Вдруг во мраке ночи появился странный мужчина в порванной белой рубашке и серых штанах. На его потрёпанном лице было написано отчаяние и печаль. Прогремела молния, и тёмные просторы осветились яркой вспышкой, открывая яркий и просторный луг. Мужчина, словно на последнем издыхании, полз и захлёбывался в слезах, но вдруг, к его счастью, в громе второй молнии вдали показался спасительный город. Человек в рубашке улыбнулся и даже засмеялся во весь голос, но не прошло и секунды, как он пополз дальше, забыв про радость. Серые тучи в темноте ночи проплывали по небу и изредка гремели. Прошло много времени, но мужчина всё же дополз до ворот города. Это были огромные каменно-серые двери с двумя мощными бойницами. Человек в рубашке уставился на дверь и застыл. Он не мог постучать, да и как он это сделает, если его руки больше напоминали культяпки, скрюченные от холода? Он посмотрел на дверь снова и, со всей силы ударив в дверь лбом, упал в грязную лужу. Мужчина посмотрел на чёрное небо и всплакнул. В его мыслях промелькнуло: «Ха, вот как это закончится. Сбежал от стражи, укрывался семь дней! И всё!? Это всё, на что меня хватило!? Если кто-то меня слышит! Прошу! Я прошу вас, ответьте! Мне страшно…». На небе появились две точки, две ярко горящие звезды, напоминающие глаза. Человека в рубашке затрясло. Он услышал: «Отвечу», но этот голос словно исходил не рядом с ним, он словно был записан где-то у него на подкорке, глубоко в душе, в мозге и сердце. Всё застыло, ветер перестал выть, погасшая темнота зашебуршала, а мужчина выпучил глаза. Голос продолжил:
— Я отвечу тебе, если ты так хочешь. Ты сказал, что тебе страшно, верно?
— Да! Мне страшно, я уже больше недели скитаюсь по миру и не могу спастись!
— Я дам тебе то, что ты хочешь, но ты должен мне сказать… — Тут голос замолчал.
— Что!? Что я должен сказать!?
— Ты ведь веришь в чудеса?
— В магов!? Конечно! Они ведь на другом континенте живут! Я даже видел одного!
— Нет, не в эти чудеса. Я говорю про твои внутренние чудеса. Твою музу. Твоего кумира. Твоего бога.
— Я не знаю, к чему ты клонишь, но да, я на всё согласен!
— Ну что же. Раз ты на всё согласен, я стану твоей музой, я стану твоим богом, но в иной раз знай: ты сам на всё согласился.
— Я на всё согласен! На всё согласен! Только вытащи меня, пожалуйста!
— Ты потеряешь свой облик, я изменю его для тебя, и ты забудешь себя, но когда настанет время, ты поможешь освободить меня, а пока что каждое полнолуние корми меня своей кровью. Именно своей.
— Хорошо, хорошо! Я согласен!
Но вдруг его пробила настоящая и ужасающая боль. Она словно сверлила его изнутри, его глаза забегали в быстром вальсе. Всё тело искривилось, словно хотело свернуться в бублик, а руки схватились за землю от ужасной, нестерпимой боли. Мужчина от всего ужаса и нестерпимой боли заплакал и закрыл глаза. Вдруг, неожиданно даже для себя, его лицо покрылось светом.