Очень сложно описать, но ещё сложнее вспомнить хронологию событий, воссоздав в единое целое разбитую мозаику. События чередовались с бешеной скоростью, меняя цвета и настроение, пугая своей беспринципностью и непредсказуемостью. Сейчас трудно понять логику тех или иных действий, которые я совершал, а ещё сложнее выхватить причины некоторых поступков.
Тотальная слабость во всем теле приближала меня к состоянию, которое можно охарактеризовать как овощное. Ответьте мне: что может чувствовать молодой здоровый мужчина, лишенный возможности жить? Лишенный возможности творить, трудиться, любить, сострадать, созидать, учится, стремиться в будущее! Может ли радовать такое существование некогда крепкого жизнелюбивого человека, который привык быть в центре внимания и общественной жизни.
Я решил бороться со своим беспомощным состоянием, но совершенно не знал как. Для начала я направился в центр Москвы в одну из платных клиник. Не могу ответить, зачем я это сделал, потому что никакой логики в этом не было, но мне казалось, что там мне смогут помочь и приведут меня в чувство. Сопровождающим в сложной поездке я решил взять своего отца — мне была необходима поддержка и крепкое мужское плечо.
В поисках заветного здания я не заметил, что длительное время двигаюсь против движения в одностороннем проулке. Зато это быстро заметили инспекторы ДПС и сразу же применили меры к блокированию нарушителя. Все мои увещевания о невиновности ровным счетом ничего не значили для бдительных борцов с нарушителями, мне выписали постановление и повестку в суд для вынесения обвинения и возможного лишения прав. Вот этого мне как раз сейчас не хватало.
Прибыв в клинику, я рухнул на скамейку в коридоре и своим видом переполошил персонал, который столпился вокруг моего тела в вопросительной позе. Они были напуганы и растеряны, и видимо не совсем понимали, чем мне можно помочь. Поэтому кто-то предложил вколоть мне некий препарат, который, по их логике, должен был меня оживить. Я подписал бумаги, в которых подтвердил, что добровольно согласен на принятые меры и осознаю всю ответственность и возможные побочные действия, включая летальный исход. Мне было абсолютно плевать, что мне собираются колоть, мне нужно было встать на ноги, ну или мгновенно сдохнуть без мучений. Получив дозу вещества, я заметно прояснил сознание, но это было так нестабильно, что я принял решение ехать на «Соколинку». Долгое путешествие измотало меня окончательно до такой степени, что по дороге к корпусу Федерального центра, споткнувшись о бордюр, я рухнул лицом на асфальт. Падение было неожиданным, и я не успел сгруппироваться. Подниматься и звать на помощь не было сил, поэтому я прикрыл глаза и стал ждать, когда меня заметят и спасут. Подбежал отец и заботливо поднял меня, оторвав от пыльной дороги. Полный рот песка, разбитая губа, слёзы из глаз — такие, которые бывают совершенно не от боли, такие, которые бывают от беспомощности и бессилия.
Мы вернулись домой с пустыми карманами — вся эта поездка была лишена смысла, но несла за собой лишние трудности. Заведующий поликлиникой на «Соколинке», осмотрев меня, предположил, что в моем организме развивается пневмоцистная пневмония. Ну уж очень была схожа симптоматика происходящих процессов. Он мне предложил госпитализироваться прямо сейчас — это звучало чересчур настойчиво, поэтому я учтиво отказался, уверенный в обратном. Я решил, что больше никуда не поеду — буду лежать дома и лечиться сам. У меня были деньги на покупку нужных препаратов, а остальные я получал в тубдиспансере по месту жительства.
Бесплатное лечение заканчивалось на пороге стационара — находясь там, ты был гарантированно обеспечен нужным уходом и лечением, но если покидал его чертоги, вся ответственность за твою жизнь падала целиком на тебя. Получалось так, что если есть средства, то можно побороться, а если их нет, то и бороться нет смысла — болезнь все равно сильнее и изворотливей тебя, и ей нет никакого резона отступать. Выживает тот, кому больше повезло, тот, у кого есть чем платить за возможность жить. Реалии жизни в моей стране таковы, что, потеряв здоровье, ты легко можешь оказаться выброшенным из жизни навсегда. И это только на агитационных плакатах улыбки и светлое будущее, но если посмотреть с изнанки, ты увидишь только лишь могилы, казематы и глубокую пропасть.
Мне повезло, что руководство компании сохранило за мной мое рабочее место и оплачивало больничный, также я получал пенсию по инвалидности, поэтому на все антибиотики мне вполне хватало. Но это был самый жесткий трафик в моей жизни. Работать на лекарства — то самое проклятие, которое часто можно услышать, его силу я ощутил на своём горбу.
Я не смотрел в зеркало и старался не замечать свой отвратительный внешний вид, я просто лежал, смотря в потолок, и незаметно для себя перестал жить, став практически обездвиженным. Я начал сдаваться, поплыв на утлой лодке по потокам Стикса. Я готовился к встрече с Хароном и долгим путешествием в преисподнюю. Все определенно стремилось к окончанию моего существования. Я это осознал до такой степени ясно, что от этого осознания мне стало жутко. Я умолял родителей посидеть со мной на краю кровати, чтобы не упустить тот самый момент. Мои старики терпеливо исполняли свое предназначение, скорбя о близкой потере сына. Они все хорошо понимали и старались облегчить мои страдания — мама суетилась днём, а отец дежурил ночью. Однажды ночью я резко очнулся и понял, что сейчас я точно должен умереть. Я почувствовал это так ясно, как будто увидел яркий солнечный луч, который ворвался в темную комнату. От внезапного порыва чувств я начал орать на всю комнату. Я орал так, что от моего крика должен был проснуться весь город, но меня никто не слышал. Я орал, срывая связки и стуча руками по железным краям раскладушки, пока в комнату не вбежала испуганная мама. Она стала ругаться на отца, который не понимал, что происходит, потом бросилась ко мне, и я бился в истерике у неё на руках.
На следующий день вернулась диарея, а в месте с ней рвота с примесью крови. Это страшно — ты лежишь, боясь пошевелиться, погружаешься в забытьё, пожираемый огнём температуры, и резко понимаешь, как что-то внутри рвётся наружу. Ты, подпрыгивая, переворачиваешься лицом вниз и, свесив голову, исторгаешь содержимое желудка в таз, стоящий у кровати. Твои глаза сквозь слёзы видят кипящую пену красного цвета, которая брызжет как из барана с перерезанным горлом. Это повторяется снова и снова, затем возвращается диарея, и ты ползёшь в туалет, загибаясь от жуткой боли в животе, и так до бесконечности — сутки напролёт. Вонючий, немытый, заросший щетинной, худой как мумия, блюющий кровью и испражняющийся прямо в кровать.
«Господи, если я умру молодым, отправь меня пожалуйста в рай, потому что в аду я уже побывал».
Я был в забытьи, когда почувствовал чьё-то присутствие рядом. Я открыл глаза и увидел своего племянника. Маленький мальчишка смотрел на меня, и по его щекам текли слёзы.
— Денис! — он пошевелил меня рукой. — Денис, ты ведь не умрешь? Не умирай пожалуйста, — его губы дрожали, а слова, текущие из детского сердца, были по-настоящему искренны и честны по отношению ко мне.
Я заплакал вместе с ним.
— Нет, малыш, я не умру, я обещаю…
ДАВАЙТЕ ДРУЖИТЬ
1. Мы с женой создали брошюру, где собрали всю необходимую информацию про ВИЧ/СПИД и про ИППП упомянули тоже. Брошюру можно скачать совершенно бесплатно.
2. У меня есть Telegram канал, где я читаю и публикую свои стихи, отрывки из своих книг, рассказываю о своей писательской деятельности.
3. Моя супруга - специалист по питанию, на своём Telegram канале, она рассказывает, как заботиться о своём здоровье, чтобы всегда оставаться на коне.
Telegram канал супруги о здоровом образе жизни
4. Купить мою книгу «СПИД. Дорога туда и обратно» магазины
5. Купить мою книгу «Герой моего времени» магазины