День потянулся вязко, как студень на холоде. Никита ушел к друзьям. У них появились какие-то таинственные планы, связанные с рыбалкой и старой лодкой. Елена осталась одна в большом деревянном доме, наполненном скрипами и шорохами, значение которых она до сих пор не научилась различать. Телефон зазвонил около трёх, резко, требовательно, нарушая сонную тишину после обеденного часа. На экране высветилось имя Инны.
- Привет, — голос подруги звучал одновременно озабоченно и возбуждённо, как у человека, который спешит сообщить плохие новости, в тайне наслаждаясь эффектом, который они произведут, - Как ты там, в глуши?
- Нормально, — Елена села на кровать, прижимая телефон к уху, - Максим вчера уехал, мы с Никитой вдвоём.
Инна помолчала, потом выдохнула с театральной тяжестью.
- Лен,у меня новости. Не знаю, как сказать.
Сердце Елены дрогнуло, пропустило удар.
- Что случилось?
- Твой папа в больнице. Сердце прихватило, тромбы. Я вчера только узнала.
Комната вдруг закружилась перед глазами Елены. Она ухватилась за край тумбочки, пытаясь удержать равновесие. Отец, тот самый, что бросил их с матерью 8 лет назад ради молоденькой любовницы. Тот, кто не приходил на её день рождения, не звонил в праздники, а потом вдруг появлялся с дорогими подарками и виноватой улыбкой. Тот, кого она поклялась, никогда не прощать и прощала каждый раз, стоило ему позвонить.
- Насколько, Насколько всё серьёзно? - выдавила она, - Жить будет, — в голосе Инны послышалось странное разочарование, будто новость о выздоровлении отца Елены не входила в её планы. Но прогнозы осторожные. Возраст всё-таки да и образ жизни. Сама понимаешь.
- Да, — Елена понимала. Отец всегда жил на полную катушку, кутежи, молодые любовницы, рискованные предприятия. Он не умел экономить ни деньги, ни здоровья, ни чувства близких.
- А как ты узнала? — спросила Елена, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство.
Инна хмыкнула.
- От Лизы, его молодой жены. Мы случайно встретились в торговом центре. Она в положении, кстати, уже заметно. Ещё один ребёнок, ещё один наследник.
Елена сглотнула подступившую горечь.
- И ещё кое-что, - продолжала Инна с плохо скрываемым злорадством, - Завещание переписал. Тебе теперь только обязательная доля положена. Всё остальное Лизе и детям.
Удар был рассчитан точно. Не то, чтобы Елена рассчитывала на отцовское наследство. Нет, она давно научилась жить своим умом и своими силами. Но сам факт, что отец вычеркнул её из своей жизни настолько основательно. Это ранило глубже, чем она готова была признать.
- Откуда такие подробности? — спросила Елена, удивляясь собственному спокойствию.
- Лиза разоткровеничалась. Понимаешь, она сейчас в таком положении. Муж в больнице, беременность, маленький Андрюшка на руках. Вот и ищет поддержки.
Что-то неестественное было в этом объяснение, что-то фальшивое. Но Елена не могла сосредоточиться. Мысли метались между больным отцом, его новой семьёй и собственным чувством брошенности, которая оказалась давно изжила.
- Спасибо, что сказала, — наконец выдавила она, - Я позвоню в больницу.
- Да, конечно, — в голосе Инны появились заботливые нотки, - Я просто подумала, что ты должна знать. И ещё, — она сделала паузу, и Елена почувствовала, как напрягаются мышцы, будто тело готовилось к удару раньше, чем разум осознал опасность.
- Что ещё?
- Видела твоего Максима позавчера, — небрежно обронила Инна, - В ресторане Беладжио он был не один.
Сердце Елены сжалось на миг, перестав перекачивать кровь.
- С кем, не знаю точно, я не разглядела. Но женщина молодая, хорошо одетая.
Елена молчала, пытаясь вдохнуть воздух, которого вдруг стало мучительно не хватать.
- Может, деловая встреча, — продолжала Инна тоном, исключающим такую возможность, - Хотя обычно деловые встречи не заканчиваются поцелуями у машины.
Пауза долгая, оглушительная.
- Ты ошиблась, — наконец произнесла Елена, - Это не мог быть Максим.
- Ну, конечно, — в голосе Инны зазвучала наигранная заботливость, - Я просто подумала, что ты должна знать. На всякий случай, мало ли что.
После звонка Елена долго сидела, глядя в одну точку. Мысли путались, цеплялись друг за друга, как колючки репейника. Отец в больнице. Завещание переписано. Максим с какой-то женщиной. Всё это не складывалось в единую картину, но вместе создавало ощущение надвигающейся беды, как тяжёлые грозовые тучи, собирающиеся на горизонте.
Она набрала номер городской больницы, спросила об отце. Дежурная медсестра подтвердила.
- Да, Андрей Семёнович поступил с подозрением на тромбоз. Сейчас стабилен, посещения разрешены в установленные часы.
Елена поблагодарила и повесила трубку. Что-то не давало ей покоя в разговоре с с Инной, какая-то фальшивая нота, прозвучавшая в её голосе.
Вечером позвонила Галина. Голос подруги звучал устало, но решительно, как у человека, который знает, что должен сделать что-то неприятное, но необходимое.
- Лен, прости, что беспокою, но, — она запнулась, и Елена напряглась, ожидая нового удара, - Что-то мне не нравится поведение твоего мужа в последнее время.
- В каком смысле? — Елена сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев.
Галина вздохнула.
- Я видела его вчера с какой-то женщиной. Они выходили из ювелирного магазина, и, судя по всему, он купил ей что-то. Дорогое.
Перед глазами Елены всплыло кольцо с изумрудом. Подарок Максима, предшествовавший их поездке в деревню, такой же неожиданный, такой же необъяснимый.
- Может, это была коллега, — Елена услышала, как неубедительно звучит её голос, - Или родственница?
- Родственницы так не смотрят друг на
друга, - тихо сказала Галина, -И ещё кое-что, Лен. Работает много, а денег больше не стало. Странно как-то.
Елена почувствовала, как к горлу подступает тошнота, волнами, как морской прилив. Комната снова закружилась перед глазами.
- Спасибо, Галь, — выдавила она, -Я… я подумаю над этим.
После разговора Елена вышла на крыльцо. Вечер окутывал деревню сиреневой дымкой. Где-то вдалеке мычала корова, возвращающаяся с пастбища. Обыденная картина деревенской жизни. Но внутри Елены бушевала буря. Два сообщения от двух подруг, как два удара. Слишком много совпадений, слишком много тревожных знаков. Отец в больнице, переписанное завещание, странное поведение мужа. И эти подклады, и головные боли, и постоянное чувство тревоги, не отпускающее ни на минуту.
Она сжала виски ладонями. Голова раскалывалась, словно внутри черепа кто-то бил молотком. К болеют примешивалась тошнота, волнами накатывала, отступала и снова возвращалась.
Это просто стресс, уговаривала себя Елена. Просто нервы и сплетни. Люди любят придумывать то, чего нет. Но где-то глубоко внутри зрело понимание: дыма без огня не бывает. И все эти тревожные звонки, все эти странные совпадения складываются в узор, значение которого ей предстоит разгадать.
Возвращался с рыбалки Никита, загорелый, возбуждённый, с уловом мелкой рыбёшки в ведре. Он что-то рассказывал, смеялся, бурно жестикулировал, а Елена кивала, не слыша ни слова. Перед глазами стояло лицо Максима, такое родное и одновременно такое чужое. А в ушах звучали слова Инны: «Обычно деловые встречи не заканчиваются поцелуями у машины».
Вечером, уложив Никиту, она долго стояла под душем, подставляя лицо тёплым струям, словно надеясь, что вода смоет не только пот и усталость, но и тревоги, сомнения, страх. Вымывшись, она завернулась в старый банный халат, пахнущий чужим домом и чужой жизнью, и подошла к зеркалу. Из мутноватого стекла на неё смотрела женщина, которую она с трудом узнавала. Осунувшееся лицо, круги под глазами, напряжённая складка между бровей. Женщина на пороге сорокалетия, потерявшая уверенность в себе, в муже, в будущем.
- Что происходит с нами? — мысленно спросила Елена своё отражение, - Что происходит с нашей жизнью?
Отражение молчало, но в его молчании Елене чудился ответ, которого она боялась больше всего. Что-то непоправимое уже произошло. И дорога назад к прежнему спокойствию и уверенности безвозвратно потеряна. Ночью ей приснился странный сон. Она стояла на берегу тёмного озера, а из воды поднималась женская фигура с лицом Валентины, прекрасным и ужасающим одновременно.
- Он мой, — говорила фигура беззвучно. одними губами, - Он всегда был моим.
Елена проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем и ощущением беды, нависшем над их домом, как грозовая туча перед ливнем.
Среда началась с ливня, тяжёлого, неумолимого, словно само небо оплакивало что-то безвозвратно утраченное. Вода барабанила по жестяной крыше, стекала по окнам мутными потоками, превращая мир за стеклом в размытое пятно. Эта завеса дождя отделяла их маленький дом от остального мира, создавая иллюзию безопасности, которая оказалась такой хрупкой. Елена проснулась с ощущением свинцовой тяжести во всём теле. Ночь принесла не отдых, а новую порцию тревожных снов, от которых оставался привкус беспомощности, словно она брела по колену в болотной жиже, пытаясь добраться до чего-то важного, но с каждым шагом удалялась всё дальше.
Впервые за всё время пребывания в деревне Никита встал раньше неё. Когда Елена вышла на кухню, он уже сидел за столом с телефоном в руках, нервно пролистывая что-то на экране. Его лицо, обычно сонное и недовольное по утрам, было напряжённым, а глаза цепкими, внимательными, как у зверька, почуявшего опасность.
- Доброе утро, — Елена потянулась к чайнику, - Ты рано сегодня.
Никита буркнул что-то неразборчивое, не поднимая взгляда от экрана. Было в его позе что-то новое: отстранённость, враждебность, как будто за ночь между ними выросла невидимая стена.
- Что на завтрак хочешь? — спросила Елена, пытаясь рассеять сгустившееся напряжение, - Блины или омлет?
- Не хочу ничего, — резко ответил мальчик, вставая из-за стола, - Пойду к Васе, у нас дела.
- В такой дождь, - удивилась Елена, - Подожди, пока стихнет.
Но Никита уже накидывал куртку, не глядя на неё, как будто её слова были пустым звуком, не стоящим внимания.
- Вернусь к обеду, — бросил он через плечо и хлопнул дверью, оставив Елену стоять с пустой кружкой в руке и недоумением, отпечатавшимся на лице.
Она подошла к окну, глядя, как фигурка пасынка удаляется по раскисшей дороге, пряча голову от дождя. Что-то произошло, что-то, изменившее их хрупкое равновесие, их медленно наладившиеся отношения. Но что?
продолжение следует 24 июня в 20:00