Приключениями капитана Блада зачитывается уже не первое поколение, этот пират - некий идеал настоящего мужчины, и сомнения в его реальности некоторые расценят как покушение на святое и начнут кидаться тапками. Но тем не менее это полностью вымышленный персонаж.
Конечно, придумать такую кучу реалистичных приключений Сабатини не смог бы. Он, несомненно, пользовался мемуарами Эксквемелина, где приводится, в частности, история похождений Джона Генри Моргана. Судя по деталям, Эксквемелин состоял в его команде и имел возможность наблюдать все лично.
Например, возьмём нападение на Маракайбо, где хитроумный Блад использует брандер, а потом имитирует высадку войск для наземного штурма крепости, чтобы выбраться из ловушки: то и другое позаимствовано из биографии Моргана. Эксквемелин пишет об этом так:
"... часть пиратов села в каноэ якобы для того, чтобы высадиться на берег. Берег этот был в густых зарослях, и пираты незаметно вернулись назад, легли в каноэ и потихоньку снова подошли к своим кораблям. Такой маневр они предприняли неоднократно, причем ложная эта высадка шла со всех кораблей. Испанцы твердо уверились, что пираты попытаются этой ночью броситься на штурм и захватить крепость; они стали готовить все необходимое для защиты с суши и повернули туда все пушки.
Настала ночь ... пираты поставили паруса так, чтобы использовать ветер с суши, и пронеслись мимо крепости. Испанцы тотчас повернули часть пушек в сторону моря, однако пираты успели осуществить свой маневр и их корабли почти не пострадали от крепостных орудий".
Другим капитаном, который послужил для формирования образа Блада, был голландец Лоренс де Графф - незаслуженно забытый и совершенно невероятный человек, который 20 лет в качестве пирата ставил на уши всё Карибское море, а потом ещё лет 10 громил англичан на службе короля Франции и помогал осваивать Луизиану.
Заход в промежуток между двумя испанскими кораблями - известный эпизод из его биографии, и в реальности он был куда драматичнее, чем в лихом трюке в изложении Сабатини. Пираты шли на 44-пушечном фрегате, а испанцы - на двух линейных кораблях. Линейный корабль отличался от фрегата тем, что у него было три пушечные палубы, а не одна.
«Нептун» начал разворачиваться. На линкорах раздались ликующие крики: там решили, что флибустьеры идут сдаваться, и принялись убирать лишние паруса. ... Но когда «Нептун» вошёл в узкое пространство между испанскими кораблями, из-за его фальшборта поднялись стрелки с мушкетами. Раздался залп, через несколько секунд второй и третий – испанцы, которые не были готовы к атаке, падали десятками. Из пушечных портов линейных кораблей выглядывали артиллеристы, которым тоже было интересно посмотреть на взятие в плен знаменитого флибустьера. Любопытство их погубило: пиратские мушкетёры первыми же залпами выбили по меньшей мере половину испанских орудийных расчётов обращённых к ним бортов.
...Под личным командованием капитана пушки «Нептуна» ударили прямой наводкой по артиллерийским палубам линкоров, ломая борта, сбивая людей, вызвав пожары... Только тут испанцы опомнились от неожиданной атаки, до пиратов донеслись свистки и крики, рядовой состав с топотом разбегался по боевым постам. Офицеры с руганью погнали к пушкам канониров с другого борта, и они бросились наводить орудия нижнего ряда. Верхние пушечные палубы линейных кораблей находились выше, чем корпус пиратского фрегата: используя их, испанцы обстреливали бы друг друга. Редкий и беспорядочный огонь тяжёлых орудий всё же дал результат, ведь они стреляли в упор: на «Нептуне» раздались крики и стоны раненых, несколько человек были сражены наповал. Де Графф сам наводил одну из пушек, когда десятикилограммовое ядро пробило борт прямо перед ним. Лоренса отбросило в сторону, по ослепляющей боли он понял, что не сможет встать, но сумел ухватиться за лафет и подтянуться руками. ... Прошептав белыми губами краткую молитву, он дождался, чтобы дым немного рассеялся, и выстрелил.
Словно во сне, флибустьер увидел, как наклоняется и падает за кормой «Нептуна» фок-мачта адмиральского корабля, потянув за собой снасти бушприта и грота. Испанский флагман опасно накренился на правый борт и стал неуправляем, волны захлёстывали в открытые пушечные порты нижней палубы, экипаж в панике кинулся рубить повреждённый такелаж, а пираты продолжали палить из мушкетов и пушек с обоих бортов. Упавшая мачта потянула нос адмиральского корабля вправо, одновременно смещая корму влево и освобождая пиратам путь в открытое море." ("Пират из высшего общества")
Можно добавить, что де Графф именно в таком формате, как описано у Сабатини, взаимодействовал с губернатором де Кюсси.
Вместе с капитаном Бладом у Сабатини фигурируют другие персонажи, некоторые из них, в отличие от главного героя, существовали в реальности, но абсолютно в другом образе. Во-первых это похотливый негодяй, пират Левассёр, который на самом деле был... первым губернатором острова Тортуга. И ничего особо негодяйского Эксквемелин о нём не сообщает кроме разве что того, что Левассёр хозяйничал на Тортуге, пока остров не перешел к Вест-Индской торговой компании и губернатором не был назначен Бертран д`Ожерон. Он лихо развернулся: скупал пиратскую добычу за 1/20 стоимости и навёз на остров девиц. Приличных продавал по 1000 песо желающим жениться, а неприличных помещал в бордели.
Возвращаясь к Левассёру. Был пират по имени Оливье Левассёр, но он действовал позже: где-то в 1715-1725 годах. Парень он был образованный, отлично знал древнегреческую мифологию и имел профессию архитектора. Он встал на путь морского разбоя вынужденно, в результате репрессий против протестантов. Сначала разбойничал в Карибском море, потом перебрался в Индийский океан, где невиданно разбогател и устроил себе базу на Сейшельских островах, уничтожая там все колониальное судоходство. В итоге его разгромили и повесили, причём перед казнью Левассёр бросил в толпу шифрованную записку, где было обозначено местонахождение его несметных сокровищ. Но расшифровать её так и не смогли. В общем, капитан Блад сюда не вписывается.
Не меньше, чем Левассёру, досталось Ибервилю. Он действительно жил в тот период времени и сотрудничал с де Граффом. Но Сабатини крайне вольно обошёлся со знаменитым капитаном, первопроходцем и политиком, сделав его рядовым пиратом в составе команды Блада. Пьер лё Муан, сьёр д`Ибервиль, стал первым губернатором Луизианы, которая первоначально представляла собой гигантскую территорию от Канады до Карибского моря, в три раза больше современной Франции.
Одним из отрицательных персонажей романа является барон де Ривароль, и его образ списан с де Борегара, который вступил в конфликт с де Граффом из-за дележа сфер влияния. Правда, губернатором в тот момент был ещё не Кюсси, а Франкене.
"Одиссея капитана Блада" и "Хроники капитана Блада" действительно отличные книги, они показывают разницу между добром и злом, ложью и правдой, и добро в них побеждает, что особенно приятно. Но это эмоции, а не то, что происходило на самом деле.