Недавно отмечался Всемирный день ремесленничества. Наш сегодняшний материал о мастере бондарного дела из посёлка Саук-Дере Константине Меланиди.
Труд ремесленника ценился во все времена. Кузнецы, гончары, резчики по дереву, столяры, кожевники, ткачи – свои уникальные знания они передавали из поколения в поколение, а производимые ими товары были востребованы и незаменимы в быту.
В наши дни, в век высоких технологий, индустриализации и стремительного ритма жизни, многие ремёсла несправедливо позабыты, а навыки утрачены. Но, к большому счастью, есть мастера, которые продолжают заниматься древними промыслами, популяризировать их и создавать предметы, без которых и в наше время не обойтись.
Мастер бондарного дела
Ещё в эпоху Средневековья появились ремесленники, которые занимались изготовлением деревянных бочек, а также других ёмкостей из древесины различных пород. Это ремесло называли бондарством (от старославянского «бодня» – «кадка», «бочка»), а его мастеров – бондарями.
Удивительно, но и сейчас профессия бондаря актуальна и востребована. Деревянные бочки (в основном дубовые) используются для хранения и дозревания алкогольных напитков, таких как вина и коньяки.
Мастер бондарного дела из посёлка Саук-Дере Константин Меланиди в своём роду первый, кто решил освоить это ремесло. Всё началось ещё в юности, когда молодой человек пришёл на подработку на местный винзавод.
– Тогда здесь активно рыли подвалы. Работала бригада, которая заполняла их 12-тонными бутами. Я работал на заводской пилораме и в штольне – в общем, везде, где нужен был тяжёлый физический труд. Потом ушёл в армию, а после возвращения снова вернулся в бригаду. К этому времени ребята уже работали в Молдавии, ездили в командировки. Нужны были молодые, сильные и выносливые мужчины. Это был 1973 год, платили там отлично, и я согласился без колебаний. Ставили остова – каркасы будущих бочек, также работали в штольнях. Работы было много, и так получилось, что в Молдове я проработал более восьми лет. Мы даже успели поработать в известных Милештинских подвалах (винные подвалы «Милештий Мичь»), – вспоминает Константин Анастасович. – Я влюблён в молдаван, серьёзно вам говорю. Люди они хорошие и в виноделии разбираются прекрасно. Не зря ведь их европейцы боятся. У молдаван вино вкуснее в десять раз и дешевле в двадцать. Многому я там научился, много полезного узнал и на нашем винзаводе, в посёлке Саук-Дере. Вскоре понял, что хочу на себя работать. Из всех знаний бондарное дело оказалось для меня самым интересным и привлекательным.
Пока наш новый знакомый рассказывает свою историю, мы направляемся в его цех по производству бутов и бочек. Бондарь показывает 200-литровые бочки, аккуратно выставленные в ряд.
– Это из Новороссийского винзавода привезли на реставрацию. Они уже долго служат, требуют внимания. Будем снимать дно у каждой бочки, удалять винный камень и осадки. А потом нужно их обжечь и заново собрать. Вся работа ручная, – говорит наш собеседник.
Пока идём в другую часть цеха, Константин Анастасович продолжает свой рассказ.
– Бут – это большая условная тара. Объём наших бутов разный – от двух до 20 тонн, согласно ГОСТу. Делаем и бочки небольших объёмов, а также проводим реставрацию уже готовых изделий. Но основное наше направление – это именно буты. Они у нас исключительно дубовые, лучше всего подходящие для дозревания вин, коньяков. В советское время для транспортировки вина также использовались бочки из дерева акации. Сейчас от них отошли.
Есть лес, и подходит не весь
Производство бутов начинается с заготовки леса. Опытный мастер бондарного дела Константин Меланиди рассказывает нам, что технология на его производстве соблюдается строго. Показывает, как в цеху хранится заготовленная дубовая доска. От мастера узнаём, что новая бочка не может быть молодой. Она, как вино, должна созреть – от трёх до пяти лет. Константин Анастасович в своём цеху создал все условия для того, чтобы древесина правильно высохла в специальном помещении, обдуваемом ветрами. Доска аккуратно уложена в штабели, между каждой дощечкой отмерено определённое расстояние. Лес должен окислиться и при этом не высохнуть полностью.
– Солнце не должно попадать на доску, а вот сквозняки – наоборот. Чтобы лес не «рвало», торцы каждой доски мы аккуратно обрабатываем парафином. Каждый штабель подписан для того, чтобы понятно было, в каком году дерево было спилено, – говорит Константин Меланиди. – Наш кавказский дуб подходит лучше всего для изготовления бутов. И не каждое отдельно взятое дерево сгодится для этих целей. Дубу должно быть не меньше 80-ти лет, а лучше 100. Возраст великана опытный бондарь может определить, только разок на него взглянув, есть у нас свои секреты.
Валкой мы сами не занимаемся, для этого есть специалисты. Они спилят, нарежут дуб под нужный нам размер. Скажем – распилят дерево на доску, а если нужно, то «кругляком» забираем. У нас здесь есть своя пилорама, – объясняет владелец бондарного цеха.
Между делом мастер показывает аккуратно в рядок выставленные бочки, которые тоже сюда привезли на реставрацию.
– Это вот французские, – указывает рукой наш собеседник. – И не нужно быть профессионалом, чтобы заметить значительную разницу между этими импортными бочками и нашими. Французские тоньше, более хлипкие. Наши, российские – добротные и надёжные, сделаны на совесть, – говорит бондарь.
Подойдя поближе, замечаем, что от длительной эксплуатации края некоторых дощечек на французских бочках обломились. Экономия в деле. А такие же экземпляры российского производства целы и невредимы. Но, несмотря на сомнительное качество импортных бочек, цена на них высока.
– Изначально, когда мы только стали работать в этой нише, такая вот бочка французского производства стоила в три-четыре раза дороже, чем аналогичная бочка нашего производства. Обидно. Мы, труженики, в эти политические и торговые взаимосвязи особенно не вникали. А потом пришлось разобраться, чтобы понять, почему такая вот несправедливость. Оказалось, всё непросто, очень многое нам неподвластно. А что самое интересное, сделаны эти импортные бочки из нашего же российского дуба, а если точнее – из кавказского. Покупают французы у нас лес, бочки делают и потом втридорога обратно продают. Вот такая вот арифметика.
Константин Меланиди говорит, что если бы вопрос с заготовкой леса решить на высоком государственном уровне, дать нашим производителям больше возможностей, то можно было бы со временем вытеснить с отечественного рынка иностранных конкурентов.
– Самая большая проблема для нас – это ограниченные, я бы сказал, неинтересные условия для заготовки леса. Брать лес гектарами не вижу смысла. Я был одним из первых, кто попробовал так работать – покупать лес большими площадями на торгах. Оказалось, что на этих гектарах дерева, подходящего нам для производства, десятая часть, остальное – дрова. Я говорю об этой проблеме постоянно, прошу, чтобы дали нам возможность заготавливать хороший лес, не надо даже цены для нас снижать. Мы готовы платить. Привожу хороший пример коллег из других стран. Там так: выходит бондарь в лес, ему дают клеймо, он подходит к любому дереву, которое присмотрел, клеймит его и потом забирает. А у нас система, при которой лес гектарами продают. Только толку от этого мало. Очень мало! Пригодного для дела леса там будет 10, от силы 15 процентов.
Бутам быть
Ещё одним переживанием, которое огорчает нашего собеседника, является отсутствие преемника для его ремесла.
– Дети выросли, выбрали себе профессии по интересам. А я теперь думаю, кому же передать свои знания, ремесло. Всё покажу, расскажу, научу. А кандидатов подходящих не находится, – говорит Константин Анастасович. – Но, знаете, я в лучшее верю. Я вижу, что мои буты людям нужны. Звонят, делают заказы. Виноделие сейчас у нас вышло на новый уровень. И это не может не вселять уверенность в завтрашнем дне.
Со многими виноделами, с коньячными мастерами Кубани Константин Меланиди знаком лично. Среди них Янис Каракезиди, знаменитый микровинодел из Анапы. Знаком и с именитыми мастерами коньячного дела.
Константин Анастасович побывал на многих частных винодельнях, он постоянный участник винных выставок регионального и всероссийского масштабов. В добрых, дружеских отношениях герой нашего материала был с главным редактором международного журнала «Русская водка» Николаем Кривомазовым. Сейчас его уже нет, а дело редактора продолжает его супруга.
Объясняет наш собеседник, почему же на полную смену дубовым бочкам никогда не придут более дешёвые варианты, из пластика, например.
– Вкус вина или коньяка напрямую зависит от того, в какой бочке он настаивался. Ну о каком качестве и вкусе вина можно говорить, если оно в пластике стояло? Только у деревянной бочки или бута оптимальный химический состав, пористая структура, за счёт которой бочка «дышит», и самая подходящая плотность, прочность.
Если говорить о коньяках, то по факту получается, что вкус, цвет, аромат этому крепкому напитку даёт именно дерево, а точнее танины, содержащиеся в древесине. Даже один и тот же напиток, который был в один момент разлит в разные бочки, на выходе будет отличаться по вкусу. Всё потому, что бочки или буты эти сделаны из дубов, например, произраставших на разных участках леса. И в зависимости от условий, от того, какой это был участок (северный, южный и так далее), деревья будут отличаться содержанием тех самых танинов. Поэтому нередко можно слышать, что у коньяков есть привкусы, чуть ли не до шоколадных ноток. Хитрецы-производители и технологи выдают такие особенности за свои заслуги. Но на самом деле всё зависит от бочки. И бочка должна быть правильной.
Нелля Сотниченко, корреспондент.