1. То, что в обиходе, с высоких трибун и в стенах университетов называют журналистикой, есть письменная и устная, бумажная и электронная, радиовещательная и телевещательная (1) служба интерпретации каких-либо предметов, фактов, событий, процессов, отношений и (2) донесение этих интерпретаций до массового потребителя самыми различными способами.
Иного слова, кроме «журналистики», в русской речи так и не придумали для всех этих занятий интерпретаторов. Понятно, что «журналистика» — существительное, образованное от другого существительного — «журнал» (от фр. journaliste ← journal ← лат. diurnalis, diurnale «ежедневное известие, весть»).
Но вовсе не только работники журнальных редакций занимаются журналистикой. В редакциях газет — свои журналисты. И хотя сравнительно редкое слово для их именования давно придумано — газетчики — но оно малоупотребимо, да и сфера, в которой они бестолку болтаются или действуют во благо своей газеты и издателя, так и не назвали газеттикой. А вот сниженное и неодобрительное «газетщина» — вполне в ходу. Но это понятие обозначает не сферу работы с массовой информацией, а плохую вменяемость газетчиков, дурное качество, гниль и затхлость их работы.
«Журналистика» в русской речи — переросшее русский же «журнал» понятие, оставившее в себе корень «журнал», но применимое теперь ко всем областям массовой информации и пропаганды, заключая их все в одну сферу, сферу журналистики, отнюдь не исторгая из себя развлекательные, тематические программы и просто разговорные ни о чём передачи, так называемые ток шоу (от англ. the talk show).
Ведь для телепрограмм о моде и спорте, о рыбалке и охоте, о диких животных и животных в зоопарках, о собаках и кошках, о садах и огородах и т. п., по идее, готовят специалистов на факультетах журналистики в самых различных, имеющихся в стране, университетах. То, что в эти различные области журналистики кто только ни приходит и с каким только образованием или без него (без него даже чаще), самой идеи профессиональной подготовки даже для журналистики даже не колеблет.
В самом деле, журналист с грамотным русским языком и бойко говорящий на санскрите или, на худой конец, на хинди, бенгали, телугу или маратхи и свободно дискутирующий на любом неродном языке в чужой стране с тамошними значимыми фигурами политики, бизнеса, искусства, науки и т. п. — всегда лучше того, кто знает лишь, что «Ландон из зэ кэпитал оф Грейт Британ», а «Вся история мидян для него сплошной туман».
2. (1) Объективной основой всякой журналистики является в широком смысле предмет, о котором журналист вещает или даже «вещует».
(2) Субъективное навершие эфеса разящего меча журналистики, самое само журналистики — голова журналиста, выдающая собственную, пусть и согласованную с редактором, интерпретацию предмета, о котором и приносится журналистом весть в газету, журнал, радиопередачу, телевизионный репортаж с места событий.
(1+2=3) Редактирование, вёрстка, печать, выход в эфир уже не столь субъективны, скорее, они субъективно-объективны, ибо представляют собой процесс, создаваемый несомненно людьми, но желательно по строгим шаблонам и схемам, то есть это хоть и важная, однако не творческая, а техническая работа.
3. Всякая интерпретация, даже неверная, хочет она или нет, но обязана базироваться на истине предмета.
Бенедикт Спиноза писал: «Как свет обнаруживает себя самого и окружающую тьму, так и истина есть мерило и себя самой и заблуждения». В случае своей неверности предмету, интерпретация будет измерена истиной предмета, и какая из этих неверных интерпретаций отправится сразу и без разговоров в помойное ведро, а какой будет сделано чуть более достойное письменное замечание: «Мене, мене, текел уфарсин».
4. Пересказывание чьей-то речи — герменевтически весьма тонкое занятие. Тут даже на уровне пунктуации возможны такие огрубления, что пересказыватель и себя выставляет дураком, и дураком у него предстаёт пересказываемый. Журналисты, в ежедневном режиме занимающиеся интерпретацией речей политиков и артистов, так набили лапу в этом деле, что там ваша пунктуация — просто тьфу!, там смысл не только перевирается, но и попросту испаряется.
5. Для примера возьмём случайно попавшуюся мне на глаза при прокручивании ленты заголовков новостей статью Антона Демидова из Газета.ru о словах президента Владимира Владимировича Путина про «игру в одни ворота» и не только.
Не будем искать подлинных слов В. В. Путина, к нам и через интерпретацию дойдёт свет истины, зажжённый журналистом Б. Спинозой.
Текст.
«Путин заявил о конце «игры в одни ворота» с Западом
Путин заявил, что игра в одни ворота со странами Запада закончилась
Антон Демидов
Президент России Владимир Путин заявил о конце «игры в одни ворота» с Западом. Соответствующее заявление он сделал, выступая на пресс-конференции в Минске, сообщает ТАСС.
«Все только с этого момента [признание независимости республик Донбасса], [спрашивают] почему, что произошло, как это случилось, в чем их (западных государств. — «Газета.Ru») вина, как будто вообще они младенцы, которые только вчера на свет появились», — сказал глава государства.
По его словам, «эта игра в одни ворота» со странами Запада «закончилась».
Также российский лидер обратил внимание на их желание увеличить военные расходы. Он отметил, что это свидетельствует об агрессивности западных государств.
На этой же пресс-конференции Путин заявил, что не Российская Федерация является агрессивной, а коллективный Запад. В связи с этим он напомнил, что в России есть хорошая поговорка: «Соринку замечаю в чужом глазу, а в своем бревна видеть не хотят».
До этого президент РФ говорил, что Запад доводит Россию до «красной черты». По его словам, такие действия Москва не может оставить без ответа.
Ранее Путин заявил, что Запад столкнулся с бессилием перед единством российского народа».
https://www.gazeta.ru/politics/news/2025/06/27/26145176.shtml
6. Займёмся вторичной герменевтикой, интерпретируем интерпретатора и его интерпретацию.
В словах «Путин заявил о конце «игры в одни ворота» с Западом» явно и слышится, и читается то, что (2) эти «одни ворота» — российские. И поскольку идёт игра в одни ворота, то в них забивают мячи и шайбы как западные, так и восточные игроки. То есть Запад играет всерьёз, а Россия — в поддавки.
Не то плохо, что эта игра закончилась, конец такой игры именно крайне желателен. А то плохо, что Россия вообще включилась в такую игру. Зачем бить по своим воротам? Кто-нибудь может ответить?
Продолжим работать с метафорой игры в одни ворота.
Слова «Путин заявил о конце «игры в одни ворота» с Западом» вполне релевантно тексту и слышатся, и читаются так, что (3) эти «одни ворота» — западные. И поскольку идёт игра в одни ворота, постольку в них забивают мячи и шайбы как западные, так и восточные игроки. То есть Запад играет в поддавки, а Россия — всерьёз.
Не то плохо, что эта игра закончилась, конец такой игры именно крайне нежелателен. А то плохо, что Россия устами своего президента В. В. Путина вообще сообщила о своём участии в такой игре. Зачем сообщать, что бьёшь по чужим воротам, пока противник, пропуская голы, даже не замечает ни тебя, ни ударов? Зачем сообщать о конце такой игры? Кто-нибудь может ответить?
Эти две интерпретации лишь переосмысливают классически ясное понятие игры в одни ворота и дают сильно модифицированные формы этого понятия. Так каково (1) классическое понятие игры в одни ворота?
Главное в такой, классической, игре то, что эти ворота — ничьи. Ни одна, ни другая команда не защищает ворота как свои. Команда лишь препятствует противнику забить в эти ворота в то время, когда игровой предмет, — шайба, мяч и т. п. — находится в распоряжении противника. Как только игровой предмет отобран, уже противник начинает препятствовать голу в эти одни ворота, переходит в защиту. Каждая из команд в опасных для себя случаях могут даже поставить в ворота голкипера, впрочем, с правами лишь полевого игрока, защищающего ворота грудью и ногами, но не руками.
Иными словами, игра в одни ворота, повторим, подразумевает, что эти ворота ничьи, а судьями и командами считаются лишь голы, забитые каждой командой.
Применительно к политической жизни классическое понимание игры в одни ворота мыслимо как игра двух и более стран на территории страны, которая в игре не участвует, а только служит для установки ворот и предоставляет поле битвы.
В качестве такой страны, которую бьют со всех сторон, а она послушно-нейтрально пропускает голы, вроде бы годна Украина. Но тут закавыка. Их даже три.
Первая: Запад во главе с США не считает Украину нейтральными воротами и нейтральным полем, где проходит турнир Запада с Россией.
Вторая: Запад не играет на поле Украины, а заставляет или просто подзуживает Украину самой воевать с Россией.
Третья: окончания игры Запада и России на Украине покамест не видно. Говорить же, что эта игра в одни ворота закончена — вообще преждевременно, пока вовсю стреляют.
Наконец, можно выделить в классическом понимании игры в одни ворота метафорическую составляющую, так что применительно к политике и международным отношениям получится уже метафора метафоры.
(1') Игрой в одни ворота иногда называют не классическую тренировочную игру, когда и поле маленькое, и игроков мало, а такую нормальную встречу команд в чемпионате, когда одна команда выиграла матч всухую, не пропустив ни одного гола в свои ворота. Это своего рода насмешка судьбы над проигравшей командой, не приведшей вратаря противника хотя бы к минутной досаде.
В политике и международных отношениях так метафорически понимаемая игра в одни ворота — это чистая игра без потерь со своей стороны: бить, не получая ударов в ответ.
Когда, по словам журналиста, «Путин заявил о конце «игры в одни ворота» с Западом», то применительно к рассматриваемому пониманию игры в одни ворота, голы пропускал только Запад или голы пропускала только Россия? Странная игра как минимум для одного из её участников. Правда, не более странная, чем случаи (2) и (3), когда один из соревнующихся самозабвенно бьёт по своим воротам.
Мы рассмотрели все логически возможные случаи игры в одни ворота: (2) когда ворота свои, (3) когда ворота чужие, (1) когда ворота ничьи, (1') когда голы пропускает только одна команда. Истина высветила, сколь опасна эта метафора для необдуманного применения как в политической риторике, так и в практике политического словоговорения. Почему опасна? Потому что слушатели и читатели, в отличие от доносящего вести с пресс-конференций журналиста или источника его вестей, политика, могут ведь и обдумать.
7. Но оставим игры детям. Нас ждёт серьёзное и древнее...
«На этой же пресс-конференции Путин заявил, что не Российская Федерация является агрессивной, а коллективный Запад. В связи с этим он напомнил, что в России есть хорошая поговорка: «Соринку замечаю в чужом глазу, а в своем бревна видеть не хотят»».
Букву «т» в слове «замечают» журналист не написал, редакция и корректор пропустили. Но мы эту одну соринку во множестве глаз не заметим. Да и как отсутствие может быть соринкой? Никак!
Журналист — интерпретатор по профессии, а всякий интерпретатор должен уметь воспарить над интерпретируемым предметом, отнестись к предмету рефлексивно, и не только для того, чтобы самому понять логику построения предмета и готовую, выстроенную, структуру предмета, но и вписать предмет в общекультурный контекст, чтобы предмет был своим в этом контексте и потому человеку культурному понятный. Если кто-то вместе с президентом В. В. Путиным и старательно его пересказывающим журналистом А. Демидовым полагает, что максима о соринке и бревне в глазу — российская поговорка, то кто ж после Путина и Демидова это будет носить, употреблять в повседневности и по праздникам?
«И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь? Или как скажешь брату твоему: «дай, я выну сучок из глаза твоего», а вот, в твоём глазе бревно? Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего» (Мф., 7: 3 — 5).
Понятно, что слова президента В. В. Путина интерпретируют речь евангелиста. В. В. Путин хотел вывести на чистую воду лукавое лицемерие своих западных коллег по тяжёлому геополитическому бизнесу. Но получилось у него не ахти как. Особенно с отсылкой к русскому фольклору.
Но если вчитаться даже в куцую цитату, в ней услышится и ирония, и насмешка, и контрлукавство В. В. Путина. Даже в причастности офтальмологической методологии и алгебры большого и малого именно народной российской культуре можно увидеть саркастическую констатацию: простейшие и очевиднейшие истины приходится присваивать русской культуре, так как на Западе они совсем уже не нужны, Запад дичает. Можно услышать и увидеть. Но это не значит, что сам автор высказывания имел в виду видимое и слышимое вами в его фразе.
Но как журналист излагает эти материи, заведомо обязанные быть весёлыми? Они ж до всякой журналистской интерпретации шлёпают губами, пускают пузыри, мыльные и не только.
Как излагает? Сухим суконным канцелярски-безразличным языком:
«На этой же пресс-конференции Путин заявил, что не Российская Федерация является агрессивной, а коллективный Запад».
В годы всесилия КПСС так писали отчёты о районных партийных конференциях. Писали так, что никто читать их не решался, боясь получить, зевая, вывих челюсти от скуки, навеваемой прочитанным.
Впору вспомнить пример студенческого фольклора, на этот раз столь же обстоятельный, как и это сообщение «Who is Who?»
На военной кафедре Уральского политехнического института им. С. М. Кирова, тогда он так назывался, один преподаватель в стиле Козьмы Пруткова как-то начал чтение лекции такими словами: «Ребята! На одной из ваших парт я заметил надпись: «Майор Кацуба — мудак!» Так вот что я вам скажу, ребята. Майор Кацуба — не мудак. Это вы — мудаки, ребята!»
«Не Российская Федерация является агрессивной, а коллективный Запад»… Да. Да. Да…
«В связи с этим он напомнил, что в России есть хорошая поговорка...» И какая связь? Сказать «Сам дурак!» и в подтверждение сей мудрости влепить по щеке ещё поговоркой русского народа? Да. Глубокомысленно. Убедительно. Какая-то просто наощупь диагностируемая риторическая беспомощность… Для констатации нужна лишь пальпация...
Некоторые думают, что пересказать речь устную, — выступление оратора, ответы на вопросы журналистской братии на пресс-конференции, — или речь письменную, — текст, — легче, чем пересказать мелодию или эмоции детей и животных. Однако это не так. Иной так перескажет голос и текст, что его пересказ просто обескураживает своим идиотизмом.
8. «До этого президент РФ говорил, что Запад доводит Россию до «красной черты». По его словам, такие действия Москва не может оставить без ответа».
Изумруд ты мой яхонтовый! Беспомощный грубый пересказ журналиста-неумехи и тут продолжается. И не только общий стиль впечатляет. Важны и детали. Вопрос нешуточный: именно президент В. В. Путин «говорил, что Запад доводит Россию до «красной черты»»? То есть Запад — субъект и ведущий, а Россия — объект и ведомая? Ведомая к «красной черте»? И что там, за красной чертой оседлости? Запад вести Россию перестанет? Предоставит собственной её, России, участи? И какой будет ответ России за красной чертой? Разве объекты способны отвечать?
Худо, если президент России так выразился о России. Но ещё хуже, если это — интерпретация журналиста, путающего субъект с объектом и не заморачивающегося на такой чепухе различий.
Почему хуже, если в окончательном решении российского вопроса — вина журналиста, а не президента? Потому, что журналист по профессии — массовый распространитель вестей с полей сельскохозяйственных, когда идёт битва за урожай, и с полей геополитических, где идут геополитические битвы. Журналист — тиражист. Прочтя такое, множество прочитавших будут так судить и о России, и об её президенте, смирившимся с амплуа объекта и обслуги при объекте.
9. А ещё у нашего журналиста, нашего пострела печати, нелады со временем. О красной черте президент, по словам журналиста, говорил «до этого», то есть до теории игр и практики игр в одни ворота. Что же ты свой текст «об этом» не разместил тоже «до этого», а не «после этого»? Распределял по важности?
Но далее у газетного молодца всё ещё интереснее, там мы вступаем голой ногой в самую серёдку квантовой запутанности времени.
«Ранее Путин заявил, что Запад столкнулся с бессилием перед единством российского народа».
Вот это «ранее»… Оно ранее «до этого»? Или «до этого» ранее самого «ранее»?
10. Теперь настала пора рассмотреть по существу последнюю фразу журналистского сообщения. Нет! Ни ранее, ни до того не было никакой возможности сделать это.
«Ранее Путин заявил, что Запад столкнулся с бессилием перед единством российского народа».
Столкнуться с чем-то можно, (1) направив на это нечто вектор своего движения, (2) не уйдя с дороги, по которой на всех парах прёт нечто со своим вектором наперевес, (3) когда вы оба движетесь друг к другу и не готовы друг другу уступать дорогу.
Без движения вашего собственного или без движения какого-то внешнего вам нечто столкновения не будет. Движение здесь — всё. Столкновение — только один из моментов этого движения.
При этом важно понять, что столкновение — всегда происходит вовне. Это не внутренние мучения тонкой душевной организации. Да и в этом случае, случае душевных волнений, противоположности, попеременно терзающие друг друга и причиняющие муки душе в целом, выступают как внешние друг другу. Стало быть, то, с чем нечто сталкивается, всегда внешнее этому нечто.
И что с чем там столкнулось? «Запад столкнулся с бессилием...» Где Запад нашёл это бессилие, чтобы столкнуться с ним? Что там не в тылу, а на фронте у Запада? На фронте Россия. Так Запад с бессилием России столкнулся? Какая удача для Запада!
А что там у России? А у России «единство российского народа». Всякое ли единство хорошо? Всякое ли единство полезно даже самим единящимся? Ведь если Запад столкнулся на своём фронте, на своей линии боевого соприкосновения с бессилием, то это бессилие противника, бессилие России, бессилие единого российского народа, то есть бессилие целостное, бессилие без изъяна.
Правда, всё же возможно, что Запад столкнулся с бессилием не на фронте, а в тылу. Ведь говорили же ему: «Отступать некуда, позади — бессилие!» А он всё отступал, отступал... Вот и столкнулся. Запад в самом деле так слаб на заднюю часть? Запад в самом деле отступает? Судя по действиям Европы и США, они испытывают трудности, но уступать, а тем более — отступать, не намерены. Так что если бессилие где-то у Запада сзади и притаилось, то Запад, пятясь задом ещё с ним не столкнулся, ибо даже не пятился.
Самое пикантное в этом то, что о всепоглощающем, едином и безупречном бессилии российского народа, или по другой версии — Запада, «ранее Путин заявил».
11. Журналисты — бомжи, люмпены и клошары слов. Быть журналистом — неприлично.
2025.06.28.