Пробуждение вышло не самое приятное, хотя приятных пробуждений я не помню, даже в детстве. Голова болит, желудок крутится, словно глобус вокруг оси. Я скинул одеяло и просто лежал так немного, чтобы утренний холод пробудил и отрезвил мой насквозь пропитанный алкоголем организм. Полежав ещё так минут десять, я встал наконец с кровати, прошёл на кухню, налил стакан воды, выжал туда лимон, выпил и пошёл в ванную. Приняв контрастный душ, я не стал вытираться, а голый и мокрый пошёл обратно на кухню. На плите стояла сковорода, из нее пахло жареным, я снял крышку и посмотрел на содержимое. Там лежала слипшаяся смесь белого и коричневого. Очевидно, приготовлено вчера кем-то из гостей. Я понюхал сковороду, отдавало спиртом и рожками. Не раздумывая, я взял пустую литровую банку из шкафа, положил туда содержимое сковороды и закрыл пластмассовой крышкой. Потом достал из холодильника суп, приготовленный три дня назад, и тоже упаковал в стеклянную банку, также плотно закрыв крышкой. Банки я аккуратно сложил в черный прочный пакет, а между ними сунул два куска черного хлеба, чтобы стекло не разбилось при ходьбе. Оделся в спортивные штаны, кеды, черную водолазку. По телу прошел легкий озноб, за окном было пасмурно. На стуле висела чья-то белая футболка, я взял ее, повертел в руках и накинул сверху, потом прошел по квартире, удостоверился, что никого кроме меня тут нет, открыл дверь и вышел в подъезд.
Я жил на четвёртом этаже потертой пятиэтажной панельки. Стены в подъезде периодически расписывались, и по надписям можно было узнать последние новости района и не только. Люди выражали свои чувства, мысли, намерения и желания на стенах.
Выходные прошли в алкогольном угаре, я мало что помнил, и надписи на стенах немного обновились. Названия рок-групп, тупые лозунги малолеток и прочее. Одна надпись привлекла мое внимание: «ПАДЕНИЕ НАЧАЛОСЬ». Удивительно красивый почерк.
Я спустился вниз, вышел из подъезда, повернул влево, прошел метров пятьсот по узкой тропинке, потом еще раз повернул и вышел на торговый переулок. Раньше тут был большой пустырь и два пруда, в которых водились здоровые караси. Потом пруды закопали, поле разровняли, насыпали сверху щебень и поставили ларьки вдоль дороги. В самом первом ремонтировали авто, продавали запчасти, и тут же часто стояли такси. Этот ларёк работал круглосуточно, и с утра там уже стояли торговцы. Здоровый амбал в спортивной одежде помахал мне рукой.
— «ДэДэ», привет, как дела? На работу идёшь? Что-то поздновато, давай Саня тебя отвезет. Недорого!
Рядом стояла чёрная тонированная «девятка», стекло в боковой двери было приоткрыто, и оттуда виднелась ухмыляющаяся физиономия Сани.
«Да уж, этот отвезет, потом ввек расплатиться». — Подумал я.
— Нет, спасибо, я успеваю.
Амбал выглядел очень дружелюбно, они тут все очень добрые, до тех пор, пока не попадешь на счетчик.
Остальные ларьки ещё закрыты, тамошние продавцы такие же, как амбал из первого, они все меня знали, и я знал их. «ДэДэ» - это моя кличка. В тринадцать лет мне в голову с неба прилетел огромный камень, дальше всё как во сне: потеря сознания, реанимация, кома.
Когда я очнулся, стал очень добрый, но это длилось недолго. На утро проснулся другим, невероятная злоба залила мне глаза, я огрызался на родителей, а выйдя на улицу, устроил драку с первым встречным, успокоился только через час. Потом снова стал добрый и спокойный, и опять ненадолго, так повторялось несколько раз, и я пошёл в больницу. Доктор долго объяснял что-то на своем, но я ничего не понял. Зато старший брат всё объяснил, он был умный и сильный, и много всего знал.
— Твой мозг, братишка, после удара плохо держится и болтается в башке, как говно в проруби. Когда он прилипает к левой стенке черепа, ты добреешь, а когда к правой — злишься, а из-за сильного сколиоза твоя голова всегда наклонена влево, и поэтому ты чаще добрый, понял, да?
Я внимательно его выслушал и ответил: — Да, брат.
Наш город поделен на четыре района. Неофициально. Каждый район держит крупный бандит, и за его кличку отражается название. Первый район назывался «Ветер». Там заправлял Вася по кличке «Ветер», и, кстати, район на самом деле был очень ветреный. Большую часть занимал завод, рядом стояли два больших барака, а в остальном пруды да рощи. Вася со своей бандой в основном занимались тем, что щипали заводских работяг и разбойничали. Еще Вася постоянно устраивал разборки с другими бандитами.
Следом по кругу стоял район «Бывалый». Этим районом заправлял Серега по той же кличке. Почему его так звали, никто не знал. Там находилась фабрика, где я работал, и пара государственных магазинов, а в остальном, как и в первом, пруды да рощи с беседками. Никто не знал точно, чем занимался Серега. Там всё крутилось вокруг фабрики. Официально фабрика производила сыпучие материалы. Однако назначение этих материалов оставалось в тайне. Как и Серега. Я его даже не видел ни разу. Но много слышал. Очень сильный, мог уложить десятерых, не напрягаясь, и молчаливый.
Третий район, «Жир», контролировал Митя-Жирдяй. Этот район был полностью спальный, без всяких производств и магазинов. Старинные толстостенные желтые дома занимали весь район. Стены были настолько толстые, что выдержали бы небольшой ядерный взрыв. Но самое интересное было в подвалах. Там находилась целая сеть различных древних тоннелей, ведущих в неизвестном направлении. Там и мутил Жирдяй свои темные делишки. Официально наш город считался закрытым из-за фабрики и завода. Но через тоннели появлялись и исчезали люди. И всё это контролировал Жирдяй. Его я знал с детства. Хитрый, скользкий и жирный ублюдок.
«Мечты». Район с самым странным названием, и нисколько не соответствующий ему. Главного по району звали Мехти, азербайджанец. Мехти даже не созвучно «Мечты», но вот кто-то один раз так сказал в детстве, с тех пор так и прицепилось. Весь район занимал один большой рынок. Там можно купить всё, что душе угодно, и продать всё, что пожелаешь. А еще там можно всё потерять! И себя в том числе. Кто-то постоянно распускал слухи о том, что на рынке исполняются все мечты, приходишь ни с чем, а уходишь богатым. Люди шли на рынок за мечтой, а получали огромные долги и кабалу на всю жизнь.
Все четыре района стояли вокруг заброшенной стройки, закрытой глухим высоким забором. Оттуда изредка поднимались клубы белого пара, да завывали сторожевые псы. Насколько я помню, за забор никто и никогда не пытался попасть.
Серега-бывалый и Вася-ветер никогда особо не прятались, шли на разборки впереди братвы и поэтому ушли рано, и оставили мощный след в истории нашего городка. Ходили слухи, что это мой брат причастен к их устранению. Я его, конечно, не спрашивал, но если это так, то ничего удивительного. В детстве они все были очень дружны, но, повзрослев, мой брат выбрал другую сторону и очень поменялся.
Жирдяй и Мехти были похитрее, остались живы и правят до сих пор своими районами, хоть и не так в открытую, как раньше. Мехти, например, вообще давно никто не видел, и ходят слухи, что он вообще не в городе. А Жирдяй вполне себе хорошо живет и особо не прячется, скользкий как рыба, ничем не проймешь. С любым может договориться. Вроде и с моим братом, говорят, договорился.
«ДэДэ» — это сокращённо «добрый друг», но некоторые личности за глаза называли меня «ТэДэ», что значит «трусливый друг», и в чём-то они были правы, я трус ещё тот, не то что мой брат.
Я прошёл все ларьки и вышел к забору. Вдоль него тянулась маленькая тропинка, которая вела на остановку. Оттуда на автобусе я добирался на работу. И всё бы ничего, да сегодня, видимо, не тот день, чтобы всё шло как по маслу.
Сначала в небе мелькнула тень, буквально на секунду, а потом прямо передо мной грохнулась она.
Бледная, худая и абсолютно нагая. Длинные пепельные растрёпанные волосы, голубые с матовым оттенком глаза, бледные соски едва выделялись на груди. Длинные тощие ноги, а между ними, там, где должна находиться вагина, виднелся грубый неаккуратный шов. Лицо милое и невинное. Кожа тонкая, словно плёнка, готовая вот-вот лопнуть. Девушка протянула мне руки и сказала:
— Я пришла дать тебе любовь!
Странная ситуация. Ещё и с похмелья. Хотя с похмелья я бываю часто. Но такое?
— Я на работу опаздываю, сейчас не до любви, — сказал я, обошёл её и потопал на остановку. Девушка встала и поплелась за мной. Не дойдя до остановки, я остановился и повернулся к ней. Передвигалась она очень странно, будто только научилась ходить.
— Что с твоими ногами?
— Я впервые хожу. — ответила девушка.
— А как до этого передвигалась?
— Летала. Я же ангел.
— Что же сейчас не летаешь? — ухмыльнулся я.
Она повернулась ко мне спиной. Между лопаток торчали обрезки крыльев, а на копчике — маленький срез хвоста.
— На земле нельзя с крыльями и хвостом. Такие правила. Поэтому мне всё срезали.
Я снял футболку и подал ей.
— Накинь, а то замёрзнешь, и здесь нельзя голой ходить, такие правила.
— А там чего такое? — спросил я, указав на её зашитую промежность.
— Это мне сделали перед тем, как сбросить. Потому что я больше похожа на женщину. На верхней площадке нет половых разделений, гениталии отсутствуют. Ангелы не плодятся и почти все одинаковые. А здесь необходимо быть в роли либо мужчины, либо женщины. Девушка подняла голову и, в упор глядя на меня, резко сказала: — И я женщина! Твоя женщина.
— Какой ещё площадке? — спросил я.
Она направила указательный палец в небо. Я посмотрел наверх. Пустая синева посмотрела на меня в ответ. Я отвернулся и пошёл дальше по тропинке вдоль забора, а она тащилась за мной следом.
И тут я его и услышал. Глубокий, протяжный и ровный звук, похожий на то, как ветер гудит в трубе. Я остановился и повернулся.
— Я умею любить, я тебе докажу. — сказала девушка, но я не слушал.
— Ты слышишь этот вой?
Она сделала виноватое лицо, и смутилась. — Это из-за меня, но ненадолго, не волнуйся.
Я внимательно посмотрел на неё, выпучил нижнюю губу.
— Блин, я на работу точно опоздаю, бывай, как там тебя. Я махнул девушке, резко развернулся и ускорил шаг. Она пробормотала вслед:
— Я ангел, и здесь только ради тебя.
Я вышел наконец на остановку, до приезда автобуса оставалось десять минут.
— Ангел, этого ещё не хватало, — сказал я вслух. Ангелица отстала, и я на всякий случай спрятался за остановку, и хотя вокруг никого и не было, мне всё равно было неловко. За остановкой начинался спуск к небольшой речушке, от которой веял специфический запах. Я сел на корточки и попытался меньше вдыхать речные ароматы, от которых подташнивало. Послышался звук шагов, не похожих на её шарканье. Я вышел из-за обстановки. Там стоял Серёга с работы, по кличке «Говорят», мой коллега по работе, очень интересный персонаж.
— О-о-о! «ДэДэ», здорова! Говорят, сегодня похолодает, а ты чего-то легко оделся, а ещё говорят, кто-то с неба упал, прикинь? — Серёга начал в своей обычной манере.
— Привет, Серёга, как сам? Ты сегодня поздно что-то, обычно раньше приходишь.
— Ты не поверишь, «ДэДэ», столько нового с утра, ты слышал этот вой?
Не успел я ответить, как из кустов выползла ангелица, нашла меня всё-таки. Я подошёл поближе к Серёге и прошептал на ухо:
— Не говори, пожалуйста, что мы ждём автобуса.
Серёга понимающе кивнул головой. В этот момент я увидел приближающийся автобус. Нужно было срочно что-то предпринять, чтобы избавиться от этого чудаковатого существа.
— Эй ты, пойдём кое-что покажу. — крикнул я ангелице. Она, как верный пёс, заковыляла ко мне, глупо улыбаясь. Я зашёл за остановку и сел на корточки. Она подошла и села рядом со мной. Я показал ей на речку внизу.
— Видишь, там речка, если долго смотреть, можно увидеть, как золотая рыбка выпрыгивает из воды.
Ангелица серьёзно посмотрела на меня и сказала в ответ:
— Такая импровизация ради корыстных целей? Это так необычно! И прекрасно!
Тут я услышал звук открывающихся дверей, вскочил на ноги и резво забежал в автобус. Когда двери закрылись и мы поехали, ангелица выползла из-за остановки и жалобно посмотрела мне вслед. Чувство жалости было мне незнакомо с детства, поэтому я отвернулся и погрузился в свои мысли, а когда мы приехали, и вовсе забыл про неё. Рабочий день прошёл в обычном режиме: похмелье, головная боль и Серёга - «Говорят». Говорят то, говорят сё, и так весь день, я уже привык. Когда он сильно раздражал, я просто говорил ему: «Серёга, сходи покури, друг». Я не курил и немного отдыхал, когда он уходил на перекур. Работа наша была весьма специфическая и секретная, как и весь город, вход и выход строго по пропускам. Да и в город так просто не попасть, а выйти из него вообще невозможно.
Когда мы закончили работу, прошли на выход через многочисленную охрану, Серёга сразу пошёл домой, а я к ларьку за пивом. Напиваться не планировал, только немного расслабиться для того, чтобы лучше спать. Холодное пиво растеклось по телу, словно масло, я зашёл в автобус, сел в кресло, прижался головой к стеклу, закрыл глаза и задремал. Мне приснились родители, я ещё маленький, в нашей квартире очень темно, работает телевизор, там показывают старое кино, я вижу силуэты родителей, мама сидит на диване, а отец в своём кресле, их лиц не видно, они смотрят телевизор и молчат, всегда молчат.
Я вышел на той же остановке, оглянулся по сторонам, на горизонте никого, так у нас бывает. Город небольшой, народу много, но иногда посреди бела дня всё как будто вымирает на некоторое время, раз — и никого. Но вот как из-под земли явился тип, рабочий серо-синий комбез, огромное пузо, белая грязная футболка, растрёпанная рыжая борода, такая же растрёпанная непонятная причёска, типичный обыватель спального района, трудяга, любитель пельменей и пирожков с мясом, надменный и в то же время очень глупый взгляд.
— Строю дом, строю дом, строю дом! — повторял он одну и ту же фразу, смотрел прямо перед собой, не спеша шагая ровными шагами, поднимая колени чуть выше, чем обычный человек. Он прошёл мимо, не обращая внимания на меня, продолжая твердить. — Строю дом, строю дом, строю дом.
Послышался ещё голос. Только с протяжкой. — Строоюю дом! Строоюю дом! Строоюю дом!
С другой стороны появился ещё один тип, похожий на первого, только борода светлая, и более ухоженный. Этот говорил то же самое, только немного громче и растягивая слова. Они оказались рядом, остановились, замолчали ненадолго, и началось.
— Из чего строишь?
— Из кирпича, а ты?
— А я из бруса. Котлован?
— Нет, демонтаж. Клеишь?
— Сверлю!
Небольшая пауза, потом они начали снова. Эти ребята могли продолжать свою болтовню очень долго, хоть до утра. Когда-то они приехали к нам строить город, жили в бараках, работали на стройках. Потом план и стройки закончились, а ребята остались, выросли, повзрослели, их хорошо кормят, у них есть жильё, жёны, дети, но нет работы, и уехать из закрытого города невозможно. Так и болтаются по улицам.
За остановкой послышалось знакомое шарканье, я сразу вспомнил, что произошло утром, а ещё вспомнил, что нужно смыться.
— Любимый? Ты здесь?
До рощи далеко, рядом с остановкой стоит ларёк с надписью «овощи-фрукты», окна давно закрыты, и непонятно, работает ли он. На дверях нет замка, я дёрнул дверь, закрыто изнутри.
— Я должна дать тебе любовь, я докажу свою любовь, это моё призвание! Это мое предназначение!
Она всё ещё бродила за остановкой и вот-вот должна была выйти, как вдруг дверь в ларёк открылась. Я не задумываясь влетел туда. Внутри сидели трое азербайджанцев в чёрных кожаных куртках, двоих я часто видел на районе, а вот третьего не сразу узнал. Это был Мехти. Тот самый Мехти, главный на районе-рынке «Мечты».
— Привет, «ДэДэ», давненько не виделись. — сказал Мехти. — Как поживает твой уважаемый брат?
***
Он хорошо знал моего брата, в школе они сильно враждовали и дрались, потом подружились, прокрутили вместе какое-то дело, а затем брат уехал служить. Мехти тогда пропал из виду. Многие искали его, в том числе и спецслужбы, поэтому увидеть его вот так - это большая «удача».
— Он на службе. — ответил я. Другой азербайджанец, тот, что справа, сказал.
— Купи помидор, «ДэДэ»?
Он сунул руку под табуретку, на которой сидел, и достал из ящика большой ярко-красный томат и кинул мне. Я поймал его и тут же пожалел об этом.
— Нет аппетита, не хочу.
— Братан, ну ты чего, взял товар и заднюю включаешь.
Я хотел было сказать, но он меня перебил.
— Сто рублей!
— Сколько? За один помидор? Идите на хрен.
Мехти встал и пошёл на меня.
— «ДэДэ», ты что, друг, зачем ругаешься?
Другой азербайджанец, который молчал до этого, сказал с усмешкой.
— Мехти, не бей его слева. А то психанет.
Мехти уже замахнулся правым кулаком, как дверь открылась, и в проходе появилась ангелица.
Азербайджанец, который кинул помидор, присвистнул.
— Это что за куколка?
Я посмотрел на ангелицу, она изменилась с последней встречи, черты лица округлились, кожа налилась розовым цветом, а грудь заметно увеличилась и выпирала из-под футболки.
— Любимый, я уже думала, что потеряла тебя.
Я не успел ответить, Мехти был быстрее, он схватил её за руку, и громко сказал.
— Любимая, да я давно уже здесь, я. — Мехти немного осёкся, посмотрел на своих земляков и продолжил.
— Да мы тут давно уже тебя ждём, и любимая. Заходи же, дорогая, фруктиков хочешь? Вина?
Ангелица смутилась от такого внимания к себе и не решалась что-то ответить, я же не стал ждать дальнейшего развития событий.
— Развлекайтесь! — бросил я напоследок компании торгашей, выскочил на улицу, быстро забежал за остановку и прислушался. Из ларька никто не выходил. Тогда я быстро вышел на тропинку и побежал домой тем же путём, каким пришёл сюда утром. Быстро пройдя рощу вдоль забора, я вышел на улицу ларьков.
Работа кипела, рабочий люд возвращался домой, большинство в сильном подпитии, и продавцы не стеснялись пользоваться этим. Они зазывали прохожих под любым предлогом: покурить, выпить, перекусить, продукты, товары промышленного назначения. Азартные игры, женщины, всё что угодно, главное, чтобы было чем заплатить. И люди платили. В нашем городе у людей водились деньги. Зарабатывали по-разному. Кто-то честным трудом, а кто-то наоборот.
Я подошёл к подъезду, навстречу вышла местная бабка Клавдия, в руках она держала чёрный пакет.
— Здравствуй, Клавдия!
Она уныло озиралась по сторонам и, не глядя на меня, буркнула.
— Как скажешь.
Клавдия внимательно посмотрела в кусты рядом с домом и стала звать кошек.
— Кис-кис-кис, мурзик, барсик, мушка.
Она кормила местных кошек каждый вечер, людей не любила, жила одна. Из кустов на зов выскочила белая гладкошерстная кошка, довольно крупная и упитанная, она подбежала к Клавдии и стала тереться о ноги.
— О-о-ой, Мусенька, ты где пропадала, дорогуша. — Ласково защебетала Клавдия, достала из пакета большой кусок мяса и подала белой кошке, та встала на задние лапы, схватила мясо и убежала обратно в кусты. Сразу после неё из кустов пошли другие кошки и коты, они не выглядели такими ухоженными, как Мусенька. Облезлые, тощие, некоторые хромали, они медленно шли к Клавдии. Кошек в нашем городе было много. Кошки и коты везде, просто кошачий город какой-то. Собак я не видел, но слышал, за большим забором они часто лают и иногда воют.
Я прошёл мимо Клавдии и кошек, зашёл в подъезд, не спеша поднялся по лестнице на свой этаж. Открыл дверь, зашёл в прихожую, разделся полностью и прошёл на кухню, сел на стул. В дверь постучали. Я пошёл на стук и открыл дверь. На пороге стоял тип. Лицо знакомое, не помню откуда, но я его знаю.
— Привет, «ДэДэ»! Давай выпьем?
Дальше всё было как в тумане.
Ночью опять приснились родители. Гостиная, темно, в телевизоре скачут картинки. Мать где-то в углу, ее силуэт едва различим во мраке. Отец сидит рядом со мной. Он увлечённо смотрит телевизор, потом поворачивается, встаёт и говорит.
— Уйди с дороги, «ТэДэ».
Я удивлённо смотрю на него. Так меня называли только недруги за глаза. «ТэДэ» значит — трусливый друг.
— Я не трус, я добрый! — пытаюсь ответить максимально уверенно, но вместо этого говорю смешным детским голосом. Я совсем маленький, а отец очень большой. Чтобы посмотреть ему в глаза, я сильно задираю голову. Он злобно смотрит на меня и говорит.
— С дороги, мелочь!
Потом я вижу, как его огромная нога поднимается и летит на меня. Это последнее, что я помню после пробуждения.
***
Мы все выросли и воспитаны здесь с самого детства. Город маленький и не рассчитан на семьи с детьми, только на рабочих. Расширять его запрещено. Это потом решили, что детей целесообразно отправлять в отдельный школьный городок. Мы застали времена солянки. Взрослые думали только о том как выполнить план и отдохнуть. Детям и взрослым было тесно в маленьком закрытом городе. Мы постоянно путались под ногами у взрослых. Те кто пошустрее выкручивались и выживали, а неуклюжим неудачникам хорошо прилетало. Они становились инвалидами, или вовсе погибали. Такой вот естественный отбор.
***
Утро получилось ужасное. Я проснулся в проходе между туалетом и прихожей, головой ближе к унитазу, а ногами наружу. А ещё в квартире кто-то был. Обычно все расходились к утру, и я всегда просыпался один. В редких случаях после попоек в квартире оставались люди.
Только вот память стала подводить, и то что происходило в этих попойках я не помнил. И не только я, все участники тоже не могли вспомнить что было. Так появились великие тайны попоек.
На кухне кто-то был, я его не видел, но чувствовал, как он молча сидит за столом и ждёт меня. Когда я наконец вылез, то увидел сидящего за столом мужчину, одетого в деловой выглаженный костюм черного цвета. Он был немного похож на меня, только постарше. Это мой старший брат.
— Ну здравствуй. — Сказал он глядя на меня в упор, немигающим взглядом. Кроме него я не встречал подобного у других людей. Лицо словно каменное.
— Привет брат. —Ответил я
— Ты приехал в отпуск?
—Нет.
Брат всегда был невозмутим.
— Я слышал ты встретил Мехти?
— Да, это был он.
— А что было потом?
— Не знаю. Я убежал.
— Я слышал, его кто-то отравил?
— Не знаю ничего об этом. — Ответил я и почувствовал сильный сушняк. Брат протянул стакан с водой.
— Давно его ищу.
— Не только ты. — Немного нагло ответил я.
— Одевайся, покажешь мне всё.
— Мне бы надо на работу.
— Возьмешь сегодня выходной, это важно. Мехти нужно найти!
Мой брат занимал важный пост в службе безопасности. Его все боялись. Даже самые крутые барыги на рынке. Когда он приезжал, некоторые даже закрывали свои ларьки на время. Меня однако не боялись, и когда брата не было все вели себя довольно нагло и говорили про него гадости.
— Давай быстрее, мне некогда. — Нетерпеливо заговорил брат, встал, подошёл к двери, кинул мне какую-то одежду и вышел, кинув напоследок.
— Жду!
Я взял одежду. Это был джинсовый комбинезон, и белая майка. Я быстро оделся. От резких движений закружилась голова. Я подошёл к холодильнику в надежде найти чего-нибудь попить, и нашел там целую чекушку водки. Не долго думая, положил её в карман и вышел из квартиры. Брат на площадке курил.
Мы вышли из дома, пошли тем же путем, которым я хожу на работу каждое утро. Все ларьки уже открылись, но когда мы к ним приблизились, за прилавками никого не было. Словно вымерли. Брат даже не взглянул в их сторону, он твердыми шагами шел туда, куда я ему указал.
Когда мы прошли ларьки, я оглянулся, из-за углов выглядывали испуганные лица продавцов. Увидев, мой взгляд они опять исчезли. Так они боялись моего брата. Я не испытывал каких то особенных чувств типа гордости, или тщеславия от того, что мой брат очень крутой. Мне абсолютно наплевать. Я конечно любил его, и родителей любил, но по своему.
Мы прошли по тропинке рядом с забором, где вчера на меня упала тощая бледная ангелица. Вышли к остановке, я указал на ларек «овощи-фрукты». Брат сказал.
— Иди. Я найду тебя когда надо будет.
— Хорошо брат.
И я пошел. Здесь оставаться не хотелось, домой тоже не вариант. Подошел автобус, я запрыгнул внутрь, сел подальше в угол, достал маленькую бутылку с водкой, чуть отхлебнул. По телу потекла приятная теплота и легкость. Интересно, что сделает брат когда найдет Мехти? Убьет его? Или посадит в тюрьму? А может ничего не сделает, они поговорят и разойдутся.
Автобус подъехал к центральному рынку, место сосредоточения разномастных людей и сил нашего городка. Здесь прокручивались различные темные делишки, пропадали и появлялись люди. Вдруг среди этого коммерческого хаоса я увидел мою ангелицу. Белая футболка испачкана коричневыми пятнами. На правом колене чернел большой синяк, на подбородке и вокруг правого глаза виднелись гематомы и подтеки. Она стояла одна с потерянным взглядом, босая, жалкая, волосы слиплись и торчали в разные стороны. Люди сторонились ее и обходили на приличном расстоянии. Ангелица подняла голову, увидела меня и глаза ее засияли. Сквозь стекло я услышал как она закричала.
— Любиииимыыыййй!
Она рванулась за автобусом, но споткнулась и грохнулась прямо в лужу, мгновенно вскочила и побежала дальше, но автобус оказался быстрее. Хорошо, что здесь нет остановок. Я с опаской посматривал назад, ее больше не видно. Автобус доехал до конечной. Тут есть одно хорошее местечко, подходящее для того чтобы выпить в одиночестве. Правда долго один я не бываю. Всегда появляются мутные личности и попойка приобретает новый цвет. Рядом с фабрикой в поле стояла небольшая самодельная беседка. Откуда она здесь взялась, никто не знал. Я дошел до нее, внутри никого не было. Сел на скамейку, достал водку, выпил. Потом еще.
— ДэДэ! Здорова! Слыхал твой братан в городе? Это бля новость!
Игнат. Местный. Не самый худший вариант.
— Здорово Игнат! Ты сам то чего? Как вообще?
— Да я нормально! Вот из окна увидел, кто-то нашу беседку занял! Думаю надо сходить, разобраться! Это что у тебя? Водочка? Угостишь?
— Садись давай, не нависай над душой!
Игнат бухнулся рядом, я дал ему бутылку, он дернул из горла, вздрогнул, засмеялся.
— Неплохо! Ну дак чего там с твоим братом? Весь город на ушах стоит, на «Мечтах» только об этом и говорят. Мол он за Мехти приехал, а Мехти уже и в живых нет, а вроде и есть.
— Мехти живой.
— Да ладно! Это тебе брат сказал?
— Нет.
— Хм. Откуда тогда знаешь?
— Я видел Мехти.
Игнат выпучил глаза на меня.
— Дай ка еще глотнуть.
Он выпил, присвистнул и сказал.
— Вот это новости, час от часу не легче. Мехти, значит живой! А если остальные?
Игнат посмотрел на меня, потом в сторону с удивлением.
— Бля! Это еще кто?
Я услышал знакомое шарканье. Да как она меня находит? Это ангелица. Нашла меня.
— Любимый!
Игнат с выпученными глазами и тупой улыбкой посмотрел на меня.
— Это она тебе что ли? Бх! Ха-ха-ха! — Игнат дико заржал как лошадь.
— Да! Это она мне, совершенно верно! — Обреченно ответил я.
— Любимый! У меня мало времени! Нужно спешить, иначе произойдет страшное!
Игнат ответил за меня.
— Дорогуша! Страшнее чем ты ничего быть уже не может.
И он был прав, ангелица сильно сдала с нашей последней встречи. Она сильно хромала на почерневшую ногу, источала странный запах. Не противный, но и не приятный, похоже на копченую рыбу. Ангелица кое-как забралась в беседку.
—Что с твоей ногой?
— Это люди с которыми ты оставил меня в последний раз. Я их предупреждала, что внутри меня яд, но они не послушались. Люди физически намного сильнее ангелов, я ничего не могла им противостоять. Один держал меня, хотя в этом не было необходимости, а тот, с которым ты разговаривал, вставил свою плоть в мою.
У Игната по мере того, как она рассказывала, широко раскрывался и снова закрывался рот, а глаза просто выпучились до невозможности.
— Да что это за херня!
Тихо прошептал он то ли мне, то ли сам себе.
— От этого яда нет лекарств, пострадавший умирает очень медленно и очень мучительно. Это может длиться до месяца, а то и за несколько дней закончится. Тут всё зависит от астральной оболочки человека. Этот человек будет умирать долго, его астральная оболочка очень повреждена. — Продолжала ангелица.
Игнат наконец пришел немного в себя. Он подал мне бутылку и быстро свалил, напоследок сказав.
— Больше не пью нафиг!
Я помахал ему рукой.
Ситуация действительно странная. Но я почему-то был спокоен, будто где-то внутри уже готов к этому.
— А как моя оболочка? Я быстро умру?
— Твоя астральная оболочка невероятно крепкая и стабильная. Ты избран высшими силами!
— Для чего?
— Для спасения!
Я задумался, мысль о быстрой смерти зацепила меня острым крючком и болталась в голове. О смерти думал часто, что да как.
Стабильная астральная оболочка? Вот почему я такой пофигист? Что потом будет? Как это будет? А боль? Чем сильнее боль, тем легче отходняк будет! А если боль очень сильная и окончательная, потом вечный отходняк? Вечный кайф?
Я ощутил внезапный приступ тошноты. И причина стояла рядом со мной. Как же меня она заколебала! Чокнутая бледная сука! Ни трахнуть, ни отвязаться!
Я оттолкнул ангелицу и быстро пошел в сторону. Она упала посреди беседки, грязная футболка задралась, обнажилась заштопанная промежность. Там все разбухло и налилось бордовым цветом.
— Ох, блин! Нужно валить отсюда побыстрее, а то эта ядовитая хрень лопнет и зальет всё вокруг, — подумал я и быстро пошел от ангелицы, она же кричала и пыталась встать, но, судя по грохоту, снова упала.
— Любимый! Ты избранный! Ты спаситель! Поверь мне! Если не ты, то больше никто! ТЫ избран для спасения, но если ты отречешься, тогда! Тогда…
Я не услышал последних слов, вышел из рощи, быстро прошел по тропинке к остановке. Автобус как раз подъезжал, я запрыгнул в открывшиеся двери, проскочил назад и сел на угловое сидение.
Если бы меня сейчас спросили: «Куда?» Я бы ответил: «Как можно дальше! В другой город! В другой мир! В другое измерение!»
Автобус наехал на большую кочку, я подскочил, ударился головой о потолок и отключился.
Я снова в ларьке «Овощи-фрукты». Слева направо сидели: мой брат, Мехти-мечтатель, Вася-ветер, Серёга-бывалый и Митя-жирдяй!
Первый начал брат.
— Тебя избрали, брат! Не каждый день такое случается. Что ж ты мечешься? Иди спасай!
Брат неприятно усмехнулся после сказанного.
Мехти продолжил.
— Братишка! Спасатель? Кого вы собираетесь спасать? Ты?
Он перевел взгляд на брата.
— Ты можешь только убивать. А ты.
Он снова посмотрел на меня.
— Ты можешь только брусочки свои шлифовать! И бухать! Больше ты ничего не умеешь! Спасителей здесь не было и нет!
Вася-ветер впрягся в разговор.
— «ДэДэ» хороший мужик, спокойный. То, что он делает, никто больше не умеет в нашем городе. Куда бы мы без него, город у нас маленький. Да еще и закрытый. На таких, как «ДэДэ», всё и держится.
— И братан! Братана не забывайте! Если бы не братан, где бы вы были? — Сказал Жирдяй и с хитрой улыбкой посмотрел на Васю и Серёгу.
Серёга угрюмо посмотрел в ответ и пробурчал. — Мы были бы живы! Видит бог, настанет и твой черед, жирный.
Жирдяй с хитрой улыбкой посмотрел на Серёгу. Потом на меня.
— «ДэДэ»! Ты заходи в гости-то, что-то давно не бывал у нас. Заходи, почирикаем!
Я пришел в себя. Дороги у нас очень плохие. Их периодически ремонтируют, но они тут же разваливаются буквально на глазах. Это всё земля, очень нестабильная и изменчивая, ходуном под ногами ходит. Зато у нас крепкая и проходимая техника, особенно автобусы.
Двери открылись. Это район «Жир». И, кажется, тут меня приглашали в гости. Я выскочил из автобуса на свежий воздух. Контора «жирдяя» находилась в подвале общаги, прямо рядом с тем самым забором. Наверно поэтому он и остался в живых до сих пор.
Под этими общагами располагались многочисленные подземные проходы, где при желании и хорошем знании местности можно быстро исчезнуть и так же быстро появиться, если это будет нужно.
Тяжелая деревянная дверь со скрипом отворилась, и я вошел в подвал. Темный узкий коридор, стены выкрашенные в желтый цвет. Стены здесь были намного толще коридоров и комнат. Электричества в подвалах никогда не было, и неспроста. Освещение сподручное. В коридоре мрак, идти надо на ощупь. Внутри, как правило, всегда пусто, и споткнуться не обо что. При знании местности по стенам можно быстро пройти. Всё это сделано специально. Если вдруг облава, там уже никого не найти.
Я шел, выставив руку вперед, пару раз шаркнул стену правым боком, потом уперся в дверь. Толкнул. Дверь с легкостью открылась. В полумраке на старых диванах сидело шесть человек: три китайца разных возрастов и два одинаковых араба с густой растительностью на лице. Шестой, Жирдяй, сидел посередине, постаревший и еще больше жирный, чем раньше. Огромный бесформенный шар с головой.
— О-о-о! Какие люди!
Жирдяй поднял свои маленькие ручонки и повернулся к гостям.
— Ребята, познакомьтесь! Это «ДэДэ»! Наш уважаемый «ДэДэ»! Очень хороший и интересный человек, в нашем городе он занимается важным и ответственным делом. Я вам уже рассказывал про нашу известную на всю страну фабрику?
Один из арабов что-то пробурчал на своем, китайцы тоже оживились, забормотали, но я не понял ни слова.
— Не вникай, «ДэДэ», это наши дорогие гости! За их счет наш город процветает! — Жирдяй хитро улыбнулся.
— Я всегда думал, что наш город процветает за счет завода и фабрики, — подумал я.
Жирдяй словно прочитал мои мысли.
— Не вникай, «ДэДэ»! Не вникай! Ты какими судьбами здесь?
— Ты же сам меня позвал!
Я сейчас немного смутил самого хитрого бандита нашего города.
— М-да? Что-то не припомню.
Жирдяй действительно смутился, но его тут же отвлекли. Пожилой китаец что-то пробормотал Жирдяю на своем, а тот в ответ начал объяснять уже на нашем языке.
— Да. Это тот самый порошок. Его привозят прессованным в брусках. И вся заковырка в том, что эти бруски нужно качественно перетереть в пыль и расфасовать по мешочкам. Здесь не допускается никакая техника, только ручной труд. Да и рука не каждая подойдет.
Теперь же в разговор вклинились арабы. Они жестикулировали руками и что-то громко говорили. Жирдяй сделал успокаивающий жест рукой, и они замолчали.
— Волнуются они за тебя, «ДэДэ».
Жирдяй обратился ко мне.
— Это же наши главные потребители. Ты неважно выглядишь, вот они беспокоятся. Надо бы тебя в порядок привести, «ДэДэ»!
Я услышал, как хлопнула входная дверь. И снова знакомое шарканье.
— Ого. Ты кого-то привел, «ДэДэ»?
— Это за мной. Докопалась до меня, сил нет.
Дверь открылась. В комнату тихо вползла ангелица.
— Как она меня находит каждый раз?
Я только сейчас заметил, что она невероятно тихо движется, только подбитую ногу волочит, и из-за этого слышится это специфичное шарканье. Она была вся сырая с головы до ног, ещё больше почерневшая, грязная футболка облипала тощее тело. Жирдяй сразу оживился, я знал, что его вкусы в женщинах были очень специфичны.
— Мама дорогая! Это что за принцесса? — Возбужденно воскликнул он, китайцы и арабы тоже залепетали, похоже, она всем была по душе… Кроме меня.
— Любимый! — Начала она опять свою песню.
— Я здесь, дорогая! — Жирдяй среагировал мгновенно.
— Если любишь меня, докажи! — Прорычал я.
— Как? — Проревела ангелица. — Отстань от меня! — Рявкнул я, встал и направился к двери. Ангелица потянулась было за мной, но арабы схватили ее и потащили к Жирдяю.
— Только не суйте в нее ничего, она вроде как ядовитая внутри. — Кинул я напоследок.
— Мы будем предохраняться! — Громко хохоча ответил Жирдяй.
Я быстро выскочил в темный коридор, хлопнул дверью, на ощупь скоро прошел до дверей и вышел наружу. После спертого воздуха подвала, свежие потоки кислорода наполнили мои легкие свежим холодком. Я пошарил во внутреннем кармане, нащупал бутылку и достал. Внутри еще оставалось немного водки, я открыл и одним махом залил всё в себя. Пустую бутылку со всего размаха разбил об стену и пошагал прочь.
Я прошел вдоль через весь этот «жирный» район. Сквозь желтые, одинаковые коробки с маленькими блеклыми окнами, из которых торчали унылые физиономии, я шел, волоча свои худые ноги, словно таракан.
— Эй, «ДэДэ»! Куда полетел? — Кто-то окликнул меня, я оглянулся. Длинноволосый парень в черном пальто махал мне рукой.
— Ты меня не помнишь? — Засмеялся он. — Ты был в доску пьян! Вчера у тебя на хате мы круто оторвались!
— Ага… Круто. — Не очень радостно ответил я.
— Ты слыхал? Сегодня будут открываться врата!
— Нет. Что за врата?
— Врата забора, вокруг которого наш город стоит, их, кажется, не открывали много лет. Старожилы вообще не помнят, чтобы их когда-то открывали. Погнали с нами, скоро автобус подойдёт, туда и рванем, повеселимся!
— А выпить есть чего? — спросил я.
— Этого всегда навалом, «ДэДэ»! —
Ответил парень в пальто.
Он и еще несколько ребят двинулись на окраину района к остановке. Автобус стоял на месте. Несколько уже пьяных мужчин удерживали двери и орали.
— Мы хотим на открытие! На открытие нас вези! Давай! А то сейчас морду начистим!
Водитель, судя по всему, не хотел ехать, но, увидев набегающую толпу, сдался. Мужчины, громко разговаривая и грозя кулаками, залезли в автобус, следом ребята помоложе под предводительством парня в пальто, и я последний зашел и встал к заднему стеклу.
Колеса автобуса закрутились, но мы остались на месте. Такое бывало и раньше, земля вязкая, но люди всегда берут свое. Автобус дернулся, потом еще раз, но остался на месте. Колеса буксовали на месте, не в силах вырваться из грязи. Мужики заорали водителю, чтобы открыл двери. Тот повиновался, и все высыпали на улицу. Обошли автобус и начали толкать. Автобус дергался, но стоял на месте. Мужики и молодые парни толкали автобус, черная грязь с колес летела им на одежду, на лицо, но всем было наплевать.
Когда наконец автобус удалось вытолкнуть из ямы, все вернулись внутрь. С ног до головы, лица и одежда была испачкана черной вонючей жижей. Они дико смеялись и толкались, словно животные, их нисколько не волновал внешний вид и ничего вокруг, все хотели лишь одного, увидеть открытие загадочных врат.
— Любимый!
Ее голос сильно изменился. Со словами в горле раздавались хриплые бульканья. Теперь и вторая нога почернела. Руки неестественно изогнулись, как поломанные ветки. Голова болталась на шее, будто внутри не было костей, лишь кожа и вялые мышцы. Она медленно заползла в автобус, встала посередине и задергалась, как кукла на веревочке.
— Началось! Наконец-то! —
Прохрипела ангелица и задрала руками футболку. Ее зашитая промежность совсем разбухла, налилась сине-багровыми красками, и готова была вот-вот лопнуть.
Мужики сначала тихо притихли, глядя на это чудо, а потом в истерике начали громко смеяться и орать.
— Это ещё кто!!!
— Это ещё чтоооо!!!
— Какого хрена? Что это за фигня?
Люди кричали, возмущались и смеялись.
И тут ее промежность лопнула. Оттуда потекла липкая, страшно вонючая жидкость ядовито-желтого цвета. Ангелица подняла голову вверх и тихо заскулила. Среди пассажиров начался настоящий хаос. Кто-то дико смеялся, кто-то верещал от страха, кто-то пытался выскочить на ходу. Прибежала кондуктор, увидев, что из ангелицы что-то льется, она завопила.
— Это что за хрень! Кто? Кто это будет убирать, блин!?
Тут ангелица опустила голову и тихо прошептала.
— Это ангельский сок любви. Там, где он прольется, вырастет древо спасения. Вы! — Она подняла руку, указала на людей.
— Вы все будете спасены!
Но ее никто не слушал. Мужики от этих слов заржали как лошади, а кондукторша закатила истерику.
— Дура! Здесь железный пол! На нем не растут деревья. А оттуда! — Кондукторша ткнула пальцем на промежность ангелицы, — течет не сок!
После этих слов люди сзади ещё громче засмеялись, и мне показалось, их смех начал напоминать рёв.
Автобус остановился. Я вышел первый, за мной ковыляла ангелица, через дыру в ее футболке виднелись болтающие клочки разорванной промежности. Я подал ей руку, она взяла ее и медленно пошла в сторону врат. Только сейчас я заметил, как она поменялась. Длинные корявые пальцы крюками полностью обхватили мою кисть. Обе руки почернели, покрылись буграми. Лицо тоже почернело и искривилось.
— Сними с меня одежду! —
Прохрипела она кривым и почерневшим ртом. Я взял за верх футболку, которую днём ранее дал ей сам, и потянул на себя.
Это уже была не та бледная ангелица, упавшая передо мной. Ее тело полностью почернело и покрылось буграми. Сзади на месте копчика вырос длинный извивающийся хвост с жестким костяным треугольником на конце. Она упала на колени, бугры под кожей зашевелились, словно там кто-то двигался. Лицо затрещало, нижняя челюсть выросла на глазах, скулы разъехались в стороны, губы распухли и налились багровым цветом.
Из автобуса полезли люди: пьяные, грязные, возбужденные. Они толкались, кричали и улюлюкали. Издалека напоминали грязных свиней.
Черное несуразное существо, бывшее недавно бледным ангелом женского пола, корявыми шагами направлялось в сторону врат. По мере ее приближения врата медленно и со скрипом начали открываться, оттуда послышался громкий вой. Я пошел за черной ангелицой, толпа сзади улюлюкала и свистела. За забором открылась огромная пропасть, из которой струился белый едкий пар. Ангелица подошла к самому краю, где ее скорчило еще больше. Она остановилась, опустилась на колени, ее лопатки зашевелились, разъехались в стороны, кожа на спине треснула, и наружу вылезли огромные, обтянутые черной кожей крылья. Вместо лица теперь у нее было месиво с глазами и огромной клыкастой пастью вместо рта. Черная ангелица прекратила меняться, встала во весь рост, расправила крылья, расставила ноги. Теперь это правда были уже не ноги, а длинные изогнутые лапы, заканчивающиеся каким-то подобием копыт с когтями. Она подогнула лапы и высоко подпрыгнула. Взмахнула крыльями и взлетела над пропастью. Я подошел к краю. Моему взору открылся глубокий бездонный провал, из-за пара не было видно, что там внизу. Но я чувствовал. Для этого не нужно зрение. Огромный горящий шар там, на дне. Крутился и плевался кипятком, миллиарды голосов вопили и стонали жалобными воплями, над ними стояли черные существа, подобные ангелице, и хрипло клокотали.
Моя ангелица сделала круг над пропастью и опустилась ниже, потом еще круг, и еще ниже, и еще.
Напоследок она взглянула на меня, и я на секунду увидел тот самый взгляд, когда она только упала передо мной бледная и нагая. После этого она резко пошла на снижение. Я развернулся и хотел было пойти уже обратно, но почувствовал сильный удар по голове. Своим длинным и мощным, как хлыст, хвостом она ударила меня прямо в висок. Как раз с той самой «доброй» стороны. Мозг внутри оторвался от левой стенки и намертво прилип к той стороне, которая вызывает сильную агрессию.
Из пропасти полезли черные псы, наверное те самые, что выли по ночам. Не замечая меня, они побежали к людям.
— Это всё стабильная астральная оболочка. — Пронеслось в голове.
В несколько прыжков псы ворвались в толпу людей, и огромные челюсти начали рвать сладкое мясо, наполненное всяческой дрянью, которую мы так любим. Мои глаза налились кровью и безудержной агрессией.
—Больше не «ДэДэ»!
Автор: Вик Октябрьский
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8828-angel-p.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: