В истории есть такая закономерность: чем дальше событие, тем легче его упростить. Прошлое сжимается до удобных формул, мир делится на «хороших» и «плохих», а сложные, противоречивые процессы превращаются в чёрно-белую сказку. Политические решения, борьба интересов, цена выживания – всё это стирается, остаётся только чёткий ярлык.
Например, кто «создал» Таджикистан? На слуху один ответ – Сталин. Кто-то говорит это с благодарностью, кто-то – с отвращением. Но почти все называют его «отцом» таджикской государственности. Так ли это? Или мы имеем дело с политическим мифом, выросшим на стыке страха, благодарности и забытых архивов? Попробуем разобраться в этой статье.
От окраины империи до титульной нации
До 1920-х годов у таджиков не было ни республики, ни административных границ, ни даже статуса «нации» в советском понимании. Они были персоязычными жителями Средней Азии, рассредоточенными между Бухарой, Самаркандом, Ходжентом и Памиром. В начале ХХ века этническое самосознание только формировалось. Советский проект нациестроительства, как ни парадоксально, стал для них возможностью.
Сталин в этом процессе сыграл ключевую, но вовсе не альтруистическую роль. В 1924 году при создании национально-государственных образований в Средней Азии таджикам отвели место внутри Узбекской ССР – появилась Таджикская АССР. Казалось бы, и на том спасибо. Но дальше последовало нечто важное: в 1929 году эта автономия стала полноценной союзной республикой – Таджикской ССР. Почему?
Политика с расчётом
Если убрать эмоции, становится ясно: Сталин действовал с холодным расчётом. В то время в Средней Азии усиливались движения за объединение тюркских народов, звучали идеи создания большого Узбекистана и даже общей Тюркской республики. Это тревожило Москву. На фоне этих настроений таджики – персоязычный народ, далёкий от тюркского единства, – казались удобными союзниками. Поддержка таджикской автономии стала для Сталина выгодным шагом. Он использовал её как противовес: создать буфер, противопоставить одну идентичность другой, усилить централизацию.
Создание Таджикской республики не было жестом доброй воли – это продуманное решение. Москва пыталась ослабить слишком активные национальные проекты в регионе и сохранить власть (разделение облегчало контроль). Сталин поддержал таджиков не потому, что сочувствовал им, а потому что в тот момент это помогало ему удержать контроль над ситуацией. Он сделал ставку и не проиграл.
Архитектор, но не строитель
Да, Сталин действительно одобрил создание Таджикской республики, выделение её из состава Узбекистана и присоединение к ней северных районов. Но можно ли считать его настоящим «основателем» Таджикистана? Некоторые таджикские историки говорят прямо: вряд ли. И вот почему.
Во-первых, всё это стало частью общей политики Советского Союза, которая называлась «коренизация». Её смысл был в том, чтобы формально поддерживать местные языки и культуру, но при этом выстраивать систему власти, полностью подчинённую Москве. Местным народам позволяли развиваться, но только настолько, насколько это не мешало центру.
Во-вторых, сам Таджикистан появился не по щелчку Сталина, а потому что нашлись люди, готовые бороться за его создание. Политики и активисты вроде Абдурахима Ходжибаева, Нусратулло Махсума, Шириншо Шотемура писали обращения в Москву, участвовали в переговорах, добивались признания таджикского языка и расширения прав республики. Они рисковали, настаивали, спорили – и именно благодаря им республика стала реальностью.
Увы, как это нередко бывало в те годы, большинство этих людей вскоре стали жертвами репрессий.
Парадокс памяти
Сегодня отношение к Сталину в Таджикистане остаётся противоречивым. С одной стороны, его до сих пор называют «создателем» республики. С другой, именно его политика уничтожила тех, кто эту республику строил. В 1937 году, в разгар репрессий, из 20 членов Союза писателей Таджикистана были арестованы девять. Большинство из них не вернулись – они погибли в лагерях.
Один из самых известных таджикских поэтов Садриддин Айни, несмотря на признание, всю жизнь прятал свои религиозные рукописи – слишком опасно было их публиковать. Философ Алоуддин Богоутдинов, прошедший войну, оказался в заключении и работал на стройке Волго-Донского канала. Известный драматург Гани Абдулло смог вернуться из лагеря только после смерти Сталина. Его отец и брат – нет.
В Таджикистане так и не появилось своих Солженицыных или Шаламовых – писателей, открыто рассказавших о лагерной жизни. Люди, пережившие репрессии, чаще всего молчали. Это молчание и стало частью памяти о той эпохе.
Почему этот миф до сих пор жив?
Многие считают Сталина удобным символом. Для одних он «великий собиратель земель», для других – «создатель народов». Но оба эти образы сильно упрощают реальность. На самом деле Сталин не строил республики как самостоятельные государства. Он создавал систему, где каждая республика была звеном в цепочке контроля: удобной, управляемой, зависимой от центра.
Историки, пересматривающие эту тему, убеждены, что миф о том, что именно Сталин «дал» таджикам их республику, удобен тем, что избавляет от лишних вопросов. Проще сказать: «он построил», чем задуматься – за счёт чего, какой ценой, и кто пострадал. А ведь за этой историей стоят разрушенные судьбы, репрессии, молчание и страх.
Вот поэтому история – это не список хороших и плохих поступков. Это сложная картина, в которой важен каждый штрих. В случае со Сталиным – он не был спасителем, он был автором системы, которая одновременно дала форму и отняла голос. Вместе с флагом и гимном народам часто досталось и то, о чём не принято было говорить – запрет на память о себе.
