Началось это первого сентября 1962 года. Я, семилетний Санька в новенькой серой форме (на два размера больше, "на вырост"), стою перед школой с букетом астр.
Мама обняла меня за плечи и прошептала на последок: «Веди себя хорошо, сыночек!» Как будто я мог иначе – при нашей-то Марье Сергеевне!
Моя первая учительница была фигурой, которую боялись даже местные хулиганы. Когда она входила в класс, у меня автоматически выпрямлялась спина.
Однажды я осмелился на шалость: решил подсунуть кнопку на стул соседки по парте. Не знаю, каким чудом Марья Сергеевна это заметила, но мне не поздоровилось. Не говоря ни слова, она цепко взяла меня и посадила меня на эту кнопку. Ох, надолго с тех пор ушло желание экспериментировать и нарушать дисциплину.
Но главным испытанием в начальной школе для меня стали чернила. В третьем классе нам выдали перьевые ручки и те самые злополучные чернильницы-непроливашки. На первом же уроке я умудрился опрокинуть свою "неваляшку" на только что подписанный дневник. Синее пятно расползлось по всей странице, как и мое отчаяние.
– Перепиши! – строго наказала Марья Сергеевна. – И чтобы ни одной помарки!
Три вечера подряд я корпел над дневником, высунув язык выводя каждую буковку. Когда наконец принёс результат, учительница вдруг просияла:
– Вот теперь ты настоящий школьник!
С тех пор я стал относиться к учебе иначе. Даже когда нас приняли в пионеры, и красный галстук давал ощущение свободы и превосходства, я не позабыл тот чернильный урок. Мы действительно верили, что "пионер – всем ребятам пример", и старались соответствовать.
Прошло 60 лет. Недавно я зашел за внуком в его "продвинутую" профильную гимназию. Увидел пластиковые парты, интерактивные доски, детей с планшетами... И вдруг – чудо! В кабинете истории висит та самая чернильница-непроливашка с табличкой "Школьные принадлежности СССР".
– Дед, это правда, что вы писали такой древностью? – спросил внук.
Я достал из кармана ручку с пером (да, храню такую), макнул в чернильницу и вывел на листке: "Пионер – всем ребятам пример". Рука дрогнула, и клякса поставила жирную точку.
– Вот видишь, – рассмеялся я, – даже сейчас твой дед не идеал.
Но одним наше поколение точно может похвастаться: мы знали цену настоящей дружбе, честному слову и... фиолетовым пальцам.
А вы помните свою первую кляксу? Или ту самую учительницу, которая казалась строже Сталина? Давайте вспомним вместе – ведь эти истории и делают наше детство по-настоящему "золотым", несмотря на все чернильные пятна.