Но обычно главными героями этих драм были молодые люди. Поэтому, когда в кабинет вошли молодая женщина и ее мать, доктор Левин приготовился к стандартному сценарию: сейчас мать начнет ворчать, а дочь – оправдываться за свою легкомысленность.
– Добрый день, доктор, – сказала молодая женщина,
– Я – Ирина, а это моя мама, Нина Петровна.
– Здравствуйте, – ответил доктор.
– Чем я могу вам помочь? Предполагаю, что удалить татуировку желает Ирина?
– Как бы не так, – вздохнула Ирина, бросая взгляд на мать. – Удалять будем маме.
Нина Петровна, женщина лет пятидесяти с элегантной сединой и строгим взглядом, покраснела. – Ира, ну хватит!
– Нина Петровна, что именно вы хотите удалить? И где это находится?
Нина Петровна с явной неохотой приподняла рукав своей блузки, открывая запястье, на котором красовалась маленькая, выцветшая роза. – Вот это… Глупость молодости.
– Глупость, которая мешает тебе жить дальше! – воскликнула Ирина. – Мама, ты ведь помнишь, я тебе говорила.
Доктор Левин нахмурился. Что-то здесь было не так. Обычно матери сами пытаются избавиться от таких "глупостей", а тут – дочь настаивает.
– Простите, а почему вы решили, что вам нужно ее удалить? – обратился он к Нине Петровне.
– Я не решала! – ответила Нина Петровна, повысив голос. – Ира заладила… Говорит, что эта роза напоминает мне о неудачном романе, который был сто лет назад!
– Мама, да эта роза – символ твоей нерешительности! – парировала Ирина. – Ты всегда боялась перемен, всегда оставалась в тени! Эта татуировка – как якорь, тянущий тебя назад! А сейчас, когда у тебя появился шанс начать все с начала, ты упрямо цепляешься за прошлое!
Доктор Левин почувствовал себя невольным участником семейной ссоры. – Ирина, простите, но решение об удалении татуировки должно быть осознанным и добровольным. Я не могу проводить процедуру против воли вашей мамы.
– Но я хочу, чтобы она была счастлива! – воскликнула Ирина, и в ее голосе послышались слезы. – Чтобы она перестала жить прошлым!
– Счастье не в удалении татуировки, – мягко сказал доктор Левин. – Счастье – внутри вас. А что касается прошлого… оно всегда с нами. И иногда нужно просто научиться жить с ним.
Нина Петровна смотрела на дочь с грустью. – Ира, я понимаю, что ты хочешь мне добра. Но эта роза… Это не просто татуировка. Это часть моей истории. Да, может быть, не самая удачная ее часть. Но это моя история.
– Мама, ты достойна большего! – настаивала Ирина. – Ты заслуживаешь счастья!
– Я знаю, милая, – ответила Нина Петровна. – И я буду счастлива. Но не потому, что удалю татуировку, а потому, что ты рядом.
Доктор Левин вздохнул. Ситуация зашла в тупик. – Нина Петровна, я еще раз спрашиваю. Вы хотите удалить эту татуировку?
Нина Петровна посмотрела на свою руку, на выцветшую розу. В ее глазах отражалась целая жизнь – молодость, любовь, разочарования…
– Я… я не знаю, – прошептала она.
– Мама, пожалуйста! – взмолилась Ирина.
Нина Петровна посмотрела на дочь, на ее молящий взгляд. И внезапно в ее глазах появилась решимость.
– Хорошо, – сказала она, выпрямляясь в кресле. – Я согласна. Удаляйте.
– Мама! – Ирина подскочила и крепко обняла Нину Петровну. – Спасибо! Ты самая лучшая!
Доктор Левин молча наблюдал за этой сценой. Он не понимал, что заставило Нину Петровну принять такое решение. Любовь к дочери? Желание угодить ей? Или, может быть, все-таки осознание того, что пора отпустить прошлое?
Он приготовил оборудование. Нина Петровна сидела неподвижно, глядя в одну точку.
Первый луч лазера коснулся ее кожи. Нина Петровна вздрогнула, но не издала ни звука. Ирина продолжала держать ее руку, ободряюще поглаживая.
Доктор Левин сосредоточился на своей работе. Он знал, что удаление татуировки – это не просто косметическая процедура. Это еще и своего рода символический акт. И сейчас, в этом маленьком кабинете, происходило что-то важное. Что-то, что должно было помочь двум женщинам обрести гармонию и двигаться дальше. Получится ли у них это? Доктор Левин не знал. Но он надеялся, что да. Ведь в конце концов, он просто делал свою работу – помогал людям стать чуточку счастливее. Или, по крайней мере, стереть следы их ошибок.