С 2011 года Владимир Гордеев – актёр Волгоградского ТЮЗа, куда он пришёл сразу после окончания ВГИИК. Сразу обратил на себя внимание и коллег, и зрителей «лица необщим выраженьем».
Он умеет даже в массовке выделить своего героя. Да так, что его запомнят надолго. Достигнув определённой известности как актёр, он неожиданно для многих поступил в Щукинское училище и стал постигать профессию режиссёра.
Главный режиссёр ТЮЗа Альберт Авходеев доверил ему постановку «Я не твоя» по пьесе современных драматургов Вячеслава Дурненкова и Юрия Алесина. Получился спектакль, вызвавший жаркие споры, но и живейший интерес.
Совсем недавно он предпринял ещё один неожиданный шаг: по приглашению Волгоградского театра кукол сыграл Треплева в чеховской «Чайке». И вновь — споры, восторги, изумление.
Его талант превращать в нечто удивительное всё, к чему прикасается, делает его одним из самых интересных молодых деятелей волгоградского Театра.
— Владимир, что самое захватывающее в процессе создания нового персонажа, и что для вас является главным в работе над ролью?
— Кто кого «победит»: я роль или она меня. Но лучше всего достигнуть компромисса, чтобы мы могли сосуществовать. А главным является то, насколько ты открыт, твоя откровенность.
— Есть ли роли, которые оставили в вашей душе особый след, и как вы ощущаете эту связь со зрителем, когда ваш персонаж находит отклик?
— В нехорошем плане – это роль Бобчинского в «Ревизоре», мы с ней не договорились. Я считаю, это не очень хорошо, опять же, надо договориться или не браться вообще.
Помню, очень любил роль в спектакле «Фронтовичка». Я исполнял там эпизодические роли и менялся с помощью грима и костюмов. Одна из моих ролей заключалась в том, что я играл человека без рук, который наливал и пил чай при помощи ноги. Хотя эта роль и не была главной, она оставила у меня определенные воспоминания. Также мне запомнилась моя роль Треплева в пьесе А.П. Чехова «Чайка», которую я сыграл в театре кукол. А связь со зрителем ощущается через атмосферу, она становится единой, и ты чувствуешь это всем своим телом.
— Какие роли вы бы ещё хотели попробовать и в каких себя совершенно не представляете?
— Я рад любым предложениям, на данный момент нет такой роли, но пять лет назад я бы выбрал шекспировского Макбета. Нет ролей, в которых я себя категорически не вижу, возможно я не всё смогу сыграть, но это не значит, что я бы не хотел за неё взяться — я всё равно попробую.
— Что заставило вас взглянуть на Театр с другой стороны и попробовать себя в качестве режиссера?
— Режиссура открывает возможности, недоступные для меня как для актёра. Если я вижу на сцене талантливого артиста, который способен воплотить замысел лучше, чем я сам, то испытываю огромное удовольствие, направляя его. В итоге, и он, и я можем почувствовать удовлетворение от проделанной работы, а я становлюсь проводником к прекрасному, находя контакт со зрителем.
Мне приносит больше радости процесс сочинения, управления сценическим пространством и организации всего действа. Сейчас я учусь организовывать себя уже не как актёр, а как режиссёр, что значительно сложнее, ведь теперь моя задача – организовать не только себя, но и всех окружающих. Представьте, какая это ответственность и одновременно какой невероятный интерес!
— Что является главной задачей режиссёра в вашем понимании, и как вы находите баланс между своим видением и творческой свободой актеров?
— Главная задача режиссёра стать достойным проводником к прекрасному. Как писал Н. В. Гоголь: «Театр – это такая кафедра, с которой можно сказать миру много добра». В этом и заключена любовь, радостное творчество, и добро. Всегда должна присутствовать надежда, даже когда в трагедии все персонажи умирают и перед нами предстаёт кровавый меч, – мы видим надежду на свет в конце тоннеля. Баланс я нахожу через подготовку артиста к творческой работе, моя задача понять как начать репетицию. Это дело сиюминутное, театр живёт здесь и сейчас.
— Что вы стремитесь донести до публики, какие темы наиболее близки вашему сердцу?
— Во—первых, я хочу показать что в мире правит любовь, во-вторых, донести, что есть человек. Темы, которые мне наиболее близки, – это любовь и ненависть, добро и зло. Это, конечно, супер-классические, всем известные темы, но для меня они вечные и всегда насущные.
— Как вы пришли к куклам, и как отличается работа с ними от «живого» актерства?
— Моим проводником в мир театра кукол стала известный волгоградский хореограф Татьяна Аксёнова, которой я бесконечно благодарен. Она всегда поддерживала меня как артиста и однажды предложила попробовать себя в театре кукол. К счастью, я приглянулся режиссеру Екатерине Уржумовой.
Главное отличие – это отношение к кукле. Даже в процессе работы, когда кипят страсти, к кукле нужно относиться с трепетом, как к ребёнку. Театр кукол помог мне выйти из зоны комфорта, ощутить себя частью этого мира, почувствовать куклу в руках. Все виды театра взаимосвязаны, они дополняют друг друга. Это настоящее синтетическое искусство, и я смог почувствовать этот симбиоз.
Я очень рад, что попал в этот театр. Он дал мне новых друзей, уверенность в себе как в артисте и возможность двигаться дальше в режиссуре. Наша команда создала спектакль, который не оставляет равнодушным. И я очень благодарен этим людям за то, что они есть в моей жизни.
— Владимир, подводя итог нашей беседе, как бы вы в нескольких словах определили, что для вас есть Театр?
— Театр для меня – как близкий человек, всегда ждущий. Для меня это место в котором мне всегда рады. Он меня принимает и в нём я могу говорить. Я могу прийти туда любым, с любой проблемой, даже самой абсурдной. Я могу открыться ему, и он будет рад этому. Театр хочет от меня откровений и историй. Такое место – редкость, ведь даже дома не всегда ощущаешь себя настолько принятым. Мне повезло, у меня есть любящая семья, и театр – мой второй дом. Вообще, для меня «дом» – это, в первую очередь, любимый человек. И знаете, этот разговор помог мне осознать, насколько я счастлив. Ведь у меня есть, кого любить, и я любим. В жизни главное – любовь, с неё всё начинается.