Я всегда думала, что Ирина Петровна — типичная строгая свекровь. Ни лишнего слова, ни улыбки просто так. Для мужа она — идеальная мама, для соседей — примерная жена. А для меня… скорее вечный надсмотрщик, который всегда найдёт, к чему придраться.
Мы жили в одной квартире. Муж работал посменно, а Ирина Петровна на пенсии обожала контролировать всё: мою готовку, мой гардероб, даже когда я вставала по утрам. Я привыкла к этому молчаливому прессингу и старалась не нарываться.
Но в тот вечер всё вышло из-под контроля.
Муж ушёл в ночную смену. Я хотела лечь пораньше, но свекровь вдруг постучала в дверь моей спальни.
— Иди-ка сюда, милая. Поможешь мне шкаф передвинуть.
Я хотела отказаться — я была уставшая, но спорить с ней бессмысленно. Мы вошли в её комнату. Там пахло её любимыми ландышами и каким-то тяжёлым кремом.
Я стала толкать шкаф, и вдруг с верхней полки упала старая коробка. Из неё высыпались старые письма и несколько фотографий, пожелтевших от времени. На одной из них была Ирина Петровна — молодая, смеющаяся, с мужчиной, которого я никогда не видела. Они стояли так близко…
— Что это? — пробормотала я и подняла фото.
— Положи на место! — резко сказала она. Но было поздно — я уже заметила дату и подпись сзади. Это было письмо от любовника — когда она ещё была замужем за отцом моего мужа.
— Значит, вы… вы изменяли?! — вырвалось у меня.
Лицо свекрови застыло. Она шагнула ко мне так быстро, что я отшатнулась и прижалась спиной к стене.
— Только попробуй рассказать моему мужу! — её голос был тихим, но от этого ещё страшнее. Она стояла так близко, что я слышала, как она дышит. Её руки упёрлись по бокам моей головы.
— И что вы мне сделаете? — спросила я, хотя голос дрожал.
Ирина Петровна вдруг усмехнулась.
— Думаешь, ты тут хозяйка? Думаешь, тебя кто-то послушает? — её пальцы скользнули по моим волосам, медленно спустились к шее. — Я знаю, как сделать так, чтобы ты сама всё забудешь.
Я вдруг поняла, что её взгляд изменился — в нём не было злости, только странное, почти ласковое тепло. Она провела пальцем по моей щеке, коснулась губ.
— Ты же хорошая девочка… ты никому ничего не скажешь, правда? — она наклонилась так близко, что наши губы почти соприкоснулись.
Я стояла, парализованная. Я не знала, что делать: оттолкнуть её, крикнуть или поддаться. Я чувствовала её аромат духов и тепло её тела.
— Так будет лучше для всех, — прошептала она и неожиданно прижалась ко мне всем телом.
Дальше всё было как во сне. Я чувствовала, как её губы скользят по моей шее, как её руки пробираются под мою футболку, как её дыхание становится горячим и прерывистым. Она вдруг отстранилась, посмотрела мне в глаза — и в них мелькнуло что-то вроде жалости.
— Мы ведь подруги, да? Ты же не предашь меня? — Она провела рукой по моим волосам, убрала прядь с лица и поцеловала меня в лоб так, как целуют ребёнка.
Я не знала, что сказать. Просто кивнула.
После этого она отпустила меня. Я машинально собрала разбросанные письма и молча вернула коробку на шкаф. Свекровь стояла у окна и смотрела на улицу.
— Иди спать, милая. И забудь всё это. Нам с тобой ещё жить под одной крышей. — её голос был спокойный, будто ничего и не случилось.
Я вернулась в свою комнату, но уснуть так и не смогла. Я лежала, слушала её шаги за стенкой и впервые за всё время почувствовала, что не всё так просто в этом доме.