Марина стояла посреди гостиной, сжимая в руках смятую записку. Руки дрожали, но не от холода – от ярости и разочарования, которые накатывали волнами, сбивая дыхание.
– Маринка, ну что ты как маленькая, право слово! – Нина Михайловна, мать Павла, нервно теребила край фартука. – Подумаешь, нашла какую-то бумажку. Мало ли что люди пишут!
– Это не «какая-то бумажка», – процедила Марина сквозь зубы. – Это долговая расписка. На триста тысяч. С подписью вашего сына.
– Ну и что? Мужчины все играют понемногу. Это же не преступление!
– Понемногу?! – голос Марины сорвался на крик. – Триста тысяч – это понемногу?! А то, что он проиграл мою машину в прошлом месяце – это тоже понемногу?!
Нина Михайловна отвела глаза. Значит, знала. Знала и молчала.
– Я же говорила ему, что машина на ремонте, – тихо продолжила Марина. – А он… Боже, как я могла быть такой слепой!
Все началось так красиво. Павел появился в ее жизни два года назад – обаятельный менеджер из соседнего отдела, всегда с улыбкой, всегда готовый помочь. Не пил, не курил, по выходным ходил с ней в театры и на выставки. Идеальный, казалось бы, мужчина.
Через полгода они съехались, еще через год запланировали свадьбу. Марина была на седьмом небе от счастья – наконец-то в ее жизни появился человек, которому можно доверять.
Первые звоночки она, конечно, пропустила. Ну исчез Павел на всю ночь – с кем не бывает, засиделся с друзьями. Ну попросил денег до зарплаты – у всех случаются финансовые трудности. Ну продал свой ноутбук – сказал, что хочет новый купить.
А потом начали исчезать вещи из квартиры. Сначала мелочи – старый телефон Марины, какие-то украшения, которые она редко носила. Павел пожимал плечами – наверное, уборщица нечиста на руку, надо ее уволить.
Марина верила. Хотела верить. Даже когда подруга Катя осторожно намекнула, что видела Павла выходящим из подпольного казино на Садовой, Марина отмахнулась – показалось, наверное.
Но сегодня, разбирая документы для оформления ипотеки на их будущую квартиру, она нашла целую пачку долговых расписок. И выписки с его карт, где были видны постоянные переводы в какие-то конторы с подозрительными названиями.
– Где Павел? – спросила Марина, стараясь говорить спокойно.
– На работе, где же еще, – Нина Михайловна явно лгала, но делала это так естественно, что Марина поняла – это не первый раз.
– На работе? Серьезно? Я только что звонила его начальнику. Павла уволили месяц назад за прогулы. Месяц назад, Нина Михайловна! И все это время он каждое утро якобы уходил в офис!
Женщина побледнела, но упрямо поджала губы.
– Не твое дело. Вы еще не женаты, чтобы ты тут командовала.
– И не будем, – отрезала Марина. – Можете передать вашему сыну, что свадьба отменяется. И что его вещи я упакую и оставлю у консьержа. А ключи пусть не ищет – я уже замки поменяла.
– Ты не имеешь права! – взвизгнула Нина Михайловна. – Это и его квартира тоже!
– Это МОЯ квартира. Оформленная на меня задолго до нашего знакомства. И слава богу, что я не успела вписать его в собственники.
Марина прошла к двери и распахнула ее.
– Уходите. И передайте Павлу, чтобы не пытался со мной связаться. Если понадобится – общаться будем через адвокатов.
– Дура! – выплюнула Нина Михайловна. – Такого мужика упускаешь! Да за ним любая бегать будет!
– Пусть бегают, – устало ответила Марина. – Только предупредите их, чтобы ценные вещи прятали получше. И машины тоже.
Когда за Ниной Михайловной захлопнулась дверь, Марина сползла по стене и заплакала. Не от жалости к себе – от облегчения. Что узнала вовремя. Что не успела выйти замуж. Что не успела родить ребенка от этого человека.
Вспомнилась бабушка с ее вечными причитаниями: «Тебе уже тридцать, а все не замужем! Хватит перебирать, время уходит!» Вспомнились подруги с их снисходительными взглядами: «Ну хоть какой-то мужик у тебя появился, и то хорошо».
А может, и не надо «хоть какого-то»? Может, лучше одной, но с чистой совестью и целыми нервами?
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: «Как дела, солнышко? Как подготовка к свадьбе?»
Марина вытерла слезы и набрала ответ: «Мам, свадьбы не будет. Потом все объясню. И знаешь что? Я думаю, это к лучшему».
Через минуту пришел ответ: «Что бы ни случилось, я с тобой. Приезжай, посидим, чаю попьем. И помни – лучше узнать правду до свадьбы, чем после».
Марина улыбнулась сквозь слезы. Да, мама права. И она сама права. Пусть будет больно сейчас, зато потом не придется выпутываться из долгов, врать детям про «папу в командировке» и бояться каждого звонка в дверь.
Поднявшись с пола, она подошла к окну. За стеклом шумел город, жил своей жизнью. Где-то там, наверное, есть нормальные мужчины. Без тайных зависимостей, без долгов, без лживых матерей, готовых покрывать что угодно.
А если нет – тоже не беда. В конце концов, жить для себя – это тоже искусство. И Марина готова была его освоить.
Главное – вовремя остановиться и не дать себя обмануть. Даже если для этого приходится разбивать чужие иллюзии и собственное сердце.
Потому что осколки можно склеить. А вот доверие – нет.