На днях устроила очередной киносеанс: захотелось пересмотреть один из любимейших фильмов — «Общество мёртвых поэтов» Питера Уира, завоевавший «Оскар» за лучший сценарий в 1990 году. На мой взгляд, это одна из тех недооценённых американских картин, которая относится к категории «смотреть обязательно». Несмотря на «готичное» название, она не имеет ничего общего с мистикой или потусторонними силами. Это фильм о взрослении, обретении внутренней свободы, выборе и его последствиях, а также о человеческой силе и слабости. Он о юности, которую невозможно затолкать в прокрустово ложе выверенной взрослой жизни.
1965 год. Элитный закрытый колледж Уэлтон в штате Вермонт, где учатся мальчики из обеспеченных семей, для кого родители уже давно распланировали жизнь и карьеру на годы вперед. Вот только 17-летние ребята называют заведение, где принято гордиться традициями и дисциплиной, не иначе как «Кругами ада». Дни пролетают за уроками и выполнением огромного количества домашних заданий.
Преподавателям нужны отличные оценки учеников, родителям — перспективы для дальнейшей карьеры детей. А мальчишкам хочется совсем другого. Кто-то из них впервые влюбляется, кто-то страдает от собственной застенчивости, непонимания близких, неумения высказать того, что лежит на сердце. Утешение ребята находят только в разговорах друг с другом, и все без исключения мечтают об одном: поскорее покинуть ненавистные казённые стены, повзрослеть и стать самостоятельными.
С началом очередного учебного года в школе появляется новый учитель литературы Джон Китинг. Он когда-то с отличием закончил «Круги ада» и теперь вернулся туда преподавать. Первый же урок поражает школьников. «Мы все — корм для червей, ребята», — говорит Китинг. Неплохое такое заявление, правда? Он показывает мальчишкам в школьном музее фотографии прежних выпускников. С них смотрят такие же, как и нынешние, ребята, с похожими причёсками, разве что одежда немного другая.
Китинг говорит ученикам, что их предшественники точно так же мечтали, как и они, но потратили впустую заложенные в них таланты. «А теперь они удобряют нарциссы», — проронил новый учитель. И сказал своим слушателям: «Ловите мгновение, мальчики! Пьеса жизни еще не окончена, и вы, быть может, впишете в неё свою строку». После необычного урока одни ребята покрутили пальцем у виска, а другие задумались.
«Вы можете обращаться ко мне «мистер Китинг», а если осмелитесь – «О Капитан, мой Капитан!».
Между тем, как оказалось, это было только начало. Китинг продолжал преподносить сюрприз за сюрпризом. Он учил понимать пацанов поэзию не по хрестоматиям и эссе высоколобых докторов филологических наук, а собственным сердцем. Заново открыл для них классиков литературы, а ведь раньше при одном только упоминании, например, Шекспира, у ребят сводило скулы. Учил чувствовать, спорить, отстаивать свои убеждения, быть собой.
На одном уроке Китинг встал на учительский стол и сказал, что сделал это потому, что каждый вопрос надо рассматривать с разных точек зрения. На другом — попросил каждого из учеников пройтись по двору той походкой, которая выразила бы характер каждого из них. Один из мальчишек, вечный спорщик и нонконформист, остался стоять у стены. На вопрос, почему он не выполняет задание, парень ответил: «Я отстаиваю право не ходить». «Вы усвоили урок!» — весело отозвался учитель.
За короткое время Китинг, которого мальчишки теперь с восторгом называли «Капитаном», превратился для них не только в отличного учителя, но и ещё и друга. Он стал невероятно своим, этот улыбающийся человек. Своим настолько, что ребята под его ненавязчивым влиянием стали меняться.
Один из них, Нил, самый артистичный и ранимый, осознал, что карьера врача, для которой его долго и упорно готовил отец, совершенно ему не нужна, а его подлинное призвание — театр. Втайне от родных он пошёл на пробы и получил роль в шекспировской пьесе. И именно он разузнал, что когда-то их учитель литературы входил в «Общество мёртвых поэтов».
Оказалось, что юный Китинг и его друзья собирались по ночам в индейской пещере за территорией школы и читали… стихи. Они слушали настоящую поэзию не в классе, а в тишине леса, и обсуждали поразившие их моменты не для того, чтобы получить хорошую отметку, а по собственному желанию. Они сочиняли и сами, находя в этом занятии еще один способ самовыражения, спорили друг с другом и обменивались мнениями.
Стоит ли говорить, что ученики Китинга решили возродить традицию таких встреч? И каждое заседание своего общества ребята начинали словами поэта: «Укрылся я в лесах, чтоб жизнь прожить не зря. Чтоб высосать из жизни костный мозг. Искоренить всё, что не жизнь... Чтоб не понять на смертном ложе, что я не жил».
Некрасивый большеносый «Капитан» из желторотых мальчишек творил личностей. Он говорил, что никто не властен над жизнью человека, и нет ничего хуже, чем уничтожить в себе мечту и призвание. Что литература способна изменить жизнь, потому что она являет собой воплощённые эмоции, а возможность говорить дана не только для общения, но и для выражения чувств, и соблазнения женщин.
Самого застенчивого и закрытого из своих учеников Тода Андерсона (Итан Хоук) он вытащил на свет, как крота из норы. У мальчишки были серьёзные проблемы с родителями, и взаимопонимание с ними отсутствовало начисто. Но на уроках Китинга он преобразился. И оказалось, что «тихушник» на самом деле необычайно чувствителен и обладает несомненными поэтическими способностями, даром слова.
— Видишь портрет дядюшки Уолта Уитмена? Кого он напоминает? Не думай, отвечай сразу!
— Безумца.
— Какого безумца? Не думай!
— Сумасшедшего безумца.
— Нет, ты способен на большее. Напряги воображение! Скажи первое, что придёт в голову, полную чепуху!
— Безумца с потными зубами.
— Боже праведный! Да ты настоящий поэт! Теперь закрой глаза и опиши то, что ты видишь.
— Я закрыл глаза… его лицо проплывает передо мной…
— Безумца с потными зубами?
— Безумца с потными зубами, чей взгляд пронзает мой мозг…
— Потрясающе! Продолжим. Что он делает?
— Его руки тянутся ко мне… он что-то бормочет…
— Что?
— В его бормотании правда…
— Замечательно!
— Правда – это короткое одеяло, под которым всегда мёрзнут ноги. Его можно натянуть, завернуть, но его всегда не хватает. Можно ворочаться, брыкаться, но укрыться им нельзя. И с рождения до смерти оно закрывает только наше лицо, искажённое плачем, воплем и визгом…
Китинг был идеальным учителем. Единственное, чего он не учёл, — не все ученики найдут в себе силы отстаивать собственную свободу. Что на определённом этапе найдутся те, кто предадут себя, его и товарищей, вернувшись к прежнему механическому существованию.
Как не учёл Китинг и того, что одного из его учеников отчислят из коллежа, а для другого противостояние с родителями в попытке защитить своё «я» окажется фатальным. И когда отец попытался растоптать мечту сына, яркий, восторженный, талантливый мальчик, не желавший отступаться от того, что ему было дорого, разрешил проблему самым непоправимым способом.
Вину за произошедшее, разумеется, возложили на Китинга, якобы тот был повинен в том, что заразил ученика неподобающими и «вредными» идеями о свободе личности.
На мгновение может показаться, что школьная машина перемолола педагога своими жерновами, но всё переворачивает финал картины.
Концовка потрясает.
Тод Андерсон, тихоня и молчун, самый стеснительный ученик в школе, проявит себя настоящим лидером. Именно он рискнет бросить открытый вызов директору школы, чтобы поддержать Китинга. «О Капитан, мой Капитан!» — и порыв Тода подхватят, не боясь репрессий со стороны школьной администрации, ещё девять человек…
Немногие фильмы столь сильно впечатляли меня, как этот. Когда невозможно оторваться от экрана, а актёры становятся своими героями, и за них начинаешь переживать, как за родных людей. Китинга гениально — не больше и не меньше — воплотил на экране Робин Уильямс. Вряд ли кого другого можно было подобрать на эту роль — настолько он органичен. А как вдохновенно сыграли мальчишки! Ни одной фальшивой интонации.
Шедевр.
P.S. Стихотворение Уитмена, то самое, что подарило фильму особое звучание, было посвящено Аврааму Линкольну.