Алексей Агуреев — первый советский и российский корреспондент, аккредитованный на церемонии «Оскар» в США.
От корреспондента ТАСС в Нью-Йорке до эксперта по PR — Алексей Агуреев делится уникальным опытом: как впервые в истории советский журналист попал на «Оскар» и как за награду Никиты Михалкова разыгрался настоящий криминальный триллер в сердце Нью-Йорка. Воспоминания о голливудских мечтах, советских шутках и неожиданностях журналистской жизни.
Текст предоставлен Алексеем Агуреевым по нашей просьбе специально для творческого блога ПРО-Сцена.
Алексей Агуреев ведет свой блог в Дзен
Первым российским (и советским) журналистом, аккредитованным на американских "Оскарах", стал Алексей Агуреев. Он же и "похитил" михалковский" Оскар".
Итак, история от Алексея Агуреева
Высшая награда Американской академии киноискусства - статуэка "Оскар", только на днях врученная российскому режиссёру Никите Михалкову, похищена из его аппартаментов в нью-йоркском отеле "Уолдорф", предположительно, одной из семей "русской мафии".
За возврат первого "Оскара" новой России злоумышленники уже потребовали выкуп в один миллион долларов.
Это тревожное сообщение я отправил из Нью-Йорка в Москву, в ИТАР-ТАСС вечером в последний день марта 1995 года, когда в Москве уже занималось утро следующего дня. Страна пока спала и не знала ещё.., но давайте обо всём по порядку.
"Оскар" Никиты Михалкова был мне крайне небезразличен по многим личным причинам. Чуть меньше, чем за год до этого события я начал работать полноправным корреспондентом агентства в США и было у меня - молодого репортёра - три мечты: раскрыть заговор с целью убийства президента Кеннеди, взять интервью у главы "русской мафии" и побывать на "Оскарах". Получилось не всё, но с самого первого дня своей корреспондентской работы я принялся кропотливо налаживать связи с Голливудом.
Не буду утомлять читателя рассказами о том, как случайно удалось найти русскоязычную девушку в пресс-отделе Моушен пикчер ассошиэйшен (Американской ассоциации кинокомпаний), как несколько месяцев по телефону я включал свой "природный мужской магнетизм" на полную мощь с целью заполучить заветное приглашение, как внезапно порезали в тот год бюджет на командировки, как пришлось искать спонсоров на оплату авиабилета и на проживание в крайне недорогом мотеле, как безуспешно пытался взять смокинг на прокат, и как моя супруга, знавшая о мечте, в конце концов решила выделить из семейного бюджета аж 200 баксов на покупку мужу комплекта оскаровской "спецодежды".
Забегая вперед, скажу, что смокинг смотрелся на мне очень прям неплохо, практически, как влитой, и даже вызывал завистливые замечания коллег-журналистов из американских СМИ.
- Ты, наверное, его купил? Не брал на прокат?- спросил один из них.
- Конечно, купил,- с видом неплохо обеспеченного московского денди отвечал я.- Я ж из России, у нас там все в смокингах, так принято. Без смокинга даже в метро не пускают.
Любил я тогда слегка подсмеяться над американцами, а вернее, над их клишированными представлениями о России. В общем, настолько порвал местный шаблон, что пара симпатичных фотографш, явно заинтересовавшись "этим русским", буквально навязали мне свои визитки с телефонами и пригласили звонить, если что... Я решил им не объяснять, что это была шутка.
"Ты настолько хорош, насколько хорош твой последний фильм" - эта голливудская аксиома прекрасно объясняет всплеск ежегодного интереса к каждому новому "Оскару". А вот про любой старый "Оскар" помнят лишь разве любители статистики, да те, кто его получил, и те, кто там побывал. И именно поэтому мне не забыть, что обладателем премии в главной номинации «Лучший фильм года» стал тогда «Форрест Гамп», а лучшим иностранным фильмом - «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова.
Почему-то победа Михалкова ни для меня, ни для сидевших вокруг американских репортёров не стала неожиданностью. Вернее так, интерес к России, ко всему русскому, к русским людям, к русской культуре в тот год был настолько на подъёме, что победа российского фильма показалась вполне логичной большинству зрителей.
Но главным именинником, конечно же, чувствовал себя именно я. Дело было не только в новом смокинге, а в том, что, по словам моей знакомой - той самой русскоязычной представительницы пресс-службы - мне удалось оказаться первым русским журналистом, кто был вообще когда-либо официально аккредитован на «Оскарах». Даже во времена СССР, уверяла она меня, когда советским фильмам давали "Оскаров", журналистов из Союза на самой церемонии не было. Были представители из консульства и посольства, но прессы не было.
Проверить не могу, но и не доверять этой информации у меня оснований нет, тем более, что сама аккредитация, по-сути, даёт пишущему журналисту не так уж и много. Я не буду врать, что сидел в зале рядом с актерами и видел церемонию собственными глазами. Журналистов на этих мероприятиях жёстко отделяют от участников и работали мы из пресс-центра, разместившегося в расположенной рядом со входом огромной палатке. Да, видели своими глазами "проход звёзд" по красной дорожке до начала церемонии. Да, можно было полюбоваться на голливудских див. Да, удалось перекинуться парой слов со Сталлоне и Шварценеггером, а потом задать вопрос или два лауреатам премии на пресс-подходе. Но наша задача - скорее отписаться по факту, а только потом давать побольше подробностей и деталей. Увы, но музу "информационщика" зовут почему-то не Терпсихора, Мельпомена или какая-нибудь, скажем, Талия, а Точность, Быстрота и Краткость.
И именно "Точность" представляет собой самую опасную ловушку для любого корреспондента при освещении "Оскаров", ведь самое сложное - это перевод названий фильмов. Особенно, если фильм тебе неизвестен. Достаточно вспомнить, как долго ходило в нашей стране название фильма «Умри трудно, но с достоинством». Теперь и представить себе трудно, что это - всем известная франшиза «Крепкий орешек» с Брюсом Уиллисом.
Да и многие другие фильмы постигла та же участь. Причем исковерканные названия с телевизионных экранов и радиоэфира зачитывали известные журналисты. И сразу было понятно, что они либо совсем не понимают, что читают, либо... им просто по фиг.
Впрочем, основные плюсы телевизионщиков не в том, чтобы вникать в суть темы, а в том, чтобы уметь красиво прочитать информацию и, где нужно, сделать правильное лицо, показать мимикой сопереживание герою новости или репортажа. (Скажу по секрету: информационщики почти всегда недолюбливают телевизионщиков за поверхностность, а тем, как правило, это совершенно фиолетово - им достаточно рейтингов и любви зрителей).
Другое дело – газетчики, они, считай, наши информационные братья, пусть и двоюродные.
Ну, а уж в тот-то год фильм «Форрест Гамп» не знать было невозможно. Он долго шел на экранах Америки. Постоянно – чуть ли не по полгода - крутилась реклама. Если ты хоть немного интересуешься, если хоть немного следишь за жизнью страны, если понимаешь английский - то не можешь не знать, что Форрест Гамп - это имя и фамилия.
Но работал тогда в Штатах от очень известной и авторитетной газеты (практически, газеты номер 2 в стране) один заслуженный журналист, которого в Америку отправили "в награду", и который, увы, страны не знал совсем, да и с языком проблемы были. И вот, по какой-то неведомой причине, он вдруг решил, что «Forrest Gump» нуждается в переводе. При этом не обратил внимание, что в названии фильма слово «Forrest» пишется с двумя «r». В итоге решил, что «форрест» это просто «forest» - лес (пишется с одной «r»). А слово «гамп», видимо, где-то в словаре, в каком-то двадцать шестом значении, могло означать «звук, издающийся при выхлопе пузырей болотных газов». При этом, имея какие-то отрывочные сведения о фильме и зная, что главный герой представляет собой некоего «местного дурачка», корреспондент дал своё название фильму. Так известнейшая в стране газета и написала в тот год, что «Оскара» взял фильм «Лесной придурок». (Кстати, именно такое прозвище и закрепилось с тех самых пор за этим журналистом в корреспондентской среде).
Но вернёмся к нашей истории об "Оскарах" и коварной "русской мафии".
Отработал я в ту ночь "Оскаров", взял интервью у Никиты Михалкова, пока он ждал свой лимузин, и думал дальше, что мне делать. Хотел позвонить Олегу Видову и его супруге Джоан. (мы с ними познакомились, когда уходил из жизни Савелий Крамаров). О состоянии Савелия я тогда писал со слов Видова, который, на правах друга, часто посещал Крамарова в больнице. И именно Видов передавал Крамарову в его последние дни многочисленные приветы и пожелания с Родины, которые, буквально, посыпались в адрес агентства после того, как ТАСС опубликовал мой материал).
Олег Борисович Видов (англ. Oleg Vidov; 11 июня 1943 — 15 мая 2017) — советский, российский и американский киноактёр, кинорежиссёр, сценарист, продюсер, предприниматель, общественный деятель и ньюсмейкер. Заслуженный артист РСФСР (1974). Снимался в известных советских и зарубежных фильмах, в 1985 году эмигрировал в США, где продолжил карьеру в кино и продюсировании.
Статья про Олега Видова в блоге Алексея Агуреева
Позвонить Видову я так и не успел, потому что внезапно появилась одна из девушек-фотографов, так упорно всовывавших мне визитки, и заявила, что мы с ней просто обязаны попасть на "гавернерс бол" - приём, который традиционно после присуждения "Оскаров" проводит губернатор Калифорнии.
Я говорю:
- Давай! А у тебя и на меня приглашение есть?
- Да у меня и на себя нет!- отвечает она.- We will crush the party! (типа, пролезем и прорвёмся без приглашения!).
Вынужден признаться, я, как человек, воспитанный в СССР, решил, что ломиться без приглашения - совершенно недопустимо для корр.ИТАР-ТАСС, особенно мне - недавнему члену КПСС. Как говорится, "облико морале". Но пока я размышлял, Михалков, в лимузин которого я собирался напроситься, уже уехал. Девчонка-фотограф подорвалась на свой "гавернерс бол", но тут кто-то из американских коллег, с которым мы познакомились у "красной дорожки", предложил рвануть с ним на тусовку в ближайшем ресторане. Как оказалось, целая куча самых разных организаций, компаний и фирм устраивают приёмы в вечер, а вернее, в ночь "Оскара". Туда можно было попасть без именного пригласительного, чем мы и воспользовались.
Никаких "звёзд" Голливуда я на этой вечеринке не встретил, хотя народу было полно. Легкие закуски в буфете быстро разлетались, как, впрочем, и бесплатные напитки. А я первый (и, Слава Богу, последний) раз в жизни почувствовал себя почти "халявщиком". (В те годы в России существовала такая порода людей, которые шатались по всем вечеринкам и презентациям, сметали дармовое угощение и, по возможности, утаскивали его с собой как можно больше еды, алкоголя и фирменных сувениров. Отдаленно, но тогдашних "халявщиков" можно сравнить разве что с сегодняшними "тарелочницами"). В общем, мой поход на эту оскаровскую вечеринку информационного результата не дал.
Оглядываясь назад, понимаю, что надо было тогда ехать с девчонкой-фотографом, и что моё советское воспитание сыграло тогда со мной злую шутку. Но с тех самых пор я твердо уяснил себе, что "скромность для журналиста - это свидетельство профнепригодности".
На следующий день под утро я добрался в свой дешёвый мотель, переоделся и полетел в Нью-Йорк, где снова окунулся в обычную репортерскую жизнь. А скоро и новоиспеченный оскароносец Никита Сергеевич оказался в городе на Гудзоне, где у него были просмотры, показы, переговоры.
И всё бы хорошо, да неумолимо начал приближаться страшный день - Первое апреля. ТАССовское руководство в тот год вдруг решило, что ТАСС, как и все другие мировые агентства, имеет в этот день право "на пошутить". И полетела в отделения по всему миру СВЦ (по-нашему, по-тассовски, так называлась служебная телеграмма с указанием от руководства): В День дурака - 1 апреля - всем весело шутить в приказном порядке.
В ночь на 1 апреля, как на грех, дежурил я, а потому и отжигать по заданию редакции предстояло именно мне. Ну, а я-то, весь на подъёме после недавней командировки в Голливуд, не придумал ничего лучше, как сочинить историю о том, что "русская мафия" обокрала номер Михалкова в "Уоллдорфе", похитила золотую статуэтку и оставила записку с требованием выкупа в 1 млн лолларов.
Ерунда полная (сама статуэка и близко столько не стоит и её организаторы мгновенно бы заменили), но изложил я всё в полном соответствии с канонами тассовского жанра, пометил в ключевых словах "1апреля", на всякий случай, добавил "по запросу руководства" и отослал на выпуск. И минут через 5, просто для проверки, решил отзвониться. Успел вовремя: разумеется, на ключевое слово и приписку никто не обратил внимания.
"Хорошо, что вовремя позвонил, иначе, по принятой практике, виноваты у нас были бы все: и те, кто написал, и те, кто выпускал", - подумал я.
Но не всё так просто: была тогда в ТАСС особая редакция. Называлась она "Сводка событий" и её сотрудники готовили несколько раз в день краткое изложение важнейших материалов только для руководства страны. А вот о них-то я и не подумал, а "сводка" опубликовала мой розыгрыш, как новость номер 1. После этого случая от дежурств на 1 апреля я открещивался, как нечистый от ладана.
И вот еще что: Уважаемый Никита Сергеевич, приношу вам самые искренние извинения за этот розыгрыш!