Глава первая.
Здравствуйте, Уважаемые! Ну наконец то появился Судмед! Теперь всё по порядку, всё по полочкам))).
В последние годы рассекречено множество ранее тщательно оберегаемых архивных документов. Вы их можете найти самостоятельно, это не составляет труда. Среди них стали доступны документы, такие например как: Заседание чрезвычайной следственной комиссии 21‑го января 1920 г., повествующее об одном из самых интересных и трагических эпизодах Гражданской войны... -
Попов. Вы присутствуете перед Следственной Комиссией, в составе ее председателя К. А. Попова, заместителя председателя В. П. Денике, членов комиссии: Г. Г. Лукьянчикова и Н. А. Алексеевского, для допроса по поводу вашего задержания. Вы адмирал Колчак?
Колчак. Да, я адмирал Колчак.
Попов. Вы являлись Верховным Правителем?
Колчак. Я был Верховным Правителем Российского Правительства...
Но это длинная история, если Вам интересно, в комментариях я выложу некоторые документы того времени, а протокол допроса Колчака, можете приобрести у правообладателя (аудиокнига 99 руб.) А здесь и сейчас я начну подводить Вас к финалу своей формы творчества...
Предпосылки и предыстория...
В сентябре 1919 года Северная армия, возглавляемая генерал-губернатором Северной области генерал-майором Евгением-Людвигом Карловичем Миллером (русским генералом))), начала наступление на Северном фронте, в ходе которого были заняты некоторые территории Коми. К этому времени в Русских войсках Северной области насчитывалось 25 тысяч человек, при 161-м орудии и 1,6 тыс. пулемётах (помимо малочисленности рядового состава, армия отличалась и крайней малочисленностью офицерского состава - всего 600 офицеров). Плюс, в ополчении состояло около 10 тысяч человек и плюс два контингента оккупационного корпуса: 10334 солдат и офицеров (6832 британских, 1251 итальянских, 1220 сербских и незначительное число французов) на Мурманском и 13182 солдат и офицеров (6293 британских, 5203 американских, 1686 французских) на Архангельском фронтах. Навстречу им стремительно наступали войска Колчака, за полтора месяца преодолев 800 километров от Омска до Екатеринбурга. Однако предусмотренный планами совместный удар на Котлас не состоялся. Прекрасно оснащённые и вооружённые интервентами войска Северной армии сдерживались нехваткой живой силы, Колчаку же, при огромном людском ресурсе, катастрофически не хватало оружия и боеприпасов, из-за чего их наступление на Пермь остановилось. Взявший под контроль золотой запас Российской империи Колчак не испытывал недостатка в средствах, однако всё его снабжение шло через Владивосток и Транссибирскую магистраль. Протяжённость коммуникаций вкупе с налётами "красных партизан", грабежами не подчинившегося атамана Семенова и постоянное мелкое (по 200 - 300 килограммов золота))) воровство делали доставку грузов медленной и ненадёжной. В 19-м году наиболее близкие для Белой армии запасы оружия и боеприпасов находились в Архангельске и Мурманске. Это было снаряжение поставленное Антантой ещё для царской России, но не попавшее на Германский фронт. Собственно интервенция и была затеяна для того чтобы вывезти эти запасы из России. Бриты несмотря на то, что являлись спонсорами Революции, на то время не понимали с кем имеют дело, и чем всё это обернётся для них же самих... Ну и на всякий случай, решили отобрать опасную игрушку у молодой Советской республики. Однако, войдя в положение Верховного правителя России, согласились уступить ему вооружение по сходной цене. И даже были готовы вооружить "до зубов" пятитысячный отряд белогвардейских войск Северной армии, вполне способный прорвать слабую оборону красных на Северной Двине, соединится с войсками Колчака и обеспечить доставку припасов (это по мнению маститых историков..., я считаю по другому: Англичане не дали бы Колчаку оружия и боеприпасов в любом случае. Если бы хоть какая то авантюра из нижеперечисленных удалась, они просто забрали бы не только вооружение, а еще и золото и убрались бы восвояси. Больно им был нужен сильный правитель России). Именно по этому, с поставкой не торопились, а потребовали предоплаты..., и обязательное условие: только золотом! Колчак был вынужден согласиться и готов был отдать его часть... Но вот беда..., для этого следовало преодолеть полторы тысячи километров, почти пять сотен из которых контролировали большевики.
Оказавшись в безвыходной ситуации Колчак решился на проведение дерзких, но чрезвычайно рискованных операций. Таковых по данным историков было три... Одна, самая наглая, через Пермь и Вятку по железной дороге, двумя бронепоездами с дополнительным вооружением... (по три дополнительных бронеплатформы на каждый, с установкой на них крупнокалиберной арты и пулёмётов, которые ранее с успехом использовали на Тагильском участке, чтобы прорваться на Северный Урал по Горнозаводской железной дороге через Нижний Тагил, Баранчу, Чусовскую). Вторая из Соликамска в сторону Котласа, двумя, "типа", партизанскими отрядами. Обе операции провалились, провалилась и третья, которая имеет непосредственное отношение к нашей истории... В середине сентября 19 года из Екатеринбурга в сторону севера вышел продотряд состоящий из десяти тяжело гружёных повозок охраняемых пятью десятками вооружённых "по самое не могу" красноармейцев, как и положено, в будёновках со звёздами, в обмотках... На самом деле, отряд был сформирован из лучших офицеров дивизии Владимира Оскаровича Каппеля (проводниками, под угрозой расстрела всей семьи, взяли девять человек из местных). С документами проблем не было, их в то время писали на любом клочке бумаги, а пропечатывали вырезанной из подошвы сапога печатью))), тем более, что самым надёжным пропуском были пятьдесят штыков. Поэтому первое время поход по малонаселённым территориям с редкими полупартизанскими отрядами был вполне успешен. Без особых происшествий отряд дошёл до Ивделя... Далее след тянется за Уральский хребет...
Где конкретно и что произошло дальше не всё ясно, но: пройдя порядка пятидесяти километров от Уральского хребта, недоходя до Усть-Уньи (Коми), где их ждали лодки для дальнейшего сплава по реке Печоре, к Троицко-Печорску (крайняя точка Северного фронта, после мятежа 4 февраля 1919 года находилось под контролем Северной армии генерала Миллера), отряд внезапно столкнулся с регулярной красной армией, которой в тех местах не должно было быть... от слова совсем!, т.к. эти районы контролировались только военсоветами и местными партийными ячейками (10 - 15 человек парт состава). По одной версии, офицеры, где то ранее, выдали себя непролетарским поведением и несвойственной красногвардейцам дисциплиной, по другой - информация об их миссии дошла до контрразведки в результате предательства, но, что абсолютно точно, это то, что ЧК вместе со специально снятым с Северного фронта подразделением (3-й стрелковый батальон (800 человек)) начало охоту конкретно за этим отрядом. Избегая прямого столкновения, обоз был вынужден отклониться от первоначального маршрута, вернуться назад, попытаться укрыться и найти другой путь. Затеряться в глухих местах Урала пяти десяткам отлично обученных бойцов было бы не сложно, но вот груз? Где-то там, на хребте или рядом с хребтом их всё-таки достали. После трёх дней ожесточённых боёв красной гвардии достались только трупы сорока трёх человек (местных среди них не было, их нашли позже на истоке реки Лозьва, заколотых штыками. С местными вообще не церемонились - в марте 1919 года сам Колчак потребовал от одного из своих генералов, чтобы тот "последовал примеру японцев", которые в районе Амура истребляли местное население. Может отсюда: "не ходи туда"?) и пустые телеги. Лошади, ящики с золотом и семь человек бесследно исчезли... По некоторым сведениям (ой не зря я мотался на севера))), трое из оставшихся в живых (один тяжелораненый, скончался в госпитале в Архангельске) вышли к селу Покча, судьба оставшихся четверых неизвестна. Проведённая операция ЧК, по поиску золота и свидетелей, результатов не дала. Но и план белой армии провалился. В результате, удар по Котласу не состоялся, Северная армия и армия Колчака потерпели несколько поражений подряд, армия последнего была отброшена, сначала к Омску, а затем к Иркутску. Далее Адмирал и часть его правительства, после опять же предательства, 21 января 1920 года попали в руки Чрезвычайной Следственной Комиссии, допрашивались на протяжении 17 дней и в очень скором времени (7 февраля 1920 года в 5-м часу утра, некоторые историки утверждают что 6-го... опять путаница со временем))). прим. автора) Колчака вместе с премьер-министром расстреляли в устье реки Ушаковки. Тела были сброшены в прорубь, больше об Адмирале сведений нет... Но есть очень интересные сведения о его золоте в одном занимательном документе от 1929 года...
Секретное соглашения Наркома Финансов СССР (Рассекречен 16 сентября 2009 года. В тексте соглашения нет ни одного указания на местность, но многие историки и кладоискатели утверждают, что разговор идёт о Казани..., это правда, искали под Казанью (сейчас основное место поисков находится в республике Марий-Эл, а вообще, лесной массив, оказавшийся в центре внимания кладоискателей в 1929 году, составляет примерно 193 квадратных километра), а ещё более многие с ними не согласны..., т.к. по факту так ничего и не было найдено, да и зачем выносить из поезда и прятать золото рядом с городом, который собираешься сдавать? Такие же легенды существуют и про Омск, якобы перед сдачей Омска, Колчак приказал зарыть близ него 6 тонн золота... Зачем? Оппоненты версии "Казанского клада" утверждают, что это была проба пера, на рассмотрение поведения и действий Советской власти к данному соглашению. Советская власть отнеслась к соглашению на полном серьёзе - после шестого дня поисков (шестого протокола) затребовала от соискателей все документы находящиеся у них на руках под угрозой ареста...)
(Перевод c французского)
Соглашение
Настоящее соглашение заключено в Париже 16 сентября 1929 года между: Обществом Р. де Люберзак и Ко, место пребывание его Правления в Париже - 9 бульвар Мальверб, представленный одним из его доверенных (Управляющих) Месье Бунженера Александра, действующего от имени упомянутого общества, с одной стороны, и с другой стороны, г. Николаевым Акимом, действующего на основании доверенности Дирекции Государственного банка СССР №561 от 5 сентября 1929г. проживающего в Париже, 33 бульвар Виктор Эммануэли. Заверенная копия упомянутой доверенности прилагается. При сем Общество Р. де Люберзак и Ко обязуется послать в СССР представителей, снабженных планом и всеми указаниями, позволяющими обнаружить клад, состоящих из ценностей: золото в слитках и монетах, платины и других ценных предметов, закрытых (вложенных в ящики) и других формах упаковки приблизительно 400 шт. общей стоимостью, доходящий до (18 000 000 восемнадцати миллионов долларов С.Ш.А.).
Эти представители будут руководить розыском для нахождения клада.
1. Условлено, что в случае, если поиски, ведомые с общего согласия представителями обеих сторон и в соответствии с положением настоящего договора, не привели бы к успешному исходу, ни та, ни другая сторона ничего не может предъявлять (не может предъявлять рекламаций).
2. Если клад будет найден этими розысками, Р. де Люберзак и Ко получит вознаграждение от Государственного банка в размере 20% стоимости клада, который будет им уплачен порядком и в сроки, указанные в параграфах 11 и 12.
3. Вся работа по раскопкам должна производиться обязательно только в присутствии представителей Р. де Люберзак и Ко и представителей Госбанка: эти представители ежедневно составляют протокол всем произведенным работам. Протоколы производимым работам должны быть подписаны (подписываются) представителями Государственного банка числом представителей не менее двоих и представителей Р. де Люберзак и Ко, числом представителей не менее троих. Три экземпляра протоколов выдаются представителям Р. де Люберзак и Ко Все протоколы должны быть подписаны представителями обеих сторон. Все протоколы должны составляться в пяти экземплярах.
4. Глубина раскопок может достигать 5 метров.
5. К работам должно быть преступлено немедленно по указанию представителей Р. де Люберзак и Ко места, где находится клад; продолжительность работ устанавливается в 10 дней, с 50 рабочими для раскопок. Госбанк обязуется предоставлять и оплачивать рабочую силу, охрану и нести все расходы по работам. Если по истечении первых пяти дней будет обнаружен хотя бы один ящик или какое-либо золото или платина, работы могут продолжаться в продолжение пяти дней, если представители Р. де Люберзак и Ко этого пожелают притом же количестве рабочих и той же охране, с отнесением расходов на Р. де Люберзак и Ко, но только расходы по оплате рабочей силы.
6. Расходы по переезду и за время пребывания в СССР представителей Р. де Люберзак и Ко оплачивается Р. де Люберзак и Ко.
7. Охрана не допускает к месту производства раскопки посторонних лиц. В период производства раскопок никакие работы не могут производиться на территории, определяемой радиусом в один километр, без разрешения представителей Р. де Люберзак и Ко.
8. По мере извлечения из земли ценностей, таковые взвешиваются на месте и упаковываются в новые ящики, опечатываются печатями обеих сторон. Новые ящики должны быть пронумерованы. Вес и описания каждого ящика должно заноситься в протокол.
9. Опечатанные ящики передаются представителям Государственного банка, каковой с момента передачи несет ответственность за их сохранность.
10. Опечатанные ящики передаются представителям Государственного банка, согласно протоколу, отправляются в Москву Государственному банку за его счет, а риск и хранение несут Лица Госбанка немедленно после опечатания последнего ящика и после подписания последнего протокола. Погрузка ящиков в вагоны должна быть произведена в течение пяти дней, после подписания последнего протокола. Прибытие ящиков в Москву должно состояться в срок не более пяти дней с момента их погрузки в вагоны на ближайшей к месту раскопок железнодорожной станции. По прибытии ящиков в Москву производится проверка веса брутто, и ящики вскрываются в присутствии обеих сторон, устанавливается вес нетто содержимого каждого места и производится его оценка. Золото и платина оцениваются по курсу Лондона накануне дня оценки (предыдущего дня оценки). Прочие драгоценности оцениваются при посредстве экспертов, приглашенных обеими сторонами (числом двух подписей представителей Госбанка и числом трех подписей представителей Р. де Люберзак и Ко). Три экземпляра этого окончательного протокола передаются представителям Р. де Люберзак и Ко.
11. Вознаграждения, указанное в п.2 сего соглашения, уплачивается Р. де Люберзак и Ко, когда все раскопки будут закончены и когда все протоколы оценки прибудут в Париж. Все протоколы должны быть подписаны не менее чем тремя представителями Р. де Люберзак и Ко и не менее чем двумя представителями Госбанка. Один экземпляр окончательного протокола (см. пар.10) должен быть представлен г. Николаевым или представителем Госбанка, специально назначенный им для этой цели, нотариусу (см. пар.12) по истечении 30 дней по его подписании. По представлении нотариусу г. Николаевым или представителем Госбанка специально назначенного им для этой цели, или представителями Р. де Люберзак и Ко, одного экземпляра окончательного протокола, будет преступлено к производству расчетов в срок не позже 3-х дней в конторе нотариуса, у коего находится на хранении настоящее соглашение (см. пар.13)
12. Расчет должен быть произведен Госбанком чеками, выписанными в иностранных девизах, имеющих мировой золотой курс.
13. Настоящее соглашение составлено в двух экземплярах и депонировано (положено) на хранение в Конторе нотариуса Г. Жоссе (66 рю дез Ретитс-Схемпа) в Париже, в пакете, опечатанном печатями обеих сторон с доверенностями представителей обеих сторон (см. вступление) и образцами подписей представителей Р. де Люберзак и Ко, так и таковых представителей Госбанка. По истечении двух месяцев со дня сдачи пакета на хранение названному нотариусу, каждая из сторон, имеющая на руках окончательный протокол (см. пар.10) может просить нотариуса вызвать другую сторону для присутствия при вскрытии пакета. Если после повторного вызова, каковой должен иметь место 4 дня спустя и не позже 8 дней после первого вызова, другая сторона не явится, нотариус вскрывает пакет в присутствии одной стороны и выдает один экземпляр соглашения. Второй экземпляр соглашения остается у нотариуса в распоряжение другой стороны.
14. Настоящее соглашение составлено на французском языке. Все протоколы работ изложения и оценки сокровищ ведутся на русском и французском языках, параллельным текстом, на одном и том же листе.
15. Если клад, по истечения срока работ, указанного в параграфе настоящего соглашения, не будет открыт, то составляется заключительный (специальный) протокол произведенным работам, в котором дается описание произведенных работ по розыску клада и констатируется обеими сторонами безуспешность произведенных работ. Этот специальный протокол должен быть подписан двумя представителями Госбанка и не менее чем тремя представителями Р. де Люберзак и Ко. По истечении двух с половиной месяцев, со дня передачи на хранения нотариусу Жоссе, каждая сторона, имея на руках один экземпляр из заключенных (специальных) протоколов, может просить вызвать другую сторону для присутствия при вскрытии пакетов Если после повторного вызова (каковой должен иметь место спустя 4 дня и не позже 8 дней) другая сторона не явится, нотариус вскрывает пакет и, после проверки тождественности подписей, имеющихся в заключительном протоколе, уничтожает оба экземпляра договора и находящуюся в пакете доверенность вручает г. Николаеву или представителю Госбанка, специально назначенного для этой цели.
16. Могущие возникнуть недоразумения между сторонами компетентно разрешит только Сенский Департамент.
Составлено в Париже в двух экземплярах 16 сентября 1929г.
А вот ещё пара документов в догонку к этой истории..., так, если интересно (ведь интересно же?):
«Протокол № 4 (черновик)
Настоящий протокол был составлен 5 октября 1929 г. с. Алаты, что в 52 кил. от Казани представителями дома Р. де Люберзак: гг. В. Берсей, Р. Гариэль, Ш. (так в тексте.) Томицким и В. Броницким и представителями Госбанка СССР Б. Болъшеменниковым и Г. Ерман.
Перечисленные представители обеих сторон выехали на прежних машинах в 8 час. утра из села Средние Алаты (Курманаево), что от Казани на расстоянии 63 км, где они провели ночь, они продолжали маршрут, приостановленный накануне проездом через Алаты. Они телефонировали в г. Казань и затем продолжали свой путь вперед на север. И проехав 2 кил. от Средние Алаты (зачеркнуто в скобках “(Курманаево)”), они оставили с правой стороны (зачеркнуто: “село Потаниха”) в (слово неразборчиво) километрах от проселочной дороги, (зачеркнуто: “где повернули”). Затем проехали мостик и повернули на северо-запад (зачеркнуто: “в сторону проехали мостик”). Затем пересекли (зачеркнуто: “деревню Гарь и въехали”). в лесочек, затем полянку и вновь въехали в лес и (далее зачеркнуто: “проехали один участок леса, вслед за ним полянку около одного километра и въехали во второй лес и”) и остановились в лесу около ручейка, на расстоянии 11 километров от (зачеркнуто: “Средние”). Алаты (зачеркнуто: “Курманаево”), что от города Казани на расстоянии 63 километра.
На этом месте, вправо, поднимаясь на холм, представители дома Р. де Люберзак обнаружили условные знаки на одном дереве, полевую сторону от тропинки . Отсчитав по тропинке, ведущей вправо от означенного дерева, (далее зачеркнуто: “и отсчитав”) 500 (зачеркнуто: “саженей мы”) шагов они очутились на поляне. Осмотрев эту поляну (зачеркнуто: “представители”) дома Р. де (зачеркнуто: “Люберзак, перечисленные”) выше, они нашли много признаков, соответствующие тому, что они ищут и в том месте (далее зачеркнуто: “где находится клад нахождения предпо”) лагаемого клада. Но представители дома Р. де Люберзак не пришли к окончательному (далее зачеркнуто: “заключению, убеждающие их в правильности предположения”), так как на этой полянке имеется (зачеркнуто: “старый”) домик (время постройки которого мы не смогли установить). Кроме того, на этой полянке находится несколько десятков ульев, что не полностью их убеждает в том, что от находятся на месте. В связи с чем они решили добиваться дополнительных данных из Варшавы, командируя своего представителя Ш. (так в тексте) Томицкого и вследствие этого пред. дома Р. де Люб. (Следующие слова синими чернилами, зачеркнуто: “С своей стороны с этим решили не требовать”) (Следующие слова черными чернилами: “и потребовали”) от представителей Госбанка (далее зачеркнуто: “милицию охрану, для”) охраны места, (далее вставка черными чернилами - “ни”) рабочих для производства раскопок.
По предложению представителя дома Р. де Люберзак г. В. Берсей все присутствующие представители обоих сторон вернулись в Алаты, куда они прибыли в 14 час. дня. В15 час. дня гг. Томицкий, Р. Гариэль и т. Ерман выехали на двух машинах в г. Казань…»
Вернувшись в столицу Татарской Автономной Республики, сотрудник московской конторы Госбанка Г. Ерман составил секретную докладную записку своему руководству о ходе поисков. Ниже приводится ее текст.
«Уважаемый Андрей Васильевич.
Считаю необходимым также и со своей стороны сообщить кое-что по делу. Последние два дня мы провели в районе Казани, в 50 километрах отсюда, и откуда я вернулся сегодня в Казань в 9 часов вечера, чтобы сообщить тов. Прасолову о положении вещей. Сегодня в 2 часа дня мы все, выехавшие из Москвы, как будто бы набрели наместо нашей цели, Я говорю, как будто бы, так как ряд данных по плану гр. Берсей говорит за то, что мы у цели, но в то же время имеется масса существенных деталей, совершенно не предусмотренных планом Берсея. Одним из существенных фактов следует считать, что на полянке находится одна ветхая избушка. Нам пока не удалось установить, с какого времени находится на месте упомянутая избушка.
В этой избушке живет женщина лет 32–33 и, по- видимому, - она бывшая монашка, каковое предположение было вызвано наличием в одной клетушке, отгороженной в избушке, сколоченного амвона, на нем псалтырь в серебряном переплете и серебряный крест, перед амвоном на полке икона. Псалтырь аккуратно накрыт чистеньким полотенцем. Все наши осторожные попытки выяснить кой-какие детали о времени построения избушки и кто хозяйка таковой, нам выяснить пока не удалось, так как эта женщина нам заявляет, что она живет здесь год. Когда мы спросили ее, не монашка ли она, последняя была крайне смущена. Поведение ее было странное и у меня лично явилось подозрение, что кое- кто знает здесь о существовании на месте… Поскольку это письмо уйдет обычным порядком, я воздерживаюсь от кой- каких деталей и указания местности. В 7–8 километрах от интересующего нас места мы остановились в одной деревне. В этих местах машина (автомобиль) проходит весьма редко. Когда мы остановились, нас окружило много крестьян и их детвора, которые осматривали с большим любопытством наши две машины. Мы спросили, давно ли они видели автомобиль и нам ответили, что приблизительно лет десять тому назад на этой дороге проходили грузовики с тяжелым грузом, их сопровождала батарея от наступающих белых. Я хочу сказать, что, очевидно, мы находимся на правильном пути.
Вообще надо сказать, что поведение наших гостей не вызывает никакого сомнения в том, что приезд их связан именно с тем, что изложено в соглашении (договоре).
После выясненного сегодня днем, мы пытались связаться по телефону с т. Прасоловым в Казань, чтобы вызвать небольшую охрану и поставить таковую на месте, но нам это не удалось, хотя наши гости говорили, что пока в этом нет необходимости, поскольку они окончательно не остановились на нем, что будет отмечено в нашем завтрашнем протоколе, но теперь т. Прасоловым приняты уже необходимые меры, и завтра на рассвете на месте будет охрана, где находятся Берсей, Броницкий, Гариэль и Большеменников. Они находятся в деревне, недалеко от этого места. Другая сторона нам пока не предлагает приступить к работе, именно по тем соображениям, что ряд моментов противоречивых с планом не совпадают, а завтра предполагаются еще изучение других близ лежащих местностей.
Одновременно один из них, а именно г. Томицкий выезжает завтра в Москву (он приехал со мной в город) для выезда в Варшаву с целью получения некоторых дополнительных данных. Об этом Вам пишет Николай Михайлович. Надо сказать, что договор составлен во многих местах довольно неясно и, во всяком случае, не все в нашу пользу. В частности, по пункту 5 соглашения я высказал свои соображения Николаю Михайловичу о том, что нам следует толковать параграф 5 соглашения в том смысле, что коль скоро другая сторона предлагает приступить к работам, мы, согласно соглашения, производим эту работу в соответствии с договором, но именно с того момента, когда нам г. Берсей указал место и предложил приступить к работам. Надо полагать, что в случае, если бы эти работы не привели бы к результатам, мы в дальнейшем никаких розысков и новых работ в новом месте не должны производить. Я имею в виду - другом месте, именно на совершенно новом участке, хотя бы даже эти работы производились в пределах 10 дней, с чем Берсей полностью согласен, но все другие члены другой стороны полагают, что в пределах 10 дней они могут проводить разведывательные работы и на других участках.
Я считаю это совершенно неправильным, ибо надо понимать, что место… им известно и по указанию Берсеем места, мы приступили немедленно к работам и проч. Как бы там ни было, т.т. Прасолов и Большеменников согласны с тем, что этот вопрос компетентно разрешить наше Правление или Дирекция ИНО. Надо попутно сказать, что розыски места продолжаются уже четыре дня, а договором совершенно не предусмотрено, сколько дней эти розыски должны продолжаться. (См. § 5.)
Я думаю, что днями все же, очевидно, вопрос разрешится. Так или иначе, но кой-какие дополнительные указания по затронутому вопросу от Вас необходимы.
Дело в том, что другая сторона, кроме г. Берсея, того мнения, что в пределах первых дней они могут производить работы и на других участках. Этот вопрос возник в связи с нахождением описанного выше места, но за отсутствием полной уверенности в том, что это именно то место цели, возникает вопрос о работах и на других участках в течение первых пяти дней. Вопрос этот пока отложен, но если бы он был поставлен остро, мы немедленно снеслись бы с Вами по телеграфу.
Что касается наших взаимоотношений с другой стороной, они абсолютно нормальны и наши работы с ними вполне согласованны, хотя наши гости, первые дни, проявляли к нам некоторую подозрительность, теперь же они совершенно освободились от этого и говорят нам вслух все, что до сих пор скрывали по сути и вообще заметно с их стороны совершенно другое, доверчивое отношение к нам.
До сих пор нами составлено три протокола и завтра утром займусь печатанием их, так как они писаны до сих пор от руки, но пока черновики уже подписаны.
Завтра же будет составлен четвертый протокол, и к вечеру я выеду обратно к ним в деревню. На этом кончаю.
С комприветом Ерман».
К чему это я? А ладно, потом разберёмся))).
А пока всё... Через неделю (если будет время) продолжение от Судмеда (да не просто Судмеда, а представителя ВСМК). Удачи, здоровья, долголетия!