— Какой тебе шарик купить, Ленок? Этот? А может быть вот тот? — Отец показывает рукой то на один воздушный шар, то на другой, их тут целая охапка. Ветер рвет их, бросает то туда, то сюда, шуршит нитками, играет.
Хорошо, наверное, работать продавцом шариков. Это самая лучшая работа в мире!
— Этот, папа. Я хочу с лошадкой, — наконец выбрала Лена, тыкнула пальчиком в понравившийся шарик и поглядела снизу вверх на отца. Тот высокий, закрывает головой солнце. Девочка любит смотреть на него вот так, прищурившись. Ей кажется, что вокруг папиной головы что–то светится. Так рисуют на иконах, которые стоят у бабушки в комнате. Баба Нина говорит, что это святые. Может быть, папа тоже святой, ведь он такой же грустный, как эти люди на бабушкиных картинках…
Но нет, он совсем не святой, он же ушел от Лены с мамой…
«Как таких земля носит?! Родную дочку, жену отринул! — возмущается Нина Андреевна, плюет в сторону. — Черт, не мужик, а д р я нь!»
Ни мама, ни бабушка никогда не стесняются ругать Бориса при девочке. Она же должна знать, кто тут хороший, а кто плохой.
Нет, сначала всё было как будто нормально, Ирина ходила счастливая, радостная, баловала мужа, ластилась к нему, как кошка. А потом, когда сменила работу, ей вдруг стало всего мало. Мало денег, места, еды, мало того, что каждое лето Борька вывозил семейство на море, а сам работал без отпуска, мало одежды и вообще, как говорила Иришка: «Мы живем как нищие, я и так вон ребенка в сад отдала, сама работаю, кручусь, а у других жены ведут хозяйство, занимаются детьми, собой, в то время как мужья вкалывают! И это нормально!»
Боря не «вкалывал». Да, он ходил на работу, что–то там делал, ковырялся, но не начальствовал, не руководил, а подчинялся, ничего, как сказала Нина Андреевна, не достиг. Даже не подворовывал, как мужья Ириных сотрудниц. Хотя это называлось не «воровать», а «шустрить».
Женщины так и говорили: «Мой нашустрил, вот теперь на даче беседку будем делать. Освоил, так сказать, денежки!» Все хихикали, переглядывались, а Ира сидела хмурая, недовольная. Боря никогда ничего грамотно не «осваивал».
Недовольство копилось, нарастало, спрессовывалось, а потом взорвалось скандалом. Ира сыпала упреками, говорила, что теперь жалеет о замужестве, не стоило тогда спешить, но она–то, дурочка, боялась, что никому она больше не приглянется. Обманулась… Боже, как она обманулась…
Он слушал молча, только сжимал кулаки все сильнее и сильнее. Нет, бить жену он не собирается, просто надо же как–то сдержаться.
Но когда Ира упомянула тещу, её зубы, которые она хочет сделать в дорогой клинике, а Боря не дает денег, тот не выдержал.
— Мало вам все? А сколько надо? Нет, ты скажи, я органы продам, чтобы тебе, ненасытной, хватило! — заорал он, вскочил, заметался по кухне.
Ирина вспыхнула, испуганно отпрянула, решив, что муж сейчас набросится на неё, а потом, поняв, что этого он не сделает, тихо сказала:
— Ты, Боря, неудачник, не мужик, а так, недоразумение. И знаешь, всем будет лучше, если ты уйдешь. Нет, ну правда! Сколько можно меня нервировать!
Да, он Ирку раздражал. Шумно ел, пил, кряхтел ночью, вечером, когда приходил с работы, бросался к Ленке, а её, Иру, как будто и не замечал, нет чтобы спросить, как у неё дела! Имел какие–то увлечения, строил из спичек домики, занял этими своими ребяческими поделками целую полку. Д у р а к!
Даже выстроил из спичек хоромы, двухэтажный домик с крыльцом, верандой и круглым окошком на чердаке, такой он бы хотел для своих девочек. А где они, эти хоромы?! Спички одни и есть, больше ничего.
Ирина со злости скинула все домики на пол и принялась их топтать. Ненасытная? Так значит? Ну вот и получай, Боря!..
И Борис ушел. Ирина только рот открыла, услышав, как хлопнула дверь. Всё так просто? Вот так быстро ушел и даже не просил прощения, не стремился, так сказать, сохранить семью?!
— Мама! Он ушел! Просто взял и ушел! Я ему сказала… Я же ничего такого… Ну покричала, но это же ерунда! Как же теперь, мама?! — всхлипывала Ира, но Нина Андреевна велела не нервничать, а то будут морщины, да и голова разболится.
— Я перееду к вам, слышишь, дочка, буду помогать! А этого Борьку мы к ногтю прижмем! Ничего, и не таких уламывали! Пиши заявление, Ира, что ушел, не дает тебе денег, что ребенком не занимается. А я пока вещи буду собирать.
Так бабушка быстро приехала и поселилась в Леночкиной комнате.
Нина Андреевна храпела, Лена боялась этого звука, накрывалась с головой одеялом, но если бабушка это видела, то тут же вставала, раскрывала её, говоря, что надо закаляться. И ещё открывала форточку, чтобы в комнате было «свежо». Лена убегала к матери, грелась у нее под одеялом, но Ира любила спать широко, просторно, Лена ей мешала.
Раньше, если Лена плакала во сне, к ней вставал Борис, сидел, гладил по голове, уговаривал не бояться, рассказывал сказки, пел что–то. Ира его за это высмеивала, мол, обабился совсем. Ну а теперь успокаивать Лену приходилось бабе Нине.
Она этого не умела и не любила. Шикнет только на девчонку, опять рывком откинет одеяло. Лена на простынке в одной ночнушке, худенькая, в мурашках, свернется калачиком и старается молчать, чтобы бабушка больше не ругалась.
— Что, Леночка, грустишь? — уже утром, поставив перед внучкой тарелку с кашей, как будто сочувственно спрашивала баба Нина. — И горяченькая вся… Заболела? Опять маме больничный брать что ли? Папа–то у нас ушел, нет его, папы, а денежки нужны… Ира! Ира, вставай, Ленка простудилась!
Мама и бабушка вставали над девочкой, мерили температуру, пичкали какими–то лекарствами, а потом Ирина все равно вела ее в сад.
«Авось не заметят, ты только, Лена, не сморкайся там!» — наставляла Леночку баба Нина. — Вот, платочек тебе положу. Я бы с тобой посидела, дело–то, как говорится, житейское, но не могу, поездка у меня, экскурсия автобусная. Я заплатила, отказаться теперь не могу!»
Лена отправлялась в сад, где тихо сидела на стульчике, как нахохленный воробышек, а в дневной сон сразу же засыпала, хотя другие ребята шушукались и смеялись чему–то…
— А что Фролова? Опять больную привели? — обсуждали между собой воспитательницы. — Ну а что вы хотите, там отец ушел, мать одна крутится, да ещё бабушку к себе взяли, бедные. Нет, все же сколько на свете подлецов! Бросил, а ведь Лена в нем души не чаяла, всегда так бежала, когда он за ней приходил!
— А сейчас забирает? Или дорогу сюда забыл?
— Ни разу не приходил больше. Ну, как говорится, он же развелся, так зачем теперь себя обременять?!
— Да, это конечно. С него теперь алименты только и увидишь…
Воспитательницы кивали друг другу. Сколько таких случаев они перевидали, сколько их ещё будет…
Борис ни разу больше не забирал дочь из детского сада. Ира запретила. Мол, ребенок её, а Боря теперь сбоку припеку, захочет Ира — разрешит погулять с Леной, не захочет — не разрешит.
— Ир, зачем ребенка впутывать? Ну не любишь ты меня, хорошо, я ушел. Но Лена и моя дочь! — упрямо твердил мужчина. — И я имею право… — иногда вечером звонил бывшей жене Боря, пытался поговорить.
— На что?! На что ты тут права заявляешь?! Знаешь, Борь, вот не надо изображать из себя образцового отца. Противно! — Ирина бросала трубку и шла курить.
Нина Андреевна услужливо подвигала дочке пепельницу и уговаривала не расстраиваться, ведь на Борисе свет клином не сошелся! Мужиков–то вокруг пруд пруди!
Тогда Ирочка вышла на охоту. И тело, и душа просили рядом мужского плеча. И так просили, что скоро в дом к Фроловым пришел какой–то Миша, косая сажень в плечах, вороватый взгляд, на пальцах татуировки.
Ирина попросила его чувствовать себя как дома, усадила за стол, принялась хлопотать у плиты. А Михаил тем временем внимательно оглядел кухню, как прораб накануне ремонта, саму Иру в тонком халатике.
Она обернулась, поймала Мишин хищный взгляд. Вот такого мужчину она и хотела! Властного, сильного. Он берет всё, что хочет. Он главный, он «шустрит» и осваивает, подминает под себя, заставляет уважать. А кто не подчиняется, того просто уже нет рядом.
Ире нравилось подчиняться силе. И то, что Мишка таскает ее за волосы, чуть что не так, — это просто признак мужского начала. И то, что, переехав через пару месяцев к Фроловым на ПМЖ, Миша попросил бабу Нину освободить помещение, тоже Иру не смутило.
— Ну а что, мам! Он прав, у нас теперь семья. Не мешай, пожалуйста, я Мишу очень люблю, понимаешь?.. — Ирина уже собрала материны вещи и даже вызвала такси. — Ой, погоди, щетку не положила! И вот, Михаил велел передать тебе денег. Тут хорошая сумма. Видишь, какой он внимательный, обо всех думает!
Нина Андреевна, сунув в сумку купюры, кивнула. Действительно, раз такое счастье у дочки, так и хорошо! Не зря Ниночка везде иконы расставила, помогли они, вернули мир в семью.
— Мир, Ирочка, это большая ярмарка мужчин, ходишь по ней, ходишь, и, если не торопиться, то можно выбрать что–то стоящее.
Нина Андреевна в свое время тоже поторопилась, слава Богу, вовремя развелась, Ирочкин папа спился, его похоронили пять лет назад. Ни дочка, ни бывшая жена на похороны не ходили, могилу не убирали, не заслужил…
Михаил был шумным, большим и плохо пах. Лена его боялась, к маме по ночам, даже если было страшно, не приходила. Однажды Леночка опи са лась, увидев во сне что–то плохое, и Михаил высмеял её, Ирочка тоже смеялась. Миша у нее такой шутник, и что же Лена плачет, если на самом деле смешно?
— Ну что же ты надудонила?! Папкина кровь, да? Марш с кухни, от тебя несет! — вдруг ударил по столу кулаком мужчина, подождал, пока Лена убежит, а потом усадил Иру к себе на колени, полез целоваться. — Ириш, а давай себе другую ляльку родим, а? Я вас любить буду, слышишь! Я всё для вас сделаю! — шептал он ей на ушко, щупал, мял и тискал, а жена млела. Миша — тигр, а она — его добыча. Тигры рычат и кусаются, это нормально…
Ирина забеременела, стала слабой, ее постоянно тошнило, а тут еще Ленка крутится.
— Уйди! Уйди, я сказала! К себе в комнату, поняла? И сиди там! — кричала Ира и опять бежала в туалет. Лена слушала, как мать хрипит и кашляет, испуганно прижимала руки к груди и забивалась под стол.
Поскорее бы выходные, и папа заберет её к себе. У него тихо и солнечно, и врет бабушка, что папа — черт, нет, он хороший! Он сделал для Лены целую деревню из спичек, усадил за загончик игрушечных зверей, Лена очень любит с ними играть. А ещё папа никогда Лену не бьет, а мама с этим страшным дядькой нет–нет, да и замахиваются…
Приходил с работы дядя Миша, опять хапал Иру, прижимал и лез своим прокуренным дыханием ей в лицо. И теперь он не казался ей гордым тигром, имеющим право давить всех, кого захочет. Он оказался простым бесчувственным хищником. Ирину ему не жалко…
— …Мама! Мамочка, я больше не могу! Он ненасытный, а я же беременна, мне все это тяжело, я устала, а он как будто и не замечает! — плакала в трубку Ира. Нина Андреевна слышала её плохо, ведь ехала в поезде. Михаил купил ей путевку в какой–то дом отдыха, облагодетельствовал.
— Ириш, ну надо потерпеть! Это только сейчас так, тебе же с ним было хорошо! Ир, я ничего не слышу, шуршит что–то в трубке. Я, как доеду, позвоню! Пока! — крикнула Нина Андреевна и выключила телефон. Ирка ей порядком надоела, ноет и ноет, как будто беременность – это болезнь…
… Сегодня Борису разрешили забрать Лену на прогулку. Ире так было удобнее.
Они два часа ходили по зоопарку, возвращались к мартышкам, искали слона, наконец нашли и долго смотрели, как он поливает себя из хобота водой, потом сидели на лавчонке, и Лена ела пончики, горячие, в сладкой пудре. Руки тоже стали сладкими, липкими, и Боря водил её умываться.
Дальше решили купить Лене сувенир. Шарик с лошадкой был, действительно, очень красивым. Борис отдал продавцу деньги, тот отвязал красивый, светло–голубой шарик с белой лошадкой на глянцевом боку, протянул нитку Леночке. Та крепко схватила её, радостная, побежала вперед, стуча каблучками новых туфелек по асфальту. Такой шарик папа ей купил! И все дети смотрят, какой он замечательный.
У Лены сегодня отличный день, почти как именины, у неё все–все новое — платье, гольфики, туфли с пряжками–вишенками, новые бантики на волосах и вот этот шар.
Девочка гордо несет папин подарок.
— Я покажу его маме. Она теперь часто грустная, а шарик её развеселит, — сообщила она отцу.
— А почему мама грустная?
— Я не знаю. Но дядя Миша её обижает, наверное. А ещё у мамы в животе кто–то живет, дядя Миша сказал, что он её «обрюхатил». Что это такое, а, пап?
Боря нахмурился. Что у Ирины теперь новый мужчина, он знал, Лена рассказывала, но вот что они ждут ребенка — это новость.
— Так что это такое, папа? — подергала отца за рукав дочка.
— Это грубое слово, Лен, ты его не говори. Просто у тебя скоро родится братик или сестренка. Да… Дела… — протянул мужчина. — Лен, а пойдем смотреть орлов?
И они любовались гордыми, огромными птицами, сидящими на искусственных деревьях, потом Лена устала, да и Ира сказала, чтобы ребенка вернули к пяти вечера.
Да, так и сказала, как будто Лена не человек, а вещь, которую взяли попользоваться, напрокат, но к пяти надо отдать. Она, и правда, как кукла. Ира хочет — дает её поиграть Боре, а хочет — не дает. Чья кукла? Ирина. Значит, и решать ей!
Борис усадил Лену в машину, осторожно положил рядом воздушный шарик.
Пока добирались по пробкам, Лена уснула…
— Ленок, вылезай, приехали, детка! Осторожно, шарик береги! — ласково погладил дочку по щеке Боря, отстегнул ремень безопасности, помог выйти из машины.
У Бориса не было своих ключей, как можно?! Он долго звонил в дверь, но никто не открывал. Потом наконец Ирина отперла замок.
Бледная, худая, с синими кругами под глазами, она как будто состарилась лет на пять. И волосы во все стороны торчат, а раньше причесывалась…
— Явились? Миша, Лену привели. Я сейчас! — крикнула Ира куда–то вглубь квартиры. — Разувайся и марш к себе, — велела она девочке.
— Мама! Смотри, какой мне папа шарик купил! Я сама выбрала, а он купил. Дядя ниточку отвязал, и я крепко держала, не упустила. Смотри, тут лошадка. Красивый?
Лена всё совала матери в лицо свою игрушку, но Ирина только отворачивалась, била шарик рукой.
— Вижу. Убери. Иди к себе. Да не тыкай мне его в лицо! — Ира хотела ударить по белой нарисованной лошадке, но промахнулась, попала Лене по голове.
Девочка заплакала.
— Ир, ты что?! Зачем ты так? Лена же хотела тебя порадовать! Ира! — загородил ребенка Борис.
Но Ирина уже ничего не слушала, она плакала, топала ногами, кричала, чтобы все убирались, что она устала, и шарик отвратительный, он пахнет резиной и помойкой. И все вокруг пахнут помойкой. А Борис пусть немедленно проваливает.
Выглянул из комнаты Михаил, подтянул шорты, поджал губы, медленно подошел к Ирине, а потом одним резким, быстрым движением так сжал голубой шарик, что тот лопнул, жахнув на всю прихожую и разлетевшись на мелкие кусочки.
Лена заревела, вцепилась в брюки отца руками.
— Ты что себе позволяешь, скоти на! — Боря не умел драться, никогда этого не делал, но сейчас совершенно обо всем забыл и пошел с кулаками на соперника. — Ты зачем Лену обижаешь?! А ну быстро извинись!
Михаил замахнулся, но вдруг опешил, потому что перед отцом встала маленькая, в новом платьице и туфельках, с белыми бантиками на волосиках, Лена.
Она зажмурилась и втянула голову в плечи, но тут же опять открыла глаза, раскинула руки и прошептала, что папу в обиду не даст.
Миша сплюнул на пол, велел Боре и ребенку убираться.
— Ирка, иди, ужин разогревай. Я проголодался. Завтра напишешь отказ от этой собачонки, пусть теперь он, — Михаил ткнул пальцем в Бориса, — с ней возится. Всё, я сказал!
Ира, до этого только всхлипывающая, замолчала, потом подняла глаза на Мишу.
— Как же отказаться? Она же моя дочка! — прошептала она.
— Я сказал, что сходишь, значит сходишь. Я её не признаю. А не нравится — вали. Квартира моя, кого хочу, того тут и заселяю! — рявкнул мужчина, развернулся и ушел.
Ирина стояла, заламывая руки и всхлипывая.
— Боря! Боренька, милый, я на него квартиру перевела, понимаешь? Он сказал, что так надежнее, что он будет за всё платить, а значит, в документах должен быть он. Боря, забери Лену, а то он её…
Лена прописана у бабушки, на Ирину квартиру она претендовать не может. Миша все продумал.
— Ира, что же ты натворила! Вызывай полицию, пусть он уходит, слышишь? Он твоего ребенка выгоняет, а ты молчишь? Он же тебе никто! Ирка! — Борис тряс бывшую жену за плечи, смотрел ей в глаза.
— Мы расписались два месяца назад… И у нас будет ребенок. Борь, забери Лену пока. Может, ещё уладится всё… — Ирина попросила их подождать в машине, вынесла сумку с вещами.
Девочка молчала. Ей было очень страшно, потому что мама её выгоняет. Сначала она выгнала папу, а теперь и её…
С тех пор в садик Леночку водил отец. Воспитательницы уважительно кивали ему, рассказывали, какая у него умная и воспитанная дочка. Про мать не интересовались, зачем лезть в чужую жизнь!
Дома Лена помогала отцу делать поделку в садик, они строили зоопарк из спичек. Дочка осторожно укладывала спички, красота!..
Вся жизнь Бориса как будто была сделана из спичек, поднесешь неосторожно огонь — и она вспыхнет, рассыпется пеплом, исчезнет. Он строил её, старался, а вот Ира подожгла, и нет её, прежней жизни. Зато теперь есть их с Леной жизнь, новая, еще недостроенная, в ней много прорех и пробелов, но Борис старается. И, кажется, выходит хорошо.
Но огонь… Он может напасть внезапно, опять все испортить. Например, Ира может забрать Лену себе, или Бориса уволят, и им с Леной не на что будет жить, Лена может заболеть или просто вдруг разлюбить своего отца. Ира же разлюбила его, своего милого, смешного Борьку… И нет такого купола, чтобы защитить жизнь от невзгод. Остается только надеяться на лучшее, и самим беречь то, что есть.
Ирина иногда приезжала к ним в гости, привозила Лене подарки, мялась в прихожей, потом Борис усаживал её обедать. У Иры прошел токсикоз, и теперь она много и с удовольствием ела. А Боря отлично готовил, просто, но вкусно.
— Хорошо тут у вас, — тянула Ирина, когда уже наступал вечер и надо было уезжать.
Она ждала, что Боря попросит её остаться, это же так естественно, романтично… Но он не просил.
Ира тяжело опиралась на стол рукой, вставала, придерживая другой большой живот, шла в прихожую. Борис помогал ей надеть туфли, плащ, провожал до такси.
— Неужели ты ничего не понимаешь, Боря?! Ты же должен меня спасти! Ты обязан! Так бы поступил любой мужчина! Ну что ты дуешься?! Хочешь, чтобы я извинилась? Прости. Услышал? Я попросила прощения. Забери меня к себе, я хочу теперь жить с тобой и Леной. Ты должен, должен, слышишь… — Она прижималась к Боре своим большим животом, больно давила на шею руками, думая, что если поцелует Борьку, то он растает, раскиснет, как обычно, как было раньше, но…
— Я больше ничего тебе не должен, Ира. Ты — самостоятельный, взрослый человек. И я тоже. Лену, я так понимаю, ты мне оставляешь. Она не вписывается в твою новую семью. Передавай привет Нине Андреевне. Извини, Лена дома одна, я пойду!
Борис помог Ире сесть в такси, помахал рукой и ушёл. У них с Ириной теперь разные домики из спичек.
…Из роддома Иру забирал все же Борис. Суетился, беспокоился, Ира опиралась на его руку, шла осторожно, небыстро.
Миша приехать не смог.
— Борь, ты останешься? — тихо спросила Ирина, когда приехали домой, и Нина Андреевна забрала новорожденного внука, принялась сюсюкать и пришептывать. — Борь, пожалуйста…
Борису было жалко Иру, но и только. Он её давно не любил. Дома его ждет Леночка и Рита, Маргарита Сергеевна. Они с Борей познакомились в детском театре, где Рита работает кассиром, а Боря все никак не мог выбрать, на какой спектакль купить дочке билет.
— Возьмите на «Золушку». Хороший спектакль. Моей племяннице очень понравилось, — посоветовала Рита.
— Как вы узнали, что у меня дочка? — удивился Борис.
— У вас в пакете туфли и заколки. Бальные танцы? Гимнастика? — улыбнулась женщина.
— Танцы, — вздохнул мужчина. — Туфли оказались велики, вот, несу менять. Значит, «Золушка»? Ну что ж, давайте. На пятое число. У дочки день рождения.
Тот день рождения был особенным — с тортом, играми и бенгальскими огнями. Ира звонила, поздравляла, Лена попросила её приехать, но Ирина не могла. Ей не с кем оставить сына… Миша теперь часто пропадает где–то ночами, говорит, что устает от Ирки, надоела она ему. Нина Андреевна опять в доме отдыха. Для престарелых, с процедурами и диетами. Миша нашел ей очень хороший, комфортабельный. А ее квартиру сдает, всё какая–то польза…
Но вот беда, на Михаила завели "дело", к Ирине приходили следователи, спрашивали, где найти мужа. Она только пожала плечами, ведь его давно не видела, хорошо хоть, деньги оставил.
Ирин домик уже пылает, пора бежать. Но некуда. У неё, кажется, есть всё, хотя нет уже ничего, только маленький Олежка. Неплохое начало…
Благодарю Вас за внимание, Дорогие Читатели! До новых встреч на канале "Зюзинские истории".
Добро пожаловать на мой канал в ТГ https://t.me/zuzinotells
Буду очень рада видеть там своих любимых Читателей!
