Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Возрождение памяти

#стихиосуворове Сегодня - стихи поэта Арсения Ивановича Митропольского (Арсения Несмелова) Арсений Иванович в звании поручика Царской армии

#стихиосуворове Сегодня - стихи поэта Арсения Ивановича Митропольского (Арсения Несмелова) Арсений Иванович в звании поручика Царской армии провел свою молодость в окопах Первой Мировой войны, затем - в Белой Гвардии, в войсках адмирала Колчака, затем - Дальневосточной республики. Участвовал в Ледяном походе. После поражения ДВР и установления советской власти на Дальнем Востоке жил во Владивостоке под надзором ОГПУ без права выезда; в 1924 году, вовремя узнав о готовившихся новой властью расправах над бывшими белогвардейцами, бежал из Владивостока в Харбин. В 1945 году арестован. Умер в тюрьме. СУВОРОВСКОЕ ЗНАМЯ Отступать… и замолчали пушки, Барабанщик-пулемёт умолк. За черту пылавшей деревушки Отошёл Фанагорийский полк. В это утро перебило лучших Офицеров. Командир сражён. И совсем молоденький поручик Наш четвёртый принял батальон. А при батальоне было знамя – И молил поручик в грозный час, Чтобы Небо сжалилось над нами, Чтобы Бог святыню нашу спас. Но уж слева дрогнули и справа

#стихиосуворове Сегодня - стихи поэта Арсения Ивановича Митропольского (Арсения Несмелова) Арсений Иванович в звании поручика Царской армии провел свою молодость в окопах Первой Мировой войны, затем - в Белой Гвардии, в войсках адмирала Колчака, затем - Дальневосточной республики. Участвовал в Ледяном походе. После поражения ДВР и установления советской власти на Дальнем Востоке жил во Владивостоке под надзором ОГПУ без права выезда; в 1924 году, вовремя узнав о готовившихся новой властью расправах над бывшими белогвардейцами, бежал из Владивостока в Харбин. В 1945 году арестован. Умер в тюрьме.

СУВОРОВСКОЕ ЗНАМЯ

Отступать… и замолчали пушки,

Барабанщик-пулемёт умолк.

За черту пылавшей деревушки

Отошёл Фанагорийский полк.

В это утро перебило лучших

Офицеров. Командир сражён.

И совсем молоденький поручик

Наш четвёртый принял батальон.

А при батальоне было знамя –

И молил поручик в грозный час,

Чтобы Небо сжалилось над нами,

Чтобы Бог святыню нашу спас.

Но уж слева дрогнули и справа –

Враг наваливался, как медведь…

И защите знамени со славой

Оставалось только умереть.

И тогда, – клянусь, немало взоров

Тот навек запечатлело миг! –

Сам генералиссимус Суворов

У святого знамени возник.

Был он худ и с пудренной косицей,

Со звездою был его мундир.

Крикнул он: «За мной, фанагорийцы!

С Богом, батальонный командир!»

И обжёг приказ его, как лава,

Все сердца: святая тень зовёт!

Мчались слева, набегали справа,

Чтоб, столкнувшись, ринуться вперёд!

Ярости удара штыкового

Враг не снёс: мы ураганно шли!

Только… командира молодого

Мёртвым мы в деревню принесли.

И у гроба – это вспомнит каждый

Летописец жизни фронтовой –

Сам Суворов плакал: ночью дважды

Часовые видели его.