Или попросту - как я дошла до жизни такой.
Все знают, что патологоанатом - это такой врач, который осуществляет вскрытия тел, то есть, аутопсии. Надеюсь, объяснять чем именно врач-патологоанатом отличается от врача судебно-медицинского эксперта мне не придется (если вы вдруг, по чистой случайности, отличия не знаете - пожалуйста, пройдите в гугле минимальный ликбез на эту тему и только потом приступайте к чтению данного э... опуса).
Патологоанатом - вскрывает - таков сложившийся стереотип. Гораздо меньшее количество людей знают и о том, что едва ли не самую важную часть работы в современной патологической анатомии занимает микроскопическое исследование органов и тканей - то есть, работа с микроскопом (забежим вперед - не только с ним), а с помощью микроскопии изучают не только образцы тканей, полученные от умерших людей, но и биопсии - материал, взятый у живых пациентов. Об этом знают, прежде всего, медики, также - лица, которые просто интересуются вопросом, и те люди, которым с процедурой биопсии пришлось столкнуться лично - по вопросу ли онкологического заболевания, или по иной причине.
Движение профессии в сторону биопсий, кажется, процесс уже необратимый. Патологоанатомы прошлого лишь вскрывали тела, и, надо сказать, подходили к этому будто бы щепетильнее, чем сейчас. Очень долгое время вскрытия были альфой и омегой патологической анатомии. Сейчас же, все большее число молодых людей, приходящих в профессию, открыто говорят о том, что "вскрытия - это прошлый век", "вскрывать - это может любая обезьяна", "для биопсий нужны мозги, это престижно, интересно, полезно, и куда как лучше оплачивается". И если раньше меня такие заявления расстраивали и огорчали, то сейчас я, как ни странно, частично с ними согласна. Секрет в том, что именно вскрывать можно действительно обучить любую обезьяну. Более того, если снабдить эту отдельно взятую обезьяну "банком шаблонов", оставшихся от более стажированных товарищей, выдать ей накрахмаленный халат и натренировать ее грамотному поведению на КИЛИ (комиссии по исследованию летальных исходов), то подмены никто и не заметит! Достигать профессионализма именно в прозекторской работе становится неактуально, и "серьезный подход к аутопсийной практике" становится прерогативой судебно-медицинских экспертов. Происходит одновременно два удивительных процесса: патологоанатомы от рутинной аутопсийной своей деятельности "отстраняются", а судебно-медицинские эксперты, в ведении которых когда-то были исключительно насильственные случаи смертей, к патолого-анатомической практике приближаются семимильными шагами - все больше их интересуют вопросы танатогенеза при смертях от болезней (как именно происходит процесс умирания попросту), да и сами болезни, точнее, те, кто от них скончался, в процентном соотношении занимают едва ли не подавляющую часть от общего количества всех исследованных трупов.
Работа патологоанатома, если мы, конечно, говорим про патологоанатома-аутопсиста (есть немалая вероятность, что вскоре образовательные и профессиональные стандарты навсегда разграничат и закрепят обособленно три основных ветви патолого-анатомической деятельности) телом начинается и телом же заканчивается. Чистые "аутопсисты" встречаются нечасто, обычно это бывшие "судебники" (у судебно-медицинских экспертов разделение на "вскрывающих" и "смотрящих" еще более однозначное, миграция из одного направления в другое - событие экстраординарное, а дифференцировка, как правило, начинается еще в пору ординатуры). Еще один вариант - слабые врачи, или врачи очень пожилые, имеющие еще хоть какие-то остатки сил и здоровья для того, чтоб стоять у стола, но при этом вызывающие сомнения в своих умственных компетенциях, а в деле биопсий "адекватность" - едва ли не самый важный критерий после "опытности". Такие корифеи советской штамповки напрочь игнорируют три основополагающих столпа современного биопсийного дела (с моей точки зрения - это ИГХ, нейросетевой анализ и "генетический предикат"). Старики, к тому же редко когда свободно читают зарубежную (сиречь англоязычную) литературу без подстрочника, а без нее просмотр биопсий превращается в бесконечную череду консультаций. Сама я по вышеприведенной классификации, отношусь, несомненно, к "аутопсистам" - и в силу того, что начинала профессиональное движение именно с судебно-медицинской экспертизы, и по причине низкой, скажем так, обучаемости. То есть, простой и банальный операционный материал я "ответить" могу, а на большее моих знаний и умений, увы, не хватает. "Аутопсисты", "биопсисты", а не назвала я, как догадаются те, кто в теме, еще один наш "подвид" - т.н. детских патологоанатомов. Вы удивитесь, но в ОКП специализации "детский патологоанатом" попросту нет. Сертификаты (начавшие исчезать совсем недавно) не разделяли "детских" и "взрослых", запись в строке была одинаковой - врач-патологоанатом. Детских больниц меньше, чем взрослых, а в небольших городках обходятся включением педиатрического отделения в коечную структуру больницы. В патологоанатомах, специализирующихся на исследованиях детских тел потребность всегда была кратно ниже. Обычно такие специалисты выходили с кафедр патологической анатомии, прикрепленных к педиатрическим факультетам медицинских ВУЗов и всю жизнь трудились при какой-нибудь детской больнице (в которую, по схеме распределения материала попадал также и материал из роддома или перинатального центра). Такой материал почти всегда представляет собой плаценты, плоды (разных сроков гестации) и очень часто - новорожденных детей...
Так уж вышло, что я около 5 лет занимаюсь, помимо "взрослых вскрытий" ещё и "детством". Несколько позже мне удалось пройти ординатуру по специальности "педиатрия", что, конечно, во многом помогло и упорядочило разрозненную информацию в моей голове.
Но я в жизни не могла себе представить, что заниматься придётся не только непосредственно патолого-анатомической практикой, а ещё и парамедицинской деятельностью...
Традиционно, продолжение скоро, во 2-й части...