Раньше я думал, что самое страшное для любого автора - это когда его произведения предают забвению. Но я сильно ошибался - самое страшное не забвение, а то, что твое произведение может найти Богомолов и захочет по нему поставить спектакль.
Такое несчастье случилось с пьесой известного советского драматурга Всеволода Вишневского "Оптимистическая трагедия", сюжет которой лег в основу трагикомедии Константина Богомолова "Новая оптимистическая"
Накануне вечером я читал дочери перед сном "Незнайка в Солнечном городе". Если вы помните, то сюжет книги строится на том, что превращенные в людей два осла и один лошак баламутят весь город и в итоге все вокруг начинают деградировать. Это коснулось и театра. В книге были буквально следующие строки:
Если в жизни теперь все делается не так, как надо, то и в театре следует делать все шиворот-навыворот. Если раньше зрители сидели в зале, а актеры играли на сцене, то теперь, наоборот, зрители должны сидеть на сцене, а актеры играть в зрительном зале...
— Это даже еще чуднее выйдет! — радовался режиссер Штучкин. — Раньше зрители сидели отдельно и актеры играли отдельно, а теперь актеры прямо среди зрителей будут...
Конечно, никакой актер, находясь среди публики, не мог вертеться с такой скоростью, чтоб всем было видно его лицо. Получилось так, что одним было видно только лицо актера, а другим — только затылок...
Публике не очень нравились все эти театральные штучки, но режиссер Штучкин сказал, что это как раз хорошо, потому что если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда все стало наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится никому.
Я вообще даже не мог предположить, что буквально на следующий день увижу все это воочию, ведь в большинстве сцен часть актеров играла в центре партера из-за чего лично мне приходилось постоянно вертеть головой, а зрители, сидевшие на балконе, потом жаловались, что физически не могли увидеть актеров, выступавших в партере.
И это было не самое страшное. В самом начале спектакля один из актеров заявил, что он против запрета пропаганды нетрадиционных меньшинств после чего на сцену выбежали мужчины в женских платьях и начали танцевать. И ведь это даже не богомоловский театр на Малой Бронной, а, между прочим, МХТ.
И эта тема постоянно звучала со сцены. Было неприятно смотреть как герой Игоря Верника кричит о том, что он представитель нетрадиционной ориентации, а героиня Александры Ребенок называет взрослых актеров-мужчин словом на букву "П". При этом зал после каждого этого слова хохотал до упаду, как-будто в этом есть что-то смешное.
Даже мне с моим солдафонским чувством юмора было совсем несмешно и немного стыдно за окружающих.
Апофеозом представления стало оголение некоторой части тела героини Александры Ребенок - правда она это сделала повернувшись спиной к зрителям, поэтому никто ничего не увидел.
После первого акта я решил дать Богомолову еще один шанс и пошел на второй акт. Зря я это сделал. Третий акт я даже не стал смотреть и ушел.
Просто за день до этого я побывал на спектакле "Варшавская мелодия" с Мариной Александровой и Антоном Васильевым - разница между двумя постановками колоссальная.
Пойду ли я еще раз на спектакли Константина Богомолова? Время покажет.
Самое странное, что у этого спектакля большое количество положительных отзывов, то ли я перестал понимать современное искусство, то ли я совсем не понимаю что смешного, когда взрослого мужчину называют "п-ом"