26 июня в прокат вышла немецкая комедия абсурда «Что знает Мариэль», показанная в конкурсе Берлинского кинофестиваля 2025 года. Подробнее — в материале «Сноба».
Одним абзацем
Комедию «Что знает Мариэль» немца Фредерика Хамбалека можно интерпретировать с разных позиций. Можно говорить о психологическом аспекте, как ребенку тяжело находиться под постоянным надзором и слушать наставления взрослых, которые сами не соответствуют моральным идеалам. Можно рассматривать фильм как метакомментарий к искусству кино, основанному на эффекте подглядывания за чужими жизнями. Как это странно — смотреть за чьей-то симуляцией секса, подслушивать глубоко интимные, написанные сценаристом разговоры и всему этому верить.
Подробно
После инцидента в школе девочка-подросток Мариэль (Лаэни Гайзелер) приобретает чудесную способность ясновидения: она видит и слышит все, что делают и говорят ее родители Юлия (Юлия Йенч) и Тобиас (Феликс Крамер). Сначала мама с папой сомневаются в правдоподобности слов ребенка, но, как только Мариэль пересказывает их жизнь во всех деталях, они осознают, что нечто правда произошло. Детский «надзор» меняет жизнь взрослых: Юлия понимает, что больше не может изменять супругу с коллегой (тем более что дочь увидит все подробности полового акта), а привыкший врать о рабочих успехах Тобиас, наоборот, решает стать тем самым властным боссом, не слушающим предложения и комментарии коллег.
Фантастическое кино всегда отражает современные страхи. Пусть в «Что знает Мариэль» действие разворачивается в нашем мире, достаточно лишь одного образа-гиперболы. Необычную способность Мариэль знать все, что происходит с ее родителями, можно рассматривать с нескольких ракурсов. Один из наиболее очевидных — психологический, разговор на тему родительских страхов.
Родители несут ответственность за своих детей, стараются уберечь их от насилия и опасностей, чтобы те не увидели и не узнали что-то раньше положенного времени. Родительская забота — это контроль над информацией, поэтому когда Юлия и Тобиас лишаются такой возможности, то чувствуют себя крайне растерянно. Они привыкли разыгрывать некое театральное представление перед ребенком, выполнять социальные роли «матери» и «отца», но теперь дочка видит, насколько родители не идеальны и не верят в свои же нравоучения. Придуманная Фредериком Хамбалеком комедия смешна потому, что взрослые Юлия и Тобиас оказываются в положении ребенка, за которым кто-то все время следит и которого поучают. Теперь они наконец-то понимают, как некомфортно постоянно чувствовать на себе чей-то взгляд, как человек под надзором меняет свое поведение. Юлия и Тобиас по-разному справляются с ситуацией: она решает быть максимально честной, а он делает вид, что ничего на самом деле не случилось, то есть лжет себе и другим. Их кардинально противоположные стратегии не приводят к успеху, потому что они пытаются совладать с ситуацией, над которой не имеют контроля.
Другой ракурс, под которым можно рассматривать «Что знает Мариэль», — кинематографический. Еще ранние теоретики кино писали, что при просмотре фильма зритель наслаждается эффектом вуайеризма, подглядывания за чужими жизнями. При просмотре кино человек оказывается в особой позиции: он видит самые интимные и сокровенные моменты из жизни экранных незнакомцев и сочувствует им. В «Что знает Мариэль» девочка будто бы становится тем зрителем, а ее мама и папа — героями фильма, который ребенок «смотрит».
Режиссер Фредерик Хамбалек предлагает не только посмеяться над своими героями, попавшими в неприятную ситуацию, но и над самим искусством кино. Разве не странно смотреть, как актеры старательно изображают влечение друг к другу, и верить этому, зная, что все это происходит не всерьез. Что еще более удивительно — получать удовольствие от процесса наблюдения, плацебо реальности. Хамбалек мог бы оформить свой метакомментарий к кинематографу в экспериментальной форме, но вместо этого предпочел пластичный жанр комедии, где в каждой шутке есть доля правды.