, что Дзейш «с некоторого времени присвоил себе исключительно роль дипломата», причем исполнял он ее довольно удачно и во время посещения во главе делегации столиц европейских государств. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 37).
• Изменение военно-политической ситуации и активизация борьбы. Как мы видим, военно-политическая ситуация на Восточном побережье Черного моря складывалась, казалось бы, волне благополучно для России. Однако все внезапно переменилось. Это было связано, во-первых, с крупным крестьянским восстанием в Гурии, а, во-вторых, с успешными военными действиями Шамиля на Северном Кавказе. Относительное затишье сменилось новым подъемом национально-освободительной борьбы. Летом 1844 г. убыхи стараются организовать всеобщее наступление против русских, вновь начинаются активные военные действия и нападения на укрепления и посты. В 1846 г. ген. А. И. Будберг отметил, что начали расти «враждебные настроения» и среди садзов. Так продолжалось вплоть до начала Крымской войны, когда русские ушли на время с этого побережья. Три года отсутствовали русские войска, но после окончания войны они вновь стали возвращать свои бывшие завоевания. Теперь борьбу возглавил уже Хаджи-Керентух-Берзек, но организовать единый фронт ему уже не удается, хотя за прошедшие годы убыхи почти восстановили свое влияние среди садзов. Положение сильно ухудшилось в связи с поражением Шамиля в 1859 г. С Дагестаном было покончено, и теперь все силы Россия могла сосредоточить на Западном Кавказе. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 37).
• Военные действия на Западном Кавказе и объединение горцев. С этих пор начались самые активные военные действия на Западном Кавказе. Несмотря на отчаянное сопротивление горцев, войска ген. Н. И. Евдокимова все глубже и глубже внедрялись на территории непокорных племен. Учитывая создавшуюся исключительно сложную внутреннюю и внешнюю обстановку и «сознавая недостатки своей организации», горцы Северо-Западного Кавказа решили объединиться «распри позабыв». В срочном порядке 13 июня 1861 года в долине р. Сочипста был созван съезд выборных старшин ‒ представителей убыхов, садзов, абадзехов и др. Съезд проходил при руководящем участии убыхов и по их инициативе. Перед угрозой нависшей опасности было принято решение об «учреждении чрезвычайного союза» и стремиться к тому, чтобы «заменить расслабляющую усобицу сильной централизациею». На этом съезде горцы договорились о проведении целого ряда важных и неотложных мероприятий, с тем, чтобы «сохранять порядок внутренний, а отступающих от него наказывать». Договорились и о том, что управляться они будут учрежденным впервые меджлисом из 15 человек, который нарекли названием «Великого и свободного заседания». Решением же меджлиса были организованы в крае двенадцать административных единиц ‒ округов, в каждом из которых были определены муфтии и кади, а также старшины. Они должны были исполнять повеления меджлиса и действовать заодно с «Великим заседанием» Специально были предусмотрены мероприятия и экономического характера, в частности, по сбору доходов и распределению податей, а в «постройке здания для меджлиса участвовало все народонаселение Убыхов, Ахчипсху, Аибга, Джигетии: каждый двор обязан был привезти две доски на возведение суда, молельни и Кунахских». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 38).
• Попытка создания регулярной армии и убыхская реформа. Была сделана и попытка создания регулярной армии путем введения воинской повинности ‒ по пять всадников с каждой сотни домов. В таком случае черкесы в случае необходимости могли бы выставить 15 000 отборных всадников. Проект убыхской реформы 1861 года, при всей своей неизбежной ограниченности, представляет собой, по словам проф. А. В. Фадеева, «документ чрезвычайной исторической ценности». Дело шло, если бы все эти планы осуществились, к созданию нового разноплеменного государственного образования примерно от р. Бзыби на юго-востоке и почти до устья Кубани на северо-западе, под властью военного предводителя. Одним из наиболее вероятных претендентов на эту роль мог быть такой лидер, как Керентух Берзек, который у горцев того времени считался «предводителем военных партий» и первым из «двух главных деятелей в земле убых». На втором месте, после Керентуха, по своему влиянию стоял Измаил Баракай-ипа Дзиаш. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 39).
• Переговоры с российскими властями и царский ультиматум. Но, несмотря на все старания, лучшие умы не могли не понимать обреченности своего положения. В связи с этим в начале осени 1861 г. в Тифлис к наместнику Кавказа отправилась депутация во главе с самим Керентухом Берзеком с просьбой о принятии в российское подданство. Ничего толком не добившись, они решили встретиться с императором Александром II, который в то время находился на р. Фарс для «обозрения вновь покоренных земель». Итак, в сентябре 1861 г. Хаджи-Керентух Берзек просил «гуманнейшего из венценосцев XIX века» от имени убыхов и абадзехов принять их в подданство России, на что последовал царский ультиматум: «Я даю месячный срок. ‒ Они должны решить: желают ли они переселиться на Кубань, где получат земли в вечное владение и сохранят свое народное устройство и суд, или же пусть переселяются в Турцию». Ответ понятен, так как царское правительство хотело избавиться от них именно в этих краях, где через убыхов и приморских адыгов «осуществлялась контрабандная торговля и деятельность турецких, английских и польских эмиссаров». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 39-40).
• Продолжение сопротивления горцев и положение садзов. Ответ царя возмутил горцев, и они с еще большим ожесточением продолжили сопротивление. В то же время убыхи, как никто другой, оказывали помощь и другим борющимся народам, чего с настойчивостью требовали и от других. Так, весной 1862 года они поддерживали особенно тесные связи с дал-цебельдинцами, отвлекавшими на себя значительные силы царских войск. Как явствует из материалов, положение садзов во всей этой сложной и трудной ситуации было не только что нелегким, но и достаточно противоречивым и щекотливым. Как видно, они не всегда хотели безрассудно следовать убыхской политике непримиримого экстремизма, но убыхи всеми силами стремились преодолеть их колебания, вывести из-под влияния абхазского владетеля Михаила, придерживавшегося прорусской ориентации, и накрепко пристегнуть их к своей военно-политической колеснице. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 40).
• Требования убыхов к джигетам и роль Решида Гечба. Убыхи «в самых сильных выражениях, с угрозой непримиримой вражды, потребовали от джигетов немедленной высылки двух тысяч человек» для использования их против наступавших с северо-запада войск ген. Н. И. Евдокимова летом 1862 г. Более того, была сделана даже «вооруженная попытка для принуждения джигетов к отправлению контингента, но сии последние уклонились и в этот раз. Между тем князь Решид-Гечь просил нас, (то есть русских ‒ Ш. И.) сделать такое наступательное движение, которое позволило бы им отговориться окончательно, угрожающею им самим опасностью». То же самое убыхи делали и по отношению к абадзехам, к которым, правда, и сами на помощь отправили до 5 тысяч воинов под начальством испытанных предводителей. В одном из пунктов постановления «чрезвычайного собрания» убыхского меджлиса (летом 1862 г.) говорится, вслед за призывом к «священной войне», о необходимости «принудить» к такому же содействию джигетов, которые, как заметил автор документа, «оказываются довольно холодными к общему делу», отказываясь, в частности, от помощи абадзехам. Садзы старались проводить такую осторожную и предусмотрительную политику в значительной мере под влиянием, как уже выше отмечалось, своего главного тогдашнего лидера Решида Гечба, находившегося «в постоянных сношениях» с русскими. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 41).
• Ожидание помощи от Запада и последний этап борьбы. Вместе с тем горцы наивно не переставали ждать помощи со стороны некоторых западных держав, в первую очередь Англии (учитывая, вероятно, преимущества «Великобритании перед другими странами и, тем более, Турции»). Это ожидание поддерживали в них заморские эмиссары, советы которых ни к чему положительному не привели. Наоборот, своими подстрекательскими действиями они неизбежно подводили горцев к гибельному концу. Начался последний отчаянный и яростный этап в борьбе горцев за независимость, особенно фанатично вели себя убыхи. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 41-42).
• Окончание Кавказской войны и трагедия махаджирства. Но, несмотря ни на что, часы истории отбивали последние минуты в истории убыхов и садзов на Кавказе. 6 марта последние убыхи прекратили сопротивление, а вместе с ними и приморские садзы. В апреле было сломлено и сопротивление горных абхазских обществ. 21 мая из ахчипсоуского урочища Кбаада (Красная Поляна) в Петербург пришло донесение от вел. кн. Михаила об «окончании Кавказской войны». Итак, в течение всего XIX в. и вплоть до почти поголовного выселения в Турцию летом 1864 г., садзы и Садзен, как и другие соседние народы, жили напряженной политической жизнью. Это было обусловлено не только жестокой завоевательной политикой царизма, непрекращавшейся междоусобицей, набегами и пиратством, провокационными действиями султанской агентуры (включая местных изменников) и политикой западных держав (особенно Англии), но также сложными взаимоотношениями с «Большой Абхазией», ее последним владетелем Михаилом Чачба (Шервашидзе) и убыхскими экстремистами во главе с безрассудным и неукротимым родом Берзеков. Слабые попытки некоторых наиболее дальновидных садзских лидеров проводить осторожную политику лавирования не увенчались успехом, и прекрасный народ, подталкиваемый на край самоубийства внешними и внутренними врагами, закончил свое историческое существование непоправимой махаджирской трагедией, принесшей ему, как и другим переселенцам, неисчислимые страдания на чужбине и исчезновение с географической карты как особой и в высшей степени оригинальной этнической общности. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 42).
• Место садзов в истории Абхазии и необходимость дальнейших исследований. Место и роль садзов в исторических судьбах всего абхазского народа, края в целом, остаются все еще недостаточно выясненными. Изучение их происхождения, их истории и этнокультурных связей может явиться предметом не одного исследования. Но уже и теперь все более выясняется, что садзы ‒ это особая этнографическая группа, обособленная часть абхазского этноса, которая издавна и до второй половины прошлого столетия обитала компактно на исконной своей территории в северо-западных районах исторической Абхазии, сохраняя в то же время, как увидим ниже, особенности своего оригинального языка, культуры и быта. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 42-44).
• Документ о меджлисе и его ценность. В процессе своих разысканий по садзско-убыхским вопросам я наткнулся на один документ, копия которого под номером 410 хранилась в архиве Абхазского института, сожженного в октябре 1992 г. в оккупированном Сухуме в период грузино-абхазской войны. Нельзя сказать, чтобы этот документ не привлекал к себе внимания исследователей, особенно А. В. Фадеева и Г. А. Дзидзария, но с интересующей нас точки зрения он не был еще предметом изучения. Вопрос касается обращения «черкесского» меджлиса к западным державам. Письмо было написано 5 августа 1861 года и подписано двумя лицами ‒ Зиаш-Барафа-Оглы и Шалсихан-Хоша-Хаджи с приложением двух печатей ‒ Измаила и Хайдер-Гасана. Оригинал его был послан военным министром Д. А. Милютиным в константинопольское русское посольство «для сведения и соображения». В письме содержатся весьма ценные данные о положении убыхов и их соседей. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 44).
• Путь письма к русским властям. Кутаисский генерал-губернатор Н. П. Колюбакин в своем на него «Отзыве» цитирует с комментариями целые выдержки из него, пересказав тем самым почти все содержание письма. Отсылая «Отзыв», он писал: «При сем препровождается в оригинале с переводом письмо, без всякого сомнения, к великобританскому консулу в Сухуме Г. Диксону. Важность этого документа заставляет меня изложить подробно, как он попал в наши руки. Он был отдан в августе м-це прошлого года для передачи в Сухуме Г. Диксону, двумя главными деятелями в земле убых, предводителем военных партий Керентухом-Берзеком и дипломатом Баракай-Ипа Дзиаш, джикетскому жителю Абичу Солихо, женатому на дочери первого из названных убых и служащему нам по временам лазутчиком. Побуждаемый любопытством, Солихо распечатал письмо, а, сломав печать, боялся передать по назначению и сохранил у себя. Когда же, после некоторого времени, убыхи, не получив ответа, спросили Солихо, отдал ли он письмо, сей последний сказал, что отдал, но не самому консулу, которого не застал дома, а его человеку и в подтверждение принес очистительную присягу. Наконец, в июне месяце настоящего года, желая извлечь из этого письма возможную пользу, он вручил его начальнику укрепления в Гаграх подполковнику Стражецу». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 44-45).
• Содержание письма к английскому правительству. В письме, адресованном английскому правительству, дается характеристика военно-политической обстановки в крае. В документе сообщается о принятых чрезвычайных мерах по сохранению независимости «черкесов», об учреждении ими своего меджлиса и «восстановлении аррахийской власти», о прекращении пленопродавства, содержится требование отвода войск ген. Евдокимова, а также просьба о заступничестве, о помощи и уважении вольности горцев, вставших на путь мирной жизни, о преобразовании родного края и развитии цивилизации. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 45).
• Понимание убыхами своего положения. Из документа с несомненностью вытекает все более ясное понимание убыхами своего тяжелейшего положения. «Появление войск графа Евдокимова, ‒ говорится в письме, ‒ в двух переходах от убыхской земли подало повод к чрезвычайному собранию меджлиса», которым было отправлено посольство в Константинополь, Париж, Лондон, а также обнародован призыв к священной войне. Генерал Н. И. Евдокимов «окружил наш край многочисленными войсками, намереваясь уничтожить нас. Неожиданный случай этот заставил меджлис собрать против этого генерала 15 000 самых отборных всадников... А теперь мы желаем обратиться к Русскому правительству... просить оставить нашу свободу в том же положении. Дай нам дорогу, отзови войска свои назад...». Действия евдокимовских войск убедили горцев, что «приближается последний час их независимости», но, как говорится в письме, они «не потеряли ни головы, ни сердца», напротив, они «решились отстаивать самобытность свою не только оружием, но еще и внутренними преобразованиями и энергичным обращением к иностранным державам». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 45-46)
• Высокий уровень политического сознания горцев. Как пишет А. В. Фадеев, письмо свидетельствует о стремлении горцев апеллировать к международному общественному мнению, разговаривая при этом с правительствами великих держав как равный с равными. Документ «выражает высшую ступень политического сознания», на которую могут подняться представители отсталого, казалось бы, народа «в редких, особых, совершенно исключительных условиях». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 46)
• Термин «аррахийская» власть. В «Письме», помимо всего прочего, обращает на себя внимание, как мы видели, необычный термин, говорящий о «восстановлении» какой-то «аррархийской власти». (Подчеркнуто мной. ‒ Ш. И.). Этот загадочный термин встречается в документах всего дважды ‒ первый раз в форме «аррахийской» в указанном выше донесении кутаисского генерал-губернатора в связи с положением дел в Убыхии; второй раз ‒ в приложенном к нему письме убыхов к английскому консулу в Сухуме в форме «аррархийской». Обе формы написания ‒ «аррахийская» и «аррархийская» ‒ выполнены так ясно и четко, что никаких затруднений для чтения не вызывают. Из этих двух форм более правильным является, надо полагать, форма первоисточника, то есть то написание, которое представлено в оригинале письма самих убыхов. Из этого оригинала слово «аррархийская» перешло и в указанное военное донесение, где, однако, переписчиком была допущена, вероятно, случайная ошибка ‒ в незнакомом для него термине он пропустил букву «р», вследствие чего слово приобрело вид «аррахийской». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 46).
• Анализ термина «аррархийская власть». Что же это за слово? Прежде всего, нельзя считать исключенным, что составителем источника при написании слова была допущена ошибка и под «аррархийским» фактически следует подразумевать «архаический», «иерархический», «монархический» или другой какой-нибудь близкий по форме термин. Однако это доказать невозможно. Надо полагать, что речь идет не о какой-то «архаической», а о вновь учреждаемой централизованной власти. Вряд ли также имелась в виду некая сложная «иерархия» служебной лестницы с многоступенчатыми переходами от низшего уровня к высшему. В смысле единовластия к содержанию документа как будто больше всего подходит понятие «монархический», но в самом источнике ни слова не сказано о наследовании власти, без чего трудно представить себе «монархию». В силу всего этого допустимо и другое предположение ‒ о возможной связи слова с коренными языками края. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 47).
• Происхождение термина и возможные авторы. Никто, с кем мне приходилось консультироваться, не знает ничего ни о происхождении, ни о значении этого термина. В русских и греческих словарях его нет, слово и не тюркское, вряд ли оно принадлежит и английскому или другому западноевропейскому языку. Следовательно, не мог знать его и автор указанного донесения. Оно могло принадлежать только составителю письма или тем, кто диктовал текст, то есть Хаджи-Керантух-Берзеку Младшему и другим убыхским деятелям. Составителем письма мог быть кто-нибудь из грамотных коренных жителей, например, широко образованный юрист, садзский князь Цамбаев (Цанба) упоминаемый в том же документе, или другой человек, который, хорошо зная местные языки (абхазский, убыхский, черкесский), использовал, за неимением другого, свой местный термин «аррархийский» для выражения понятия сильной централизованной военной власти, наделенной чрезвычайными полномочиями. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 47-48).
• Лингвистический анализ термина «аррархийская». Если «аррархийский» ‒ местный термин, то какому из трех возможных языков он мог принадлежать и что собой он выражает? По-видимому, черкесский и даже убыхский языки исключаются, так как в этих языках, насколько известно, отсутствует слово, хотя бы отдаленно напоминающее «аррархийский», а, следовательно, и устанавливать на их основе его этимологию очевидно не приходится. Остается, таким образом, абхазский язык, с помощью которого «аррархийский» поддается, как мне представляется, наиболее удовлетворительному объяснению. По-абхазски ар означает «войско», «армия», арра досл. «армейство» (например, аррацара ‒ «уходить в армию»), хы (ахы) ‒ «голова», «головастый», «предводитель». Исходя из этого, «аррархийский» можно перевести как «предводитель войска», «военачальник», «главнокомандующий» (от абх. ар ‒ «войско», р-хы ‒ «их предводитель»). Сочетание ар рхы ‒ «предводитель войска», «авангард» (досл. «голова войска») ‒ является одним из важнейших элементов абхазской военной терминологии. В убыхском языке также представлено слово ха (ахы) в значение «голова», «руководитель», но убыхи, как и черкесы, не знали слова ар для обозначения войска. Абхазскому «ар» соответствует убыхское «ла» (ала) и общеадыгское «дза» (ӡа) ‒ армия, войско. Первоначально у всех этих родственных народов войско называлось «ра», «ры», но с течением времени, как утверждает языковед В. А. Чирикба, по закону звуковых соответствий убыхи заменили начальное «р» на «л», а адыги ‒ на «ӡ». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 48).
• Значение «аррархийской власти» и языковые особенности. Как известно, огромное значение в жизни убыхов, как и их соседей, имели война и организация войска, в особенности институт предводительства во время нескончаемых походов, в том числе зимних. В XIX в. предводители убыхских военных отрядов выбирались из рода Берзек. Одним из наиболее выдающихся его представителей был названный выше неукротимый Хаджи-Берзек-Дагомуко (Адагуа-Ипа) старший, голова которого была оценена в 1000 рублей. Замечу также, что, по словам С. Т. Званба, у убыхов в походе бойцы одной деревни числом от 10 до 100 составляли особую часть, которая называлась у них «отдельным огнем», что в точности соответствует абхазскому амцахара (от амца ‒ «огонь»). Итак, «аррархийская власть» ‒ это военное единоначалие, централизованная власть, сосредоточенная в руках небольшой группы лиц или даже одного военного лидера, которую, наряду с другими преобразованиями в общественно-политической жизни края, хотели учредить убыхи и их союзники незадолго до своего трагического «безумства храбрых». Термин «аррархийский» образован от абхазского «ар рхы» ‒ военное командование, предводитель, полководец. Если же это так, то выходит, что убыхи или та их часть, которая играла главную роль в указанных событиях, включая составление письма, где впервые встречается наш термин, достаточно хорошо знали абхазский язык, границы которого в тот период еще доходили, как видно, до приустья р. Сочи. Не случайным, должно быть, является и то, что «столица» Убыхии со зданиями меджлиса была основана не в самом Сочи, как можно было бы ожидать, а немного дальше на северо-запад, в долине р. Псахе, то есть, как сказано в документе, в «наиболее населенной части убыхской земли». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 48-49).
• Вопросы для дальнейшего изучения. Для уточнения предложенного в качестве рабочей гипотезы толкования термина «аррархийская власть» необходимо дальнейшее изучение источников и литературы, чтобы выяснить некоторые вопросы, остающиеся пока непонятными. Например, почему убыхи, являющиеся основными авторами письма, где встречается это выражение, не использовали свой соответствующий термин? На каком языке было составлено письмо и как в оригинале написано слово, обратившее на себя наше внимание? Почему, ни русские читатели письма, ни его авторы не комментируют это слово, которое, по всей вероятности, было незнакомо адресату? Как могли рассчитывать составители письма, что читатели поймут их правильно? И, наконец, как понимать «восстановление аррархийской власти»? Не следует ли думать, что это является отражением давнишней (со времен Абхазского царства) абхазской традиции сочетания политической, и военной власти в одном лице? Может быть, в указанном регионе абхазский язык в свое время выполнял отчасти роль некоего общенародного, а, возможно, здесь функционировал местный (убыхо-черкесско-абхазский) вариант языка, в котором было много абхазской лексики, общеупотребительной для двух (абхазской и убыхской) или даже всех трех (абхазской, убыхской и черкесской) этнических групп? (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 49-50).
• Этническая общность садзов в XIX веке. К какому типу этической общности относились садзы XIX века? Очевидно, что садзы указанного времени ‒ это не нация, которая, как историческая общность людей, складывается в условиях развития капиталистических социально-экономических отношений. Не являлись садзы также этноконфессиональной группой. Как известно, такая группа представляет собой часть какого-либо народа, традиционное культурно-бытовое своеобразие которой возникло вследствие изоляции, связанной с религиозной принадлежностью. Но садзы не совсем уже и племя, которое, как форма этнической общности и социальной организации, характерно в основном для эпохи первобытнообщинного строя с такими специфическими особенностями, как кровнородственная связь между его членами, деление на роды и фратрии, общность территории, некоторых элементов хозяйства, самосознания и самоназвания, обычаев и культов, самоуправление в виде племенного совета военных и гражданских (в том числе духовных) вождей, хотя некоторые из этих особенностей сохранялись, в том числе у садзов, и в период развития классового общества в качестве стойких пережитков племенного устройства. Остается предполагать, что как этническая общность садзы XIX в. представляли собой своеобразную этнографическую группу, то есть обособленную часть абхазской феодальной народности, сохранявшую многие существенные особенности былого родоплеменного устройства, включая специфические черты их диалекта, а также традиционной культуры и быта. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 51-52).
• Факторы формирования этнографической группы. Из факторов, способствующих образованию этнографической группы (ассимиляция, слияние племен в народность, религиозные и сословные особенности и др.), в данном случае наибольшую роль играла, по-видимому, определенная территориальная удаленность пограничного Садзена от так называемой Большой Абхазии, некоторый отрыв садзов от основного абхазского этнического массива при одновременной тесной связи с соседними убыхами и другими родственными группами. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 52).
• Подтверждение абхазской этнической принадлежности садзов. Абхазская этническая принадлежность садзов подтверждается рядом имеющихся в нашем распоряжении материалов. Так, садз из Турции Сейди Ахмед-паша, вывезенный мальчиком из Садзена в начале XVII в., говорил, что своеобразие выговора садзов показывает их происхождение от абхазов и что он сам на всю жизнь сохранил «абхазский выговор». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 52).