Fritz Leiber автор разносторонний, с одинаковым успехом он отметился в жанре меча и магии, абсурдистской хроноопере и психоделически-алкогольном Ship of Shadows. Для советского читателя запомнился прежде всего то ли сатирой, то ли памфлетом, а может просто юмористическим портретом фэндома The Silver Eggheads (Серебряные яйцеглавы).
Вышла эта повесть в 1958 году, в СССР напечатана, как водится, с солидным опозданием, аж в 1971-м за, в переводе Рафаила Нудельмана и Игоря Почиталина. Однако воспринимается она так же актуально, как и шестьдесят, пятьдесят, и тридцать лет назад, может быть сегодня ещё более злободневно.
Лейбер предсказал показал мир, в котором литература становится «словопомолом» — wordwooze, создаваемым издателями с помощью «словомельниц» — wordmill's , и которую невозможно перечесть, так как теряется смысл и удовольствие от чтения.
« — Зато обложки преобразились поистине волшебно. Все то, что в середине XX века едва лишь намечалось, теперь пошло в рост и достигло пышного цветения. Стереопечать и четырехступенчатая репродукция позволили соблазнительным миниатюрным девицам на обложке проделывать нескончаемый стриптиз или появляться на фоне освещенных окон в прозрачных пеньюарах. Плотоядно ухмылялись монстры и гангстеры, мудро и проникновенно глядели философы и министры. Падали трупы, рушились мосты, ураганы выворачивали деревья, космические корабли стремительно уносились в звездную бесконечность поперек обложки в пять на пять дюймов». Не правда ли знакомая картина - яркие обложки и отсутствие иллюстраций.
«Словомельницы» создают «гипнотические творения ... — с теплыми розовыми облаками прилагательных, с глаголами действия, могучими, как ураган, с объемными четырехмерными существительными и соединительными союзами, прочными, как электросварка». Так Гаспар де ла Нюи смолол «свой «Пароль страсти» за два с третью дня на новейшей словомельнице «Реактивный Словотвор», снабженной инжектором плавных наречий и пятисекундных душераздирающих пауз». Сегодняшние творения зачастую заставляют задуматься, не причастны ли к их созданию нейросети словомельницы.
Псевдописатели-поденщики — journeyman writer's (есть ещё master writer's и apprentice writer's), отсиживающие синекуру за панелями «словомельниц» поднимают бунт, уничтожают электронные сочинители и ожидают революционных изменений. Но «великие эпические произведения не рождались», а «многие писатели обнаружили, что они не умеют составлять из слов осмысленные фразы, а то и вовсе не способны написать хотя бы букву... большинство с тоской обнаружило, что располагает лишь минимальным запасом слов, которого только-только хватает на житейские нужды. Они поглощали огромное количество первосортного словопомола, но создать что-нибудь самим было для них так же невозможно, как заставить свой организм вырабатывать мед или шелковую паутинку». Ситуация очень знакомая, не правда ли? Весьма напоминает картину отечественной фантастики, получившей полную свободу в девяностых.
Ирония заключалась в том, что единственными самостоятельными писателями оказались роботы, такие как друг ГГ Zane Gort. Правда роботы пишут чтиво годное только для роботов.
«А кое-кто рассчитывал в результате возглавить писательский союз, или выйти в издатели, или еще как-то обратить себе на пользу хаос, который воцарится после уничтожения словомельниц, или, на худой конец, просто отвести душу. Однако в большинстве писатели искренне верили, что сумеют писать рассказы и даже великие романы, хотя никогда ничего не писали. И теперь их постигло разочарование». Цитировать можно практически всю книгу, и на каждой странице найдётся узнаваемая ситуация или ассоциация. Особенно для фэндома.
А ещё оказалось, что писательская революция инспирирована самими издателями с целью наживы. «То был черный день для любителей чтения. А возможно, то была, напротив, заря новой эры».