В деревне Степаныча не любили, считали скрягой и жмотом. Судите сами, правы ли люди деревенские.
Степаныч, тогда еще просто Витька Смирнов, уехал на Севера сразу после армии, где устроился работать бульдозеристом. И, похоже, зашибал там деньгу немалую, иначе, чем объяснишь, что он со временем отцовский дом поправил, машину отцу купил, помог ему одному из первых в деревне газ завести.
Сначала Витька ездил один, потом с женой начал приезжать, а затем и с детьми. Правда, многие сомневались, что у Витька деньги есть. Ведь он по приезду никаких «сабантуев» не устраивал. Не он первый на Северах работает, так все остальные, как в отпуск приедут, так как минимум неделю гужбанят. А этот приедет, тихо мирно со своими посидит и все. Никаких магарычей остальным деревенским. Пробовали стыдить его, так ответил, что у него есть куда деньги тратить, акромя деревенских алкашей.
После смерти отца он вернулся в родные пенаты, приехал вместе с женой. Сказал, что стаж северный они уже выработали. Жена его оказалась фельдшером, устроилась в местный ФАП, а он, отремонтировав отцов трактор, стал на нем работать. Кому огород вспахать, кому сено накосить, да и мало ли в деревне для трактора работы.
Но заметили люди одну особенность в нем. Одиноким старикам он мог помочь и практически бесплатно, брал за работу цену буханки хлеба. Мол, ему тоже что-то есть надо. Но только с тех, у кого и впрямь никого не было. А вот с остальных брал по полной. Вот что он заявил своему соседу, деду Николаю.
- дядь Коля, у тебя четыре сына в городе работают, здесь дочка с зятем. Тоже не бедствуют. А ты меня жалобить пытаешься, мол, пенсии не хватает. Так с детей попроси и оплати, если своих не хватает. Дядь Семе я бесплатно, так у него никого, кроме своей старухи нет. Вот если бы и ты такой же одинокий был, тогда да, без вопросов. А так извини, оплата полная. Я тебе не государство тебе бесплатно помогать вместо твоих детей.
А как он издевался над местным «бомондом», сиречь жертвами «зеленого змия». Попросят у него на опохмелку, так он вилы, лопату, метлу в руки вручает и в свой двор завет поработать часок. Мол, отработаешь, получишь бутылочку сорокоградусной. А так ходи мимо. Те, кто соглашался на эти условия, потом жаловались, что стоит Степаныч как сыч над душой, даже перекурить не дает. И даже ста грамм не нальет для облегчения состояния – все потом, после работы. Но стоит сказать, через час он вручал страждущему заветную бутылочку и даже на закусь мог что-то дать. Но мужики все равно были недовольны. Они ведь как колымили за бутылку – минут пять поработают, 10 перекур. Да еще с «работодателя» «лекарство» заранее выпросят. А тут заставляют весь час работать, так еще только водички могут налить до окончания работ. У-ууу, кулак и мироед.
А в долг денег просить у него и вовсе бесполезно. Практически никому не дает, выбирает тоже по своим критериям. Вот Кольке Беспалову 15 тысяч дал, для того, чтобы детишкам в школу одежду справить, а Мишке Сазанову на то же самое отказал. Хотя просил Мишка всего лишь 10 тысяч. Вот где справедливость, - спрашивал Мишка Кольку вечером за очередной бутылкой, - тебе значит дали, а мне отказ. У жмотяра старый. И Колька с ним соглашался - скряга же, ведь он из тех денег ни копейки не видел. Пробовал на жену давить, так та ему дулу под нос - не тебе, алкашу дали, а детям. А вот отрабатывать будешь ты. Ну вот где справедливость на свете, дети, значит, на эти деньги будут в новья одеты. А он отрабатывать?
Только не догадывался Мишка, да и Колька с ним, что денег Степаныч дал не Кольке, а его жене, которая мужу-алкашу ни копейки из этих денег не даст, все на детей потратит. Тогда как Мишка с женой бы сами все пропили. Вот и вся разница. Да только в глазах людей Степаным опять жадиной оказался, что детям денег пожалел.
Да только ему все по барабану, живет Степаныч по своим принципам и в ус не дует.