В лесах Сиарн'Тал, где даже свет дня пробивается сквозь листву с трудом, жила Аэлинор — последняя из рода Хранителей Пепельного Древа. С малых лет её учили мечу и магии, но больше всего — как держать в узде драконов Тьмы. С тех самых, что однажды сожгли весь юг и оставили на её груди родимое клеймо в форме чешуи.
Аэлинор носила броню, выкованную из мёртвого металла — особого сплава, не подверженного магии. Её кожа была бела, как лунный свет, а волосы — цвета осеннего каштана, и в них она вплетала живые листья, что никогда не увядали. Они были частью древнего дара, связанного с её родом: симбиоз с лесом. Деревья шептали ей. Корни указывали путь.
Но пришла Весть: за Черным хребтом пробудился Ксар-Наал — древний дракон-исчадие, некогда заточённый её предками. Он возродился в мертвых землях и теперь собирал армию. Магия в этих краях начала умирать. Реки текли в обратную сторону. Луна стала кровавой. Пророчество гласило: "Вернётся Осквернённый, и лишь Сердце Леса сможет пронзить его тьму."
Аэлинор — это и было Сердце.
На пути к Черному хребту её преследовали тени: проклятые души, заключённые в форме волков. Она убивала их молча, мечом, что пел на языке предков. Но с каждым шагом магия покидала её плоть. Лес ослабевал. И однажды, на опушке предгорий, она упала, обессиленная.
Её спас дикий дракон. Не связанный клятвами, не покорённый магией — настоящий, первозданный. Он знал её мать. Знал, что в венах Аэлинор течёт кровь не только людей, но и чешуйчатого рода. Она не просто могла укротить драконов — она была их потомком.
На вершине хребта она сразилась с Ксар-Наалом — не клинком, но древним зовом. Она вызвала пламя, что сжигало не плоть, а суть. И когда чудовище рванулось к ней, она не дрогнула. Её глаза вспыхнули серебром, и лес, и небо, и все забытые силы откликнулись.
Тьма была уничтожена. Но Аэлинор исчезла.
С тех пор у Пепельного Древа иногда слышен шёпот. Если прислушаться, можно уловить голос: твёрдый, как сталь, и мягкий, как лист.
Имя её больше не называют вслух.
Но когда восходит кровавая луна — лес снова шепчет:
"Аэлинор жива."
Аэлинор. Глава II: Кровь Корней
Погибнув — как думали все — в битве с Ксар-Наалом, Аэлинор не исчезла.
Её душа не растворилась в пламени. Она не стала призраком, как другие павшие. Вместо этого она проснулась в другом лесу — в Старой Песне. Это был первозданный лес, доисторический, где деревья хранили память мира. Их корни проникали в глубины, куда не достигали ни магия, ни солнце.
Здесь Аэлинор нашла Корень Владычества — сердце древнего древа, что дарует лишь одной душе власть говорить от имени всех лесов. Став его носительницей, она вернулась — не как смертная, а как Хранительница Тканей Мира. Латные доспехи стали более утончёнными, украшенными знаками древней магии. На лбу её сиял символ, выкованный не руками, а самим лесом. Венец из живого золота переплетался с её волосами.
Но лес не дремал зря. В нём проснулась новая угроза.
Из глубин восточных земель поднялся Сиграфал — мертвенный маг, некромант, что когда-то был учеником дракона. Он собирал армию из павших героев, обращая их кости в сталь. Ему удалось пробудить Третий Клык — дракона-близнеца Ксар-Наала, но более коварного, разумного. В отличие от брата, он не жёг — он вселял в умы безумие, заставляя убивать друг друга.
И вновь лес звал её.
Аэлинор шла на запад — сквозь заброшенные крепости, где висели тени прошлого. Её сопровождали только шёпоты деревьев и чары, вплетённые в саму броню. Теперь она могла чувствовать магию не через заклинания, а через кожу, через дыхание земли.
На её щеке появился новый шрам — знак жертвы, принесённой духу врат, когда она запечатала проход в Туманный Разлом.
Но это было лишь начало.
Когда она достигла Леса Непрощённых, её встретила другая Аэлинор — не тень, не иллюзия, а воплощение её страха и вины. То была копия той, что пала в первой битве. В латах более светлых, с глазами, где не было боли.
Они сошлись в бою — магия против магии, клинок против клинка. Земля дрожала. Корни вырывались из почвы. Лес сам отвернулся, не в силах смотреть.
Но настоящая Аэлинор победила не силой — она приняла тень, как часть себя. И лес признал её окончательно.
Теперь она — не просто Хранительница.
Она — Аэлинор Две Крови. Последняя, кто может объединить чары, сталь и драконов.
И в её глазах зажглось пламя.
Потому что Сиграфал идёт.
И Аэлинор готова.