Фамилии, упоминаемые в публикации: Авидзба, Агрба, Агумаа, Аршидзе, Арыдба (Аредба), Ахиба, Барцыц, Гечба (Гячба), Гуриели, Дадиани, Дбар, Джакели, Инал-ипа, Конджария, Лолуа, Маад-ипа, Мкялба (Микелба), Хагба, Хагуш, Цанба, Чачхалиа, Шарвашидзе (Шервашидзе).
Согласно Википедии, садзы (на абхазском: асаӡуа), также известные как джигеты, являются одним из субэтносов абхазов. Исторически это племя обитало в районе, называемом Малая Абхазия (или Малая Абазия), расположенном между Гагрой и Хостой.
После окончания Кавказской войны в 1864 году, подавляющее большинство садзов было депортировано в Османскую империю. В современной Турции существует около 14 садзских сел. Жители этих сел говорят на садзском диалекте абхазского языка, который имеет значительное сходство с адыгским, абазинским и бзыпским диалектами.
Территория Малой Абхазии, где проживало абхазское племя садзов, простиралась между Гагрой и Мацестой, с отдельными поселениями или семьями вплоть до реки Сочи и её окрестностей. До депортации в Турцию, садзы жили в таких деревнях, как: Хоста (Хәасҭа), также известная как Хамыш (Хамышь) ‒ около 40 дворов; Адлер (Арыдлер), также известная как Аред-кыт (Арыд-ҭа) ‒ количество дворов неизвестно; Мкялрыпш (Мқьалрыҧшь) ‒ около 40 дворов; Хышха (Хышәҳа) ‒ 100 дворов; Багрыпста (Баӷрыҧшь) ‒ 60 дворов; Цандрипш (Цандрыҧшь) ‒ 200 дворов; Гячрыпш (Гьачрыҧшь) ‒ количество дворов неизвестно; Гагрипш (Гагрыҧшь) ‒ количество дворов неизвестно; общество Чу ‒ 150 дворов; общество Цвыджа ‒ 100 дворов.
В Турции садзы делятся на две основные группы: ахалцыс (ахалҵыс) и цвыджи (цәыџьы), каждая из которых имеет свои говоры. Самоназвание садзов в Турции ‒ апсауа, что буквально означает «абхаз». Садзы-ахалцыс, в свою очередь, подразделяются на более мелкие группы, такие как хамышевцы, гагрцы и таапса.
В настоящее время большинство садзов в Турции проживает в провинции Сакарья, а небольшие общины также встречаются в провинции Биледжик.
Уважаемые читатели! Сегодня у вас есть прекрасная возможность поближе познакомиться с удивительной работой профессора, доктора исторических наук Шалвы Денисовича Инал-ипа ‒ его книгой «Садзы». Это второе издание, вышедшее в Москве в 2014 году, является ценнейшим источником информации о загадочном и малоизученном абхазском субэтносе.
Для вашего удобства, весь текст книги был восстановлен из PDF-версии и тщательно разбит на абзацы. Каждый абзац получил краткий, но ёмкий заголовок, который поможет вам быстро сориентироваться и найти интересующую информацию. А чтобы вы всегда могли свериться с первоисточником, каждый абзац сопровождается точной ссылкой на автора и номер страницы в книге.
Приготовьтесь погрузиться в глубокое исследование истории, культуры и языка садзов, представленное одним из ведущих специалистов в этой области!
• Важность восстановления исторической памяти. Поиски следов исчезнувших народов и их культур не нуждаются в обосновании: значение проблемы восстановления утраченных, казалось бы навсегда, страниц истории ясно и очевидно без особых доказательств. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 10).
• Цель работы: изучение садзов. Настоящая работа имеет своей основной целью изучение садзов – одной из своеобразных западноабхазских этно-территориальных групп. В связи с этим рассмотрены также и некоторые вопросы этнической ситуации XIX в. в районе «Сочинского треугольника», то есть на стыке трех родственных народов ‒ абхазского в широком смысле, убыхского и адыгского. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 10).
• Садзы: особенности и отсутствие исследований. Садзы, или джигеты, населяли до своего поголовного выселения в Турцию в 1864 году район Гагра ‒ Сочи. Они представляли собой значительную часть в составе абхазской этнической общности со своими существенными языковыми и этнокультурными особенностями, вытекавшими из их промежуточного положения между остальными абхазоязычными группами, с одной стороны, убыхами и адыгами, с другой. Несмотря на это, о них до сих пор не имеется ни одной специальной обобщающей работы, и только отдельные вопросы садзоведения нашли свое частичное отражение в исследованиях разных ученых, в основном историков, филологов и этнографов (А. В. Фадеев, Л. И. Лавров, Н. Г. Волкова, Г. А. Дзидзария, З. В. Анчабадзе, Х. С. Бгажба, Ю. Н. Воронов и др.). (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 10).
• Восполнение пробела в абхазоведении. Автором этих строк предпринята попытка хотя бы некоторого восполнения указанного пробела в научной абхазоведческой литературе. Предлагаемые очерки представляют собой по возможности всестороннее историко-этнографическое описание садзов XIX в. до их выселения на чужбину, с использованием для этой цели специальной литературы и других имеющихся исторических источников. Основными из них являются описания и сообщения авторов XIX в. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 10-11).
• Источники сведений о садзах. Интересные сведения о садзах и их стране почерпнуты также из разновременных полевых записей, в основном автора этих строк, сделанных со слов сказителей Гагрского, Гудаутского и других районов Абхазии. Это садз по происхождению Смаил Мкьялба, Сима Лолуа, Сейдык Агрба (г. Гагра), Алексей Конджария, Есыф Дбар, Кунта Барцыц, Мада Хагуш (с. Бзыбь), Кута Агумаа (с. Лдзаа), сестры Каниа и Манка Ахиба (с. Блабурхва), Елена Авидзба-Хагба (с. Ачандара) и др. К сожалению, нас часто преследует призрак опоздания, но, несмотря на это, и сейчас еще можно дополнительно собрать немало ценных материалов по садзам, особенно в селах Бзыбской Абхазии, исторически примыкавшей к садзской территории ‒ Бзыбь, Лдзаа, Калдахвара, Бармыш, Блабурхва, Мгудзырхва и др. В работе привлекаются и разного характера языковые, в том числе топонимические материалы, а также другие источники. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 11).
• Задача восстановления картины жизни садзов. Итак, постараемся восстановить по возможности картину жизни небольшой, но своеобразной этнографической группы, предоставив страницы настоящей книги имеющимся у нас свидетельствам. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 11).
• Судьба садзов и важность прошлого. Безмолвны горные ущелья, где обитали сотни и тысячи лет забытые многими садзы ‒ замечательные земледельцы и скотоводы, отчаянные мореходы и воины, лихие наездники, следы которых хранила их земля еще до недавнего времени. Теперь уже все это в безвозвратном прошлом. Ушедшие остались лишь в исторической памяти избегнувших трагедии соплеменников. Вот уже более ста лет она неотступно заставляет их думать и размышлять о несчастной судьбе своих братьев, потому что, как сказал недавно замечательный писатель, «если исчезнет для нас прошлое, тогда исчезнет и настоящее, и будущее... Ничего нельзя без прошлого». Без прошлого невозможно самосознание наше и, даже расставаясь с минувшим, мы нуждаемся в знании о нем. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 11-12).
• Значение исследования садзов для абхазоведения. Прошлое садзов, как и других исчезнувших абхазских групп ‒ это органическая часть многовековой истории абхазского народа. Без нее абхазоведение всегда будет неполным. Этим, прежде всего, определяется важное значение материалов и исследований по садзам, волею неблагоприятных исторических судеб почти ушедших в вечное небытие. (Инал-ипа Ш.Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 12).
• Современное состояние изученности проблемы. По вопросу об убыхах и джигетах в литературе господствует хаос ‒ писал А.Н. Генко еще в 1928 году. С тех пор прошло более 65 лет, и сделано по абазино-садзо (джигето)-убыховедению, конечно, немало, особенно по изучению убыхского и абазинского языков и диалектов последнего. Среди них исследования известных лингвистов А. Н. Генко, К. В. Ломтатидзе, Ж. Дюмезиля, Г. Фогта, М. А. Кумахова и других, историка и этнографа Л. И. Лаврова, историков А. В. Фадеева, Г. А. Дзидзария, З. В. Анчабадзе и др. И все же проблем, ждущих своего изучения, еще очень много. Поэтому надо продолжать интенсивное выявление новых материалов, проведение их анализа и обобщение. Хотелось бы надеяться, что многочисленные и разнообразные материалы, содержащиеся в этой книге, в большинстве своем собранные самим автором и впервые вводимые в научный оборот, будут полезны для тех, кто занимается научно-исследовательской работой в указанной области. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 12).
• Недостаток исторических сведений о садзах. В нашем распоряжении имеется, к сожалению, мало сведений о садзах в различные периоды их исторической жизни, если не считать сообщений, относящихся в основном к XIX веку, когда многие авторы (в основном русские) писали о них. Ввиду такой ограниченности конкретных исторических источников античного и средневекового времени, не говоря о более ранних периодах, наши представления о далеком прошлом садзов неизбежно будут далеко неполными и весьма фрагментарными. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 13).
• Садзы и древние саниги. Садзов обычно сопоставляют с древними санигами. Впервые этноним саниги встречается у автора I в. н. э. Плиния Секунда, который сообщает: «Племя апсилов и крепость Севастополь на расстоянии 100 тысяч шагов от Фазиса; племя санигов, город Кигн и город Пений и, наконец, племена гениохов, различающихся многими названиями». Затем в форме санеги племя упоминается автором I ‒ начала II в. Мемноном. Описывая события Митридатовых войн и опираясь, несомненно, на современные событиям источники, он пишет (правда, недостаточно конкретно) о внутренних областях Понта, заселенных санегами и лазами. (Инал-ипа Ш.Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 13-14).
12 сентября 2019 года Денис Чачхалиа опубликовал на своей странице в Facebook фотографии абхазских (садзских) князей и княгинь из рода Гечба, которые ранее проживали в Адлере, а сейчас живут в Турции. Давайте вместе посмотрим на эти ценные фотографии
• Упоминания санигов в античных и средневековых источниках. Более подробно о санигах во II в. пишет Арриан. «Саннигами» их называет также и Элий Геродиан, автор II-III вв. н. э. «Саннигами» и «санихами» именует их Аноним V в. В то же время у автора VI в. Стефана Византийского мы читаем, что «санники ‒ скифское племя, живущее в соседстве с абазгами». Прокопий Кесарийский называет их «сагинами», а средневековая пасхальная хроника VII в. еще и «санитами». В античную эпоху саниги, возможно, входили в сложный конгломерат местных родственных племен, объединяемых собирательным этническим термином «гениохи». В грузинских и русских источниках саниги и их потомки садзы выступают чаще всего под именем джиков или джигетов. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 14).
• Этническо-политические объединения в Колхиде II века н. э. Как известно, ко II в. н. э. в Колхиде появляются отдельные этническо-политические объединения племен: лазов, апсилов, абазгов, санигов и др. К ним теперь перешла доминирующая роль в политической жизни края. Это были самоуправляющиеся области, княжества с собственными «царями» во главе, находившимися в слабой зависимости от Рима. Обо всем этом оставил нам весьма ценные сведения древний историк и писатель, римский наместник Каппадокии (область в центре Малой Азии) Флавий Арриан, содержащиеся в его «Объезде Евксинского Понта». В 134 г. он совершил объезд побережья Черного моря вплоть до Диоскуриады (совр. Сухум) и в своем отчете римскому императору Публию Элию Адриану сообщал сведения географического, этнографического, военно-политического и прочего характера. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 14-15).
• Сведения Арриана о причерноморских племенах и их «царствах». Подлинность его пребывания в Восточном Причерноморье подтверждается сухумской эпиграфической надписью, упоминающей как его самого, так и императора Адриана. Перечисляя причерноморские племена с юго-востока на северо-запад, Арриан пишет: «С макронами и гениохами граничат зидриты, они подвластны Фарасману. Рядом с зидритами ‒ лазы; царем у лазов ‒ Маласс, получивший свою власть от тебя. За лазами следуют апсилы; у них царь Юлиан, получивший царство от твоего отца. С апсилами граничат абаски, у абасков царь Ресмаг; этот также получил свою власть от тебя. Рядом с абасками ‒ саниги, в земле которых лежит Севастополь; царь санигов Спадаг получил царство от тебя». Так, к концу I в. н. э. и к началу II в., а может быть и несколько ранее, в основном на территории современной Абхазии сложилось несколько «царств» ‒ апсилов, абазгов и санигов, также, вероятно, и мисимиан, с правителями местного происхождения. Приведенные имена «царей» лазов, абазгов и санигов ‒ местные, за исключением римского имени «царя» апсилов Юлиана, который ранее других имел, судя по имени, тесные связи с римлянами и «получил» власть еще от императора Траяна. Территория этих «царств» ‒ апсилов, абазгов и санигов ‒ во II в. по Арриану занимала области до реки Ахеунт (в земле последних находился Севастополь). В течение последующих веков (III-IV), по данным Анонима V в., абазги заняли земли своих северных соседей ‒ санигов, вплоть до реки c характерным названием Абаск. Ее отметил и Арриан во II в. как первую после г. Нитики (Гагры) реку (это может быть река Хашупсе или Псоу). Возможно, саниги были вытеснены, но, может быть, абазги распространили к северу свое политическое влияние и этническое название. Надо полагать, что менялся не столько этнический (племенной) состав населения, сколько политические границы зависимых от Рима «царств», о чем говорит гидроним Абаск, не изменившийся за 300 лет. В связи с этим большой научный интерес представляет собой мраморная деталь из Цандрипшского храма с частью последнего слова несохранившейся надписи, составленной на греческом языке «...АЗГИАС», что, несомненно, является окончанием слова Абазгиас, т. е. «Абазгский». Видимо, надпись была нанесена на надгробие какого-то выдающегося лица, духовного или светского, возможно даже одного из «царей» VI века. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 15-16).
• Ограниченность сведений о распространении племен. Эти «царства» или «княжества» представляли собой политические единицы, сформировавшиеся на базе традиционных и достаточно ярко выраженных местных этнических образований, из которых лазы, апсилы, абазги и саниги занимали прибрежную территорию от устья р. Апсар (Чорох) до, как отмечено выше, р. Ахеунта, в которой, скорее всего, можно видеть или р. Сочипста или какую-то ближайшую к ней с севера реку. В отмеченных здесь локализациях мы не находим более точных указаний пределов распространения того или иного из перечисленных объединений, кроме санигов (и то лишь отчасти). Помимо того, они не согласуются со сведениями Анонима V века (Псевдо-Арриан), которые отражают более позднюю обстановку или связаны с дефектами самого источника. Но, как известно, подобные пробелы нередки в сообщениях античных авторов, даже у наиболее осведомленных из них, очень часто недостаточно ясно представлявших этнические различия и расселение кавказских племен. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 16-17).
• Генетическая связь садзов и санигов. Как видно по всему, история садзов (джигетов) связана с санигами. К такой генетической связи склоняет и сходство этнонима «саниги» с древнеабхазским родоплеменным названием Цан-ба ‒ главнейшей садзской княжеской фамилией, от которой происходит и топоним Цандрипш, или Сандрипш, то есть «область» или «община» (рода или племени) цанов (санов) (Ср. и местность Сандааришха того же района). Цандрипш – «столичный» населенный пункт, политический и религиозный центр региона, сердце Садзена с известным одноименным Цандрипшским храмом первой половины VI века, руины которого у самого побережья сохранились до наших дней (см. ниже). (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 17).
• Дискуссии об этнической природе санигов. Среди исследователей нет единства взглядов по вопросу этнической природы санигов. Г. А. Меликишвили склонен видеть в них сванское племя. Такого же мнения придерживались И. А. Орбели, Д. И. Гулия и др. Некоторая часть ученых допускала возможность их связи с мегрело-чанской группой (Н. Я. Марр, С. Н. Джанашиа, М. И. Инадзе и др.), третья связывает их с абхазо-абазинским или адыгским этническим миром (Л. И. Лавров), остальные же видят в них абхазских садзов (А.Н. Дьячков-Тарасов, З. В. Анчабадзе, Х. С. Бгажба и др.) И. М. Дьяконов, возражая Г. А. Меликишвили, пишет, что саниги являются, по всей вероятности, племенем абхазо-адыгского происхождения. Л. И. Лавров в ранней своей работе отмечал, что слово «саниги» слышится в названии сандов или чандов (вернее цандов) ‒ одного из абазинских, как думал автор, племен, обитавших до 1864 г. в районе нынешнего Адлера. Некоторое время спустя он писал, что под санигами первых веков н. э. следует понимать позднейшее адыгское племя санов-жанеевцев, предполагая существование исторической преемственности между санигами и жане, переселившимися когда-то из Абхазии (точнее Сании) через район современного Туапсе к низовьям Кубани. Позднее он отметил, что «с известной осторожностью можно считать протоадыгами и санигов, обычно причисляемых к протоабхазам», а еще позднее пришел к выводу и о том, что «садзы или джикеты ‒ приморские абазины». З. В. Анчабадзе, как и автор этих строк, придерживается того мнения, что саниги это далекие предки абхазов-садзов. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 17-18).
• Связь санигов с садзами. Саниги Арриана и особенно Псевдо-Арриана локализуются вблизи тех же мест, где, начиная с позднесредневекового времени, отмечают садзов (джиков грузинских источников). Это, как думал З. В. Анчабадзе, прямо наводит на мысль об этническом родстве санигов и садзов, а отождествление первых с санами-чанами вполне «могло возникнуть на основании внешнего сходства этих названий». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 19).
• Саниги ‒ предки садзов. Впервые санигов с садзами связал А. Н. Дьячков-Тарасов. «Арриановские саниги, в которых можно предполагать садзуа «садзен», назывались впоследствии грузинами джигами, а страна их Джигетией; жили они от р. Абаска (Псоу) до р. Ахеунта (ныне Шахе)». Как мы видим, только последняя точка зрения, то есть, говоря словами З. В. Анчабадзе, садзская теория происхождения санигов, или, точнее санигская теория происхождения садзов, поддерживаемая подавляющим большинством ученых, стоит ближе к истине, чем любая другая. Этническое тождество и историческая преемственность между санигами и садзами не подлежит, по-видимому, сомнению, а из всех гипотез этнической принадлежности санигов ‒ сванской, мегрело-чанской, адыгской и абхазской ‒ только последняя соответствует историко-этнографической и географической действительности и будет, надо полагать, все более уточняться и подкрепляться новыми данными в процессе дальнейшего исследования проблемы. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 19).
• Упоминание санигов и джиков в грузинских источниках. В грузинских источниках термин саниги в форме «сасаниги» встречается в описании странствий апостола Андрея у автора Х ‒ ХI вв. Евктиме Атонели, хотя саму страну он называет уже Джикетией. В другом варианте той же легенды говорится о том, что апостолы из Южной Грузии попали в Санигию. В анонимном историческом сочинении рубежа XII-ХIII вв. («История и восхваление венценосцев») эта этническая группа упоминается тоже под именем санигов. В борьбе мятежного Юрия Андреевича с царицей Тамар принимали участие «силы санигов и кашагов», присоединенные к ополчению русского князя. В других грузинских источниках название «саниги» отсутствует, зато встречается синонимичный этноним «джики» для обозначения отдельной народности садзов (наряду с кашагами, абхазами, сванами и др.). Если термином джики ранее назывались все племена адыгского (иногда частично и абхазского) происхождения, то с течением времени, по мере уточнения сведений об этнической ситуации в регионе, им стали обозначать только абхазское племя садзов. Соответственно, Джикети (Джигети) мыслилась то на территории Садзена, то за его пределами. Так, в грузинской летописи XI в. говорится о поселении джиков в Абхазии: «По прошествии долгого времени печенеги и джики были обращены в бегство турками; печенеги ушли в западном направлении, а джики осели на окраине Абхазии. Вахтанг же покорил страну печенегов и Джикети и, возвратившись, подступил к Осетии». По этому описанию Джуаншера, печенеги и джики раньше (до V в.) жили на Северном Кавказе, по соседству с осетинами, а расселение их произошло позже. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 19-20).
• Локализация джиков в грузинских источниках. Если же исходить из ретроспективных сообщений известного грузинского ученого XVIII в. Вахушти, то Вахтанг Горгасал еще в V в. «взял у греков Джикети вместе с Абхазией в пределы свои». Но это больше легенда, чем историческая действительность. Встречающиеся иногда в научной литературе утверждения (основанные, главным образом, на полулегендарных средневековых грузинских источниках) о локализации джиков в Сарматии, а не на побережье Черного моря, о переселении керкетов под натиском джиков во внутреннюю Колхиду также являются маловероятными гипотезами. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 20-21).
• Санигия в составе Абхазского и Грузинского царств. С конца VIII в., после, так называемого, «византийского периода», и до конца X века страна санигов и их потомков садзов входит в Абхазское царство как его органическая часть. Так, например, абхазский царь X в. Георгий III сослал, как в свою царскую вотчину, непокорного восточно-грузинского феодала Хахуа Аршидзе в Джигетию может быть в качестве невольника. В XI ‒ начале XIII в. Санигия составляет одну из крайних северо-западных областей объединенного феодально-монархического Грузинского царства. С этого времени джики все чаще и чаще упоминаются в грузинских источниках и, как правило, вместе с абхазами, как участники военных операций. Вахушти писал, что в войсках грузинских царей до распада царства, абхазо-джики всегда входили в западногрузинские правофланговые нападающие части войск. Они принимали участие в Басианском сражении 1202 г., в битве войск царицы Русудан против сил хорезмшаха Джелал-ад-Дина в 1228 г. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 21).
• Садзен как полусамостоятельная единица и его связи. Начиная же с XIII–ХIV вв., Садзен является полусамостоятельной по отношению к Абхазскому княжеству этно-территориальной единицей. Вместе с тем следует отметить, что владетели Абхазии естественно всегда поддерживали с ним самые тесные и различные связи и отношения и временами чувствовали себя там почти как у себя дома, хотя Джигетия, «находясь, ‒ как пишет Г. А. Дзидзария, ‒ за политической границей края» т. е. Абхазского княжества, формально далеко не всегда входила в состав земель абхазских владетелей. В грузинских источниках имеются указания и о том, что эта область подчинялась какое-то время и грузинскому царю XIV в. Баграту V, хотя степень подчинения носила, скорее всего, временный и чисто формальный характер. В этом отношении интересные данные содержит и продолжение «Картлис Цховреба», в котором говорится о том, что в конце ХV в. Верхней (т. е. восточной) частью Абхазии некоторое время владел мегрельский владетель Дадиани; остальная Абхазия до Джигетии находилась во владении князей Шервашидзе. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 21-22).
• Деятельность генуэзцев и работорговля. Вместе с тем нельзя обойти вниманием и такое важное для истории края явление, как деятельность на территории Садзена генуэзцев. В течение ХIII-ХIV и почти всего ХV в. они развили здесь, как и на всей территории Абхазии, активную торговую деятельность. Их главными факториями являлись Абаза и Лаиацо, располагавшиеся, судя по венецианским и генуэзским картам того времени, по-видимому, в устьях рек Мдзымты и Псоу. Присутствие и торговля генуэзцев самым пагубным образом сказались на развитии народов Восточного Причерноморья, в том числе и садзов. Бурное развитие работорговли предопределило на сотни лет вперед ход развития социально-политической и хозяйственной жизни общества. Из Садзена вывозилось большое количество самшита и другой древесины ценных пород, мед, воск, пушнина, кожа и шкуры домашних и диких животных, а среди них и леопардов, рысей, медведей, волков, лис и др. Однако наибольшую прибыль давала торговля молодыми людьми. В это время охота за людьми превратилась в обычный промысел. Главной целью набегов и войн стало не добывание скота, как было до тех пор, а угон пленных. Сотни лет, как сказано выше, продолжался этот торг людьми, которых выменивали на дорогую одежду, драгоценности, оружие и т. д. Теперь, в надежде захватить как можно больше пленных, садзы стали появляться не только у берегов Абхазии, Мегрелии и Гурии, но и вдалеке от этих областей, нападая на крымские берега и даже на южные берега Черного моря. Это были века страшного развития работорговли, которой теперь занимались все ‒ и черкесы, и абхазы, и мегрелы, и грузины. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 22-23).
• Нашествие Тимура и поход Вамека Дадиани. Вначале 1390 гг., по свидетельству Парсадана Горгиджанидзе, войска Тимура во главе с Джакели и братом царя Константином вторглись в Абхазию, разорили и сожгли ее, а жителей, которые не смогли скрыться, или истребили, или взяли в плен. Коснулось или нет, это нашествие Джигетии, мы не знаем. Но, видимо, сразу же после этого разрушительного похода сюда направился мегрельский владетель Вамек Дадиани. Предпринял он этот военный поход якобы с целью отомстить за набеги джиков на Мегрелию. Во время похода он громил не только укрепления, но и древние храмы и в качестве трофеев вывез огромное количество мраморных деталей и обломков. Из них он пристроил часовню-придел к Хобской церкви с такой надписью: «Во имя бога... господин эристав... Дадиани Вамек... пошел на Джикетию... из-за неверности и непокорности, с целью усмирения, и победил... и произвел большие опустошения среди джикских князей...». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 23).
• Изменения в церковной жизни Пицунды и Садзена. К этому времени уже не функционировала и была ликвидирована Сотириупольская епархия (Пицундская), в диоцезе которой состояла и территория Джигетии, веками входившая в Константинопольский патриархат. Теперь Дадиани на пустующее место архиепископом посадил Арсения. С этого времени начинается совершенно новый период жизни Пицундской церкви, эпоха греческого религиозного влияния фактически кончается, а молитвенники и другие церковные книги хранятся теперь в скрытых местах у абазин, сванов, балкарцев-чегемцев и др. С этого времени богослужение в Абхазии стало вестись на грузинском языке, а вместе с ним появились и книги на грузинском языке. Садзен практически отходит от влияния христианской религии, хотя остатки ее сохранялись до самого последнего времени. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 23-24).
• Взаимоотношения Садзена с Грузией. Таким образом, мы видим, что Садзен поддерживал на протяжении веков, если и не регулярные, но все же довольно тесные политические и другие взаимоотношения ‒ мирные и немирные ‒ с царями и правителями Грузии, особенно c некоторыми западногрузинскими средневековыми княжествами ‒ Мегрелией, Гурией и др. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 24).
• Набеги садзов и объединенный поход мегрело-гурийских князей. В некоторых средневековых грузинских источниках описываются набеги и военные походы садзов на Имеретию, Мегрелию, Гурию. Так, в 1509 году джики, пройдя Абхазию и Мегрелию, «произвели большое нашествие на Имеретию», а через четверть века состоялся объединенный поход мегрело-гурийских князей, который в грузинской летописи описывается следующим образом. «В хроникон 221/1533 Дадиани Мамиа и Гуриели Мамиа отправились в поход по морю на кораблях в Джикетию; сражение произошло января месяца тридцатого. В первый день эти одержали победу; на второй день, в пятницу, прогневался бог на одишцев (т. е. мегрелов. ‒ Ред.), была измена, и отступили, оставив Дадиани, Гуриели и войско Гуриели; джики напали на них и сразились: Дадиани, Гуриели и войско Гуриели истребили многих. Были убиты сын Гуриели Георгий и его дворяне. Изнуренных сражением предал проклятый Цандиа Иналдипа; раздели Дадиани, догола раздетыми изрезали Гуриели и трех его братьев, епископов, а войско взяли в плен. Туда направился католикос Малакия и вызволил живых, а мертвых выкупили за деньги». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 24-26).
• Подтверждение этнической принадлежности джиков и сила садзов. Существуют и другие варианты описания сражения, которые, однако, совпадают в основном между собой. Краткие сведения об этом событии содержатся и в армянской летописи, причем основные факты повторяются и там с той лишь разницей, что в армянском лапидарном сообщении указанный поход датируется годом раньше. Кроме того, говорится о гибели князя Дадиани в бою, «Гуриел захвачен в плен, он был освобожден своим сыном Ростом-Мамиа Гуриелом и умер в 1534 году». Судя по тому, что описанные здесь военные действия, отразились в двух разных национальных летописях ‒ в грузинской и армянской, они представляли собой вероятно довольно крупное событие для своего времени, которое вместе с тем характеризует джигетов как значительную военно-политическую силу Закавказья. Упоминание в приведенных сообщениях среди «многих джикских князей» самого главного из них ‒ Цандиа Иналдипа (в его садзской племенной принадлежности трудно сомневаться), подтверждает, что под именем джиков в данном случае скрываются собственно садзы, а не убыхские или адыгские племена, хотя в грузинских и византийских исторических источниках этноним джики (зихи) выступает иногда как собирательное наименование адыгских, а нередко и шире ‒ абхазо-адыгских племен, занимавших почти весь Северо-Западный Кавказ. Однако упоминание в летописи Цандиа Иналдипа лишний раз подтверждает этногенетическую связь средневековых джиков и позднейших джигетов. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 26).
• Род Цанбовых и значение имени Иналдипа. Вопрос о личности этого загадочного Цандиа Иналдипа и вообще об интереснейшем садзском феодальном роде Цанбовых, с которыми, по-видимому, генетически связана, по мнению Г. А. Амичба, абхазская княжеская фамилия Инал-Ипа, нуждается еще в дальнейшем специальном исследовании с привлечением, ввиду крайней ограниченности письменных сообщений, всех возможных источников. Что же касается названия Иналдипа, то оно представляет собой фамильное имя патронимического происхождения, образованное из собственного имени Инал + ипа, что по-абхазски означает «сын», «дитя», то есть «сын Инала», а загадочная соединительная частичка «д» выражает собой, возможно, понятие «старший», «большой» от абхазского «ду» ‒ «большой», «великий». Если все это так, то Иналдипа разъясняется нак «Сын Инала Великого», причем не исключается, что под Иналом подразумевается здесь тот самый Инал Одноглазый, который считается родоначальником кабардинских, а, может быть, и некоторых абазино-абхазских князей, и который, по преданию, похоронен в с. Псху, расположенном вблизи Санчарского перевала в верховьях р. Бзыбь. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 26-27).
• Участие джигетов в междоусобных войнах и их связь с Абхазией. Джигеты вместе с абхазами нередко принимали активное участие в междоусобной борьбе владетелей Гурии и Мегрелии (Одиши), то, как союзники одной из воюющих сторон, то, как наемники. Например, Георгий III Дадиани, который был владетелем Мегрелии во второй половине ХVI в. (умер в 1582 г.) «нанял войска абхазов, джиков и черкесов» против своего брата Мамия. Таких примеров можно привести немало, но интересно отметить, что джики и Джикетия упоминаются всегда вместе с Абхазией и абхазами, рядом друг с другом, в нерушимой связи между собой, что как бы подчеркивается и постоянством терминологического комплекса «абхазы и джики» или даже «абхазо-джики». Вместе с тем, согласно тем же описаниям, Джикетия непосредственно граничила с Абхазским владетельным княжеством. «...Абхазией и Джикетией владел Шарвашидзе», ‒ говорится, в частности, в одном месте продолжения «Картлис Цховреба». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 27).
• Место Джигетии в грузинских источниках и её взаимоотношения с соседями. Вместе с тем при перечислении народов и племен в грузинских источниках им всегда отводится определенное место. Взаимоотношения же различного характера со своими непосредственными северо-западными родственными соседями ‒ убыхами и адыгскими племенами ‒ были постоянным фактором политической, социально-экономической и культурной жизни населения Джигетии, о чем будет еще сказано ниже. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 28).
• Турецкое господство и его влияние на садзов. Наступил XVI век и принес с собой турецкое господство. С середины века Джигетия, как и остальная Абхазия, попадает под владычество султанской Турции. К сожалению, у нас почти полностью отсутствуют материалы, освещающие жизнь Джигетии этого периода. Господство турок не изменило к лучшему образ жизни садзского населения. Еще больший размах, чем при генуэзцах, принимает работорговля. Продолжаются набеги на соседние и дальние области с целью захвата людей в плен. Отчаянные мореходы и пираты, садзы под предводительством своих вождей нападают, как и в прежние времена не только на кавказские, но и на дальние берега Черного моря. Садзская знать богатела, многие из них уже имели родственные связи с турками, в гаремы которых они продавали своих близких родственниц и родственников. Садзы посещают не только города Трапезунт и Синопа, но и Константинополь. Христианство в этот период приходит в почти полный упадок, знать садзов постепенно принимает ислам, но, как видно, лишь в меркантильных целях. Турки, в противовес абхазским князьям, начинают возвеличивать князей Садзена. Сухумскими пашами, как правило, назначались князья Мдавей [Маад-ипа], но были представители и других родов. Например, отец Келешбея Манучар, со своими братьями был выслан из Абхазии при сухумском паше Асланбее Гечба. После возвращения в Абхазию сына бывшего владетеля Манучара ‒ Келешбея, последний при покровительстве турок настолько усилился, что «силой оружия покорил... джикетский народ, обитающий от монастыря Гагры до сел. Мамая», памятуя, видимо, прошлое и считая необходимым включение его в пределы своих владений. Так и генерал Н. Н. Раевский считал, что Малая Абхазия, как называли Садзен, «некогда находилась в вассальных отношениях к Большой Абхазии». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 28-29).
• Присоединение Абхазии к России и роль садзов. Но и господству турок пришел конец. На берегах Восточного Причерноморья стал распрямлять свои крылья двуглавый орел России. Для народов Западного Кавказа наступил новый виток истории, втянувший в трагический водоворот почти все народы региона и окончившийся гибелью некоторых из них. С присоединением Абхазии к России Джигетия, хотя и находилась в сфере российского влияния, но примеру абхазов не последовала. Однако всю первую треть XIX века, если ознакомиться с политическими событиями, протекавшими в Абхазии в это время, нельзя не заметить, что садзы принимали в них самое активное участие. Оставшись в орбите воздействия турецкой агентуры, они всеми силами поддерживали туркофильско настроенные круги абхазского общества, возглавляемые сыном Келешбея Асланбеем. Последний, согласно абхазскому обычному праву считал себя законным владетелем, так как являлся сыном княжны, а владетель Сафарбей имел мать из крестьянского сословия. Асланбей, проявляя огромную волю и энергию, неоднократно пытался вернуть себе власть. И, как правило, садзы всегда оказывались в отрядах его войск. В то же время и он сам, после каждой неудачной попытки, скрывался в основном на территории Джигетии ‒ то в Гаграх, то в других местах (возможно у родственников по бабке или по жене). (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 29).
• Столкновения с царизмом и «Абхазская экспедиция» Паскевича.
С окончанием русско-турецкой войны 1828 ‒ 1829 гг. ни джигеты, ни убыхи не имели непосредственных серьезных столкновений с царизмом на своей территории. Настоящие столкновения начались лишь после начала претворения в жизнь плана И. Ф. Паскевича под названием «Абхазской экспедиции». Этот план ставил целью овладение побережьем и установление связи Сухума с Анапой, а значит покорение «буйных племен», в число которых они включали садзов с абхазами, причем, как видно, проводилась политика разобщения последних. Это далеко не всегда удавалось, и чаще всего абхазы и джигеты выступали единым фронтом. Так, пицундский владетель Федоруко Инал-Ипа, не желая добровольно покориться русским, призывал на помощь всех джигетов (горных и прибрежных), которые в большом числе готовы были присоединиться к абхазам-бзыбцам «для совокупного действия против русских». Но планы эти были сорваны в силу того, что русские отряды 8 июня 1830 г. были посланы в район Гагр не сушей, а морским путем. Джигеты, не ожидавшие появления русских с моря, оказали запоздалое сопротивление фактически тогда, когда Гагры уже были взяты. Асланбей, узнав о происшедшем и потеряв надежду на будущее, отбыл из Джигетии в Стамбул, теперь уже навсегда. Русские отряды, захватив с. Гагрыпш по обеим сторонам р. Гагрыпш, приступили к возведению укрепления. Бзыбцы, после взятия Гагр, почувствовав себя отрезанными от джигетов, убедились в невозможности сопротивления и решили покориться русскому командованию. Ф. Инал-Ипа просил простить его, обещал успокоить жителей и уговорить их миролюбиво пропустить русские войска. Последние должны были пройти эту территорию для захвата Пицунды. Благодаря стараниям Инал-Ипа, Пицунда, как отмечалось в отчете, была взята без всякого кровопролития. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 29-31).
• Влияние убыхов и строительство Черноморской береговой линии. Джигеты же, отрезанные теперь от остальной Абхазии, невольно попали под сильнейшее политическое влияние убыхов, самых непримиримых противников русских на всем побережье. С этого времени начались непрестанные нападения джигетов вместе с убыхами или в отдельности, как на Гагры, так и на Пицунду, то сушею, то морем. План И. Ф. Паскевича застрял на Гаграх, русские дальше не продвинулись и предпочитали ограничиваться обороной захваченных пунктов, теряя массу людей, как в стычках, так и от болезней, которые косили военные гарнизоны. Так продолжалось до 1837 года, когда по приказу Николая I началось сооружение цепи укреплений ‒ так называемой Черноморской береговой линии. В том году на отбитом у джигетов участке на мысе Адлер было возведено укрепление под названием Святого духа. В этот период, когда русские войска заняли Адлер, убыхи и джигеты соединились взаимной присягой и с тех пор всякая вражда прекратилась. Присяга эта возобновлялась ежегодно, и при этом брали штраф с тех, которые имели тайные сношения с русскими. В 1838 году уже непосредственно на территории убыхов было сооружено укрепление на мысе у устья реки Сочипста под названием Навагинское. В следующем году были возведены еще два укрепления ‒ Новотроицкое в устье р. Пшада и Михайловское в устье р. Вулан. Эти действия вызвали страшный взрыв негодования среди убыхов. В то же время они были недовольны поведением приморских садзов, которые стали вести примиренческую политику в отношении русских. Во главе со знаменитым убыхом, возглавившим борьбу против русских, Хаджи-Берзеком убыхи вместе с горным абхазским обществом Ахчипсы стали угрожать джигетам в 1839 году. Возмущение их вызвало отсутствие активного сопротивления со стороны джигетов русским войскам. В то же время разразившийся на побережье голод, вызванный суровой зимой 1839/40 гг. и связанный с этим массовый падеж скота, сделали положение населения невыносимым. (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 31).
• Причины недовольства горцев и прорыв Черноморской линии. К этому надо добавить и крайнее неудовольствие горцев в отношении пресечения контрабандной торговли с турками и в особенности торга людьми. И в феврале 1840 года поднялось все население региона. Борьбу, как всегда, возглавил Хаджи-Берзек, за голову которого ген. Раевский обещал 1000 рублей серебром. Черноморская линия была прорвана и многие укрепления пали. Вместе со всеми остальными горцами в войне принимали участие и садзы. По поводу этого события ген. Раевский, начальник береговой линии, оправдываясь перед командованием, писал: «...Мы едва можем защитить Абхазию, пока убыхи в связи с джигетами. Из этого следует необходимость принудить последних к немедленной покорности, а потом соединенными силами джигетов и Абхазии, поддерживаемыми нашими войсками, действовать решительно против убыхов». (Инал-ипа Ш. Д. Садзы. Историко-этнографические очерки. Издание второе. ‒ Сухум, 2014, стр. 32).