Стою напротив женской колонии и жду. Рядом со мной мой сын Максим — ему уже двадцать два, а мне пятьдесят. Ждем, когда освободится моя бывшая жена Светлана. Пять лет она провела за решеткой, и сегодня выходит на свободу. Но забирать ее будет точно не мы. После того, что она и мой родной брат устроили шесть лет назад, я бы скорее руку себе отрубил, чем протянул ей помощь.
Как все начиналось
Меня зовут Андрей Волков. До всех этих событий я считал себя вполне счастливым человеком. Мне было тридцать девять, Светлане — сорок два, Максиму — шестнадцать. Работал я в охранной компании, проектировал и устанавливал системы безопасности для частных домов и офисов. Неплохо зарабатывал, делал карьеру. Опыт военной службы очень помогал — в армии я занимался системами связи и наблюдения.
До поры до времени семейная жизнь шла как по маслу. Семнадцать лет брака, и я был уверен, что мы с женой понимаем друг друга с полуслова. Думал, что наши отношения крепкие, что мы команда. Как же я ошибался.
Все полетело к чертям, когда я согласился приютить младшего брата Игоря. Он только что развелся и вернулся в наш город. Работы не было, жить негде — в общем, полный набор неудачника. Светлана уговорила меня помочь родственнику.
— Он же твой брат, — говорила она, — нельзя оставлять семью в беде. Дай ему шанс встать на ноги.
А я знал Игоря как облупленного. Всегда был мошенником и бабником. Считал себя неотразимым и охотился на чужих жен. Но Светлана настаивала:
— Со мной-то он точно ничего такого не сделает. Ты что, мне не доверяешь?
— Тебе доверяю, — ответил я, — а вот ему — нет.
Нужно было послушать интуицию и послать брата подальше. Но Света всегда была добрая к родным и друзьям, верила в лучшее в людях. Эта черта характера в итоге нас и погубила.
Когда Игорь переехал к нам, я сразу обозначил границы:
— Ищешь работу серьезно, а не для галочки. Кормить тебя я не собираюсь. Найдешь работу — найдешь и жилье. Поможем, чем сможем, но это временно.
Брат только улыбнулся своей фирменной улыбочкой:
— Спасибо, старший брат. Не волнуйся, я быстро приведу свою жизнь в порядок.
Уже тогда мне не понравилось выражение его лица. Что-то в этой улыбке было фальшивое, хищное.
Работа не ждет
В то время я работал над крупным проектом — системой безопасности для жилого комплекса. Работы было невпроворот: по двенадцать-четырнадцать часов в день, семь дней в неделю. Но и премия за досрочное выполнение светила солидная. Команда у меня была отличная — профессионалы высокого класса. Мы справились за три месяца вместо запланированных четырех.
Начальство осталось довольно. Основную зарплату перечисляли на обычный счет, а сверхурочные и премиальные — на отдельный. Я копил на круиз, о котором Светлана давно мечтала. Хотел, чтобы у нас была каюта первого класса, перелет бизнес-классом — все по высшему разряду.
Начальник даже пошутил:
— Андрей, ты неисправимый романтик. Но такое отношение к работе и семье достойно уважения.
Мне дали неделю оплачиваемого отпуска плюс премию. Я добавил еще неделю за свой счет — хотел провести время наедине с женой, вернуть романтику в наши отношения.
А Игорь тем временем перебивался случайными заработками. То устроится куда-то, то его уволят. По его словам, везде были неадекватные начальники и несправедливые условия. Хотя я подозревал, что дело в его характере — работать всерьез он не любил.
Тревожные сигналы
Перед отпуском я начал замечать странности. Дома стала другая атмосфера. Когда я приходил с работы, Игорь постоянно ухмылялся, а Светлана вела себя как-то нервно.
Однажды я попросил Свету принести мне пиво, а она ответила:
— Теперь твоя очередь убирать на кухне.
Когда я удивился и спросил, когда наступит очередь кого-то еще, она очень разозлилась. Дома стало холоднее, будто я был виноват в том, что посмел усомниться в справедливости распределения обязанностей.
Но по-настоящему меня насторожил разговор с сыном. Мы с Максимом ехали в строительный магазин за фурнитурой для кухонных шкафов, когда он вдруг сказал:
— Пап, пока ты работал над этим проектом, дома стало как-то странно. Мама и дядя Игорь стали постоянно вместе сидеть, хихикать над чем-то. Когда я заходил в комнату, они замолкали. А еще я слышал из твоей спальни звуки... похожие на те, что вы с мамой издавали.
Сердце у меня ушло в пятки.
— Когда я спросил маму об этом, — продолжал сын, — дядя Игорь схватил меня и сказал, чтобы я держал рот на замке. Иначе, говорит, попадешь в больницу. И ударил меня в ребра. Сказал, что если что — составлю ему компанию.
— Когда это было? — спросил я, едва сдерживая ярость.
— Прямо перед тем, как ты закончил тот проект. Несколько дней назад. А еще я слышал, как дядя Игорь сказал, что теперь покажет тебе, кто в доме главный. Мама просто рассмеялась.
Я так сжал руль, что побелели костяшки пальцев. От злости дрожали руки, пришлось остановиться на обочине.
— Папа, я никогда не видел тебя с таким лицом, — испугался Максим. — Ты меня пугаешь.
— Сынок, тебе не о чем беспокоиться, — сказал я, стараясь взять себя в руки. — Просто мне нужно кое-что прояснить с мамой и дядей. Но сначала я соберу доказательства для адвоката, а потом уже поговорю с ними. Когда начнется настоящий разбор полетов, мы будем в безопасном месте.
План мести
В понедельник я пошел к своему начальнику Павлу Максимовичу. Он сам ветеран, жена бросила его, когда он служил в горячих точках. Терпеть не мог предателей и обманщиков.
— Андрей, — сказал он, выслушав мою историю, — потрати столько времени, сколько нужно, чтобы разобраться с этой ситуацией как следует. Мужчина должен защищать свою честь и семью.
Он продал мне по себестоимости профессиональное оборудование для видеонаблюдения: несколько скрытых камер, подключенных к центральному регистратору с четырьмя записывающими дисками, система wi-fi с резервным копированием в облачное хранилище. Все вызовы на наши мобильные телефоны тоже записывались.
В субботу мы с сыном установили систему, пока я сказал "влюбленной парочке", что чувствую недомогание и лягу отдохнуть. Проверили работу каждой камеры, каждого диска. Все записи дублировались на наши ноутбуки, так что мы могли следить за происходящим в режиме реального времени.
После консультации с адвокатом составили план. Мы должны были исчезнуть на несколько недель, пока документы о разводе и судебные запреты не будут вручены Светлане и Игорю.
Максим заложил основу для объяснения своего отсутствия в школе, рассказав классному руководителю, что дома назревает серьезный семейный кризис. Мы упаковали две небольшие дорожные сумки, спрятали их в гараже, а потом купили старый потрепанный пикап для поездки на рыболовную базу. Не хотели, чтобы наши машины можно было легко отследить, если моя будущая бывшая жена заявит об их краже.
Пикап припарковали на заброшенном складе возле реки Волхов.
Ловушка захлопывается
За два дня до запланированного отъезда я вернулся домой и увидел двух "влюбленных", которые встретили меня улыбками. Светлана даже извинилась за то, что была со мной груба в последние месяцы. Игорь принес мне пиво в моей любимой матовой кружке.
Проснулся я привязанным к стулу. Светлана сердито смотрела на меня и дала пощечину.
— Я нашла квитанцию к твоему адвокату, — процедила она сквозь зубы. — Ты не разведешься со мной, понятно? Вот как будет: ты приносишь домой зарплату и переезжаешь в гостевую комнату, а Игорь переезжает в нашу спальню.
— С чего ты взяла, что я на это соглашусь? — ответил я.
— А если не согласишься, то больше никогда не увидишь своего сына, — ухмыльнулась Светлана.
— Ты лживая...
Тут вмешался Игорь и показал себя "альфа-самцом" — начал меня избивать.
— Нельзя так разговаривать с моей женщиной, — говорил он, колотя меня. — Я научу тебя манерам. Поймешь, какое у тебя теперь место — подчиняться мне и быть послушным.
Я мало что помню после того, как почувствовал, как трещат ребра от удара в живот. Меня стошнило на него, и он совсем озверел.
Следующее, что я помню — Максим разрезает веревки на моих запястьях и лодыжках.
— Папа, я приехал, как только смог, — сказал он. — Проверил записи на ноутбуке, дождался, когда они уснули. Простите, что не смог быстрее. Давайте отвезу вас к врачу.
Медицинская помощь и новые союзники
Максим отвез меня в круглосуточную клинику, где мы познакомились с доктором Гольдштейном и медсестрой Тамарой. Пока я был на рентгене, сын объяснил врачу, что произошло.
Доктор Гольдштейн только покачал головой и назначил дополнительные анализы крови. Когда результаты пришли, он вошел в смотровую с серьезным лицом:
— Господин Волков, вы понимаете, что мне придется сообщить об этом в полицию? Помимо травм — сломанных ребер и ключицы — в крови обнаружен опасный коктейль из наркотиков.
— Доктор Гольдштейн, можете ли вы отложить рапорт, пока я снова не смогу ходить? Нам нужно уйти из зоны их досягаемости, прежде чем вмешается полиция.
— Даю вам двадцать четыре часа, — ответил он. — К тому времени вы должны быть мобильны.
Четыре часа спустя, около девяти утра, "обманщица и подлец" — как я их теперь называл — прибыли в клинику, сердито требуя встречи со мной. Максим забеспокоился, но медсестра Тамара спасла ситуацию:
— Я не знаю никого с таким именем в нашей клинике.
— Я знаю, что они здесь! — кричала Светлана. — Приложение для отслеживания телефонов показывает, что они здесь!
Мы с сыном переглянулись — мы не подумали о приложении для отслеживания.
Тамара невозмутимо ответила:
— Позвольте мне проверить журналы. Я только что пришла на смену.
Она сделала вид, что изучает записи:
— Да, здесь есть запись о поступлении пациента вчера вечером.
— Наконец-то! Я здесь, чтобы забрать мужа и этого мальчишку домой.
— Сейчас это невозможно. Он без сознания под седацией из-за полученных травм. Ему дали обезболивающее, чтобы мы могли вправить сломанные кости, — серьезно сказала медсестра.
— Тогда я требую немедленно увидеть своего мужа! — взвизгнула Светлана.
— Нет. По какой-то причине вас явно нет в списке посетителей. Как и Игоря Волкова. Не могу понять почему. Любопытно.
Тут вмешался Игорь и начал угрожать:
— И как вы собираетесь нас остановить?
Медсестра только улыбнулась:
— Я не остановлю. Охрана остановит. И в соответствии с нашим протоколом полиция уже в пути. А вот и они.
В клинику вошли сотрудники полиции.
— Это не первый раз, когда кто-то приходит сюда и пытается угрожать персоналу, — пояснила Тамара. — Их, вероятно, отпустят к вечеру. Куда вы планировали поехать?
Я позвонил дяде Чарльзу в Псков. У него была дача, где мы могли переждать.
— Никогда не слышал ничего более возмутительного, — сказал он. — Приезжайте немедленно.
Я поблагодарил медсестру. Мы планировали поехать на рыболовную базу под Великим Новгородом, но теперь это казалось слишком близко к тому, что раньше было нашим домом.
Финансовые маневры
Я получил доступ к нашим сберегательным и текущим счетам и перевел все деньги, кроме тысячи рублей с каждого счета, на свой сберегательный счет в другом банке. Я больше не собирался тратить эти средства на круиз с лгуньей.
Пока мы перекладывали вещи в пикап, Максим спросил:
— Папа, что мы будем делать с тем, что они отслеживают нас по телефонам?
Я ухмыльнулся, хотя это было больно:
— Сынок, ты увидишь, каким злым я могу быть, когда нужно защищать семью.
Последний трюк
Возле реки я сделал небольшой надрез на руке и измазал кровью свой телефон, затем бросил его в траву у берега. Максим, понимая план, набрал службу экстренного реагирования:
— Помогите, пожалуйста! — крикнул он испуганным голосом в трубку.
Затем бросил свой окровавленный телефон рядом с моим. Мы забрались в пикап и поехали в Псков.
Светлана и Игорь отследили наши телефоны до старой фабрики и начали искать нас, думая, что мы прячемся там. Приехал участковый и попросил их представиться. Вскоре подоспело подкрепление.
Когда мой телефон был найден под кустом со свежей кровью на корпусе, двух мошенников заковали в наручники и посадили в разные машины, пока продолжались поиски. Окровавленный телефон Максима был найден возле реки.
Их отвезли на допрос, где они встретились с детективом Синклером.
Правосудие в действии
В присутствии своих адвокатов каждого допрашивали отдельно. Им не понравилось то, что они услышали.
Детектив Синклер сел напротив Светланы и ее адвоката и изложил факты:
— Мы нашли номер адвоката вашего мужа в его телефоне, поэтому знаем, что он собирался развестись с вами из-за измены.
Светлана, выглядя мило и невинно, сказала:
— Почему он так подумал? Я же не изменяла ему. Мне так больно, и я в шоке.
— Знаете, чем зарабатывает на жизнь ваш муж? — спросил детектив.
— Конечно знаю.
— Вы в курсе, что у него весь дом подключен к системе видео- и аудионаблюдения? Его адвокат дал нам код для извлечения всего этого из облачного хранилища. Мы изымаем диски с регистраторов в вашем доме, а также получили медицинское заключение из клиники и записи с камер видеонаблюдения.
Детектив продолжал:
— Мы знаем об измене, применении наркотиков и нападении, которые вы совершили с братом мужа. Как минимум, вам с вашим любовником грозят обвинения в нападении, незаконном лишении свободы, применении наркотиков и, возможно, убийстве. Мы еще не нашли тела.
Он показал запись звонка в службу экстренного реагирования с телефона Максима, а также фотографии наших окровавленных телефонов.
— Что скажете?
Потрясенная и бледная Светлана подняла глаза:
— Мой адвокат посоветовал мне не отвечать ни на какие вопросы.
В другой комнате Игорь выслушал тот же набор фактов от другого детектива.
Им обоим предъявили обвинения: нападение, домашнее насилие, незаконное лишение свободы и создание угрозы для ребенка.
Новая жизнь
Мы с сыном отправились в небольшой поселок под Псковом, где нас встретила бабушка Лора:
— Называйте меня просто бабуля, — сказала она с заразительной улыбкой.
Потом она познакомила нас с дядей Чарльзом, у которого был домик, который мы могли снимать за символическую плату. Младшая сестра медсестры Тамары — Шейла — казалось, заинтересовалась Максимом, когда бабуля знакомила нас.
Как оказалось, они очень заинтересовались друг другом.
Мы устроились и следили за приближением даты суда. Прокурор, помимо нападения, незаконного лишения свободы, применения наркотиков и насилия, добавил в список обвинений непреднамеренное убийство.
Мы решили отправить окружному прокурору фотографию нас двоих с недавней газетой, полученной в Санкт-Петербурге и отправленной почтой из Мурманска водителем-дальнобойщиком. Мы приложили заявление о том, что оставили свои телефоны, чтобы преследователи не смогли нас отследить.
Приговор
К концу суда их обоих высмеивали в интернете и новостных программах. Светлана получила семь лет, а Игорь — пятнадцать.
Я вернулся к работе по установке охранного оборудования. Максим учился и получил несколько сертификатов в области IT.
Игорь был довольно популярен в тюрьме — с ним обращались немного лучше, чем с педофилами и насильниками. Будучи добрым и заботливым братом, я организовал ежемесячные посылки, которые отправлялись ему. Узнал от нашего брата Антона, что поначалу это его очень бесило.
Светлану приняли в группу женщин, которые были заключены в тюрьму за участие в торговле людьми и проституции. Кажется, она смогла освоить определенные навыки для выживания в этой среде.
Сегодняшний день
Сейчас мы с сыном стоим напротив женской колонии, где моя бывшая жена Светлана провела последние пять лет, и ждем, кто заберет ее, когда она выйдет на свободу. Это точно будем не мы после всего, через что мой брат и она заставили нас пройти шесть лет назад.
Я уже не так зол, как раньше. С помощью нескольких зрелых дам в нашем городке я восстановил самоуважение. Трое из них сделали целью своей жизни доказать, что в мире остались хорошие женщины.
Теперь мы живем в одном доме. Всякий раз, когда моя выносливость начинает подводить, они пекут мне ореховый пирог. А иногда и специальные таблетки работают просто отлично.
Максим женат. У него две сестры, которые привязались к нему, плюс двухлетняя дочка, пятилетний сын и шестимесячный малыш. Что ж, он научится быть хорошим отцом.
Финальная встреча
Светлану забирает ее младшая сестра. Когда она идет к машине, молодая женщина, которая обычно доставляет судебные документы, вручает ей конверт с нашими фотографиями, запиской и выпиской с банковского счета — 2 250 000 рублей от продажи нашего старого дома.
В записке было написано: "Это твои внуки. Посмотри через дорогу — там мы. Это самое близкое расстояние, на которое ты когда-либо сможешь к нам приблизиться."
Она начала пытаться перейти дорогу, но мы уже садились в наш минивэн и уезжали. Мы ни разу не оглянулись назад.
Так закрывается эта глава моей жизни. Предательство больно, но справедливость восторжествовала. И иногда месть действительно подается холодной — и это делает ее еще слаще.