Из больницы Олеся вышла опустошенной. Как ни странно, на душе было спокойно. Давно она не испытывала таких эмоций.
— Привет, — Олеся увидела Никиту, который находился около входа в больницу.
— Привет, — ответил мужчина. — Ты как?
— Нормально, — ответила Олеся. — Слушай, я такая голодная. Поехали, поедим чего-нибудь.
— У меня есть идея получше, — произнес Никита. — Я дома приготовил ужин. Хочу пригласить тебя.
— Ты просто кладезь талантов, — улыбнулась женщина. — Что еще ты умеешь, о чем я не знаю?
— Ничего особенного, — пожал плечами мужчина. — Я самый обычный человек, с набором заурядных привычек. Так что... — Никита развел руками.
— Ладно, поехали ужинать, обычный человек, — сказала Олеся. Она взяла мужчину под руку, и они вместе отправились на стоянку, где находилась машина Никиты.
За этим всем наблюдала Юлия Васильевна, которая стояла у окна. Она была рада за дочь. Конечно, женщина не знала Никиту. Но Олеся не выбрала бы себе в любимые мужчины плохого человека.
— Господи, сделай так, чтобы у моих дочерей было все хорошо, — прошептала Юлия Васильевна. — Олесе дай хорошего мужа и здоровых деточек. А Инге ума и счастья. Если бы можно было бы прожить заново, но уже с багажом знаний, то все было бы по-другому. Мои девочки никогда не страдали бы.
Всю дорогу до дома Никиты Олеся молчала. Она вспоминала сегодняшний день, проведенный с мамой, сказанное каждое слово. МАМА. Какое же волшебное слово. Вроде бы всего 4 буквы, а сколько всего заложено в него. Никита, видя состояние Олеси, молчал. Он понимал, что мыслями она не с ним, поэтому не приставал с расспросами. Нужно будет — сама расскажет.
Зайдя в квартиру Никиты, Олеся осмотрелась.
— Только сильно не ругайся на бардак, — попросил мужчина. — Сама понимаешь, что такое холостяцкая берлога.
— Наоборот, — ответила Олеся. — Хочу сказать, что у тебя очень уютно. И на удивление чисто.
— Спасибо, — улыбнулся Никита. — Не люблю бардак. Не фанат чистоты, но и не грязнуля. Присаживайся в кресло, а я пока принесу ужин.
Олеся, кивнула головой, села в кресло. Через 5 минут стол был накрыт.
— Ты просто волшебник, — оглядывая блюда, которые перед ней находились, произнесла женщина. — И не нужно возражений.
— Ты меня смущаешь, — сказал Никита. — Ты сначала попробуй, а уже потом говори.
— Хорошо, — Олеся улыбнулась. — Можно мне, пожалуйста, кусок рыбы и немного салата.
— Можно, — мужчина выполнил просьбу гостьи.
— Как же это вкусно, — произнесла женщина, попробовав рыбу. — Скажи, почему ты так странно воспринимаешь комплименты? Просто твоя рыба и вправду великолепная.
— Спасибо, — Никита покраснел. — Знаешь, я всегда неадекватно воспринимаю хвальбу, касаемую моей готовки. Дело в том, что я с детства люблю готовить. И с удовольствием помогал маме. Но мой папа жестких правил и твердых устоев. Для него каждый должен заниматься только делами по гендерной принадлежности. И если ты мужчина, то никакой готовки и мытья посуды. Только мужские дела. Это же касалось и женщин.
— Я считаю, что это предрассудки, — выпалила Олеся. Затем внезапно покраснела, поняв, что ляпнула лишнее не подумав. — Извини. Я не хотела тебя обидеть.
— Тебе не за что извиняться, — заверил мужчина. — Это твое мнение, и ты имеешь на него право. К тому же, я с тобой полностью согласен. Если тебе нравится готовить, то делай это. И не думай, подходит ли тебе это дело или нет.
— В современном мире все давно поменялось, — сказала женщина. — Представляешь, мою машину чинит девушка. Крис всего 22 года, а она разбирается ничуть не хуже опытного мужчины в машинах.
— А меня стрижет мужчина, — добавил Никита. — И мне очень нравится, как он это делает.
— Это еще раз подтверждает, что я права, — улыбнулась Олеся.
— Я и не спорю, — кивнул головой мужчина. — И моя считала также. Когда отца не было на работе, я помогал ей по кухне. И вечером, когда отец уплетал мою еду и при этом хвалил ее, то я был счастлив.
— Так он смирился? — удивилась женщина.
— Нет, — покачал головой Никита. — Он думал, что это приготовила мама.
— Понятно, — кивнула головой Олеся.
— Вот такие у нас родители, — улыбнулся мужчина. — Но мы их любим такими, какие они есть, какими бы не были.
Олеся поставила тарелку на стол.
— Извини, — Никита тут же присел рядом с женщиной. — Я не хотел тебя обидеть.
— Ты меня не обидел, — призналась Олеся. — Просто я всю жизнь жила ненавистью к матери. Считала, что она мне всю жизнь испортила. Из-за нее у меня не было детства. Тащила на себе нас двоих с сестрой. Твердила себе, что как только увижу эту женщину, то даже не поздороваюсь. А сегодня...
На глаза женщины показались слезы. Никита обнял Олесю.
— А сегодня все перевернулось с ног на голову, — продолжила женщина. — Я была у нее в больнице. Мы с ней провели вместе целый день. И говорили, говорили, говорили...
— В этом и есть милосердие, — сказал Никита. — Ты простила свою маму, и теперь ее душа будет спокойна. Знаешь, в свое время именно отец настоял, чтобы я пошел в юристы. Для него было важно, что его сын занимался мужским делом. Он считает, что только мужчины могут быть идеальными юристами, а женщинам это не дано. Ты не представляешь, сколько мы с ним спорили на эту тему. Я доказывал ему, что у меня на курсе столько умных девочек, что просто уму непостижимо. «Да, они могут быть умными и все знать, — согласился со мной отец. — Но профессионалами они никогда не станут». Я понял, что спорить бесполезно.
— Знаешь, в чем-то он прав, — произнесла Олеся. — Есть и мужские, и женские профессии. Но я считаю, что всему можно научиться. И стать суперпрофессионалом в своем деле.
— Согласен, — кивнул головой Никита.
От разговоров их отвлек телефонный звонок.
— Извини, — произнес Никита. — Но мне нужно срочно ответить. Это по работе.
— Конечно, — кивнула головой Олеся.
Она откинулась на спинку и закрыла глаза. Эмоции, пережитые за день, взяли верх, и женщина уснула.
Олесе снилась ее мама, молодая и красивая, такой какой она ее запомнила. Юлия Васильевна улыбалась, обнимая ее и Ингу.
— Девочки мои, — произнесла женщина. — Какие вы у меня красивые и молодые.
— Мама, посмотри на себя. Ведь мы с тобой ровесницы, — рассмеялась младшая дочь.
— Ну, вам до меня еще далеко, — рассмеялась Юлия Васильевна. — Но зато я твердо уверена, что вы меня переживете. Вы будете жить долго и счастливо.
— Мама, ты что такое говоришь? — спросила Олеся. — Ты еще такая молодая. У тебя еще впереди.
— Дочка, какая же ты у меня добрая и милая, — женщина обняла старшую дочь. — К сожалению, мое время остановилось на 57.
— 57? — переспросила Инга. — Что это значит?
— Вы и сами все понимаете, — ответила Юлия Васильевна.
— Мама, нет... — прошептала Олеся.
— Девочки, не плачьте, — попросила женщина. — Я всегда буду рядом с вами. Я вас люблю...
Олеся резко открыла глаза. Взяв телефон, она набрала номер хосписа.
— Здравствуйте, я Олеся, — представилась женщина. — Дочь Юлии Васильевны.
— Олеся, мне очень жаль, — ответила медсестра, дежурившая в этот вечер. — Вашей маме стало резко хуже.