«Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву. И тысячу – во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне».
– «Я только раз видала рукопашный»,1943 год.
Юлия Друнина – советская поэтесса, которая школьницей, как и многие тысячи её сверстников и сверстниц, мечтавших о подвигах, ушла на фронт защищать Родину. Она прошла войну и стала голосом эпохи, но не смогла пережить предательства идеалов и события 1991-го года. О жизни Юлии Друниной в тексте Алексея Беломойкина.
Юлия родилась в Москве. Когда началась война, она прибавила себе год, чтобы отправиться на фронт. Поэтому во всех её документах стояла дата рождения – 10 мая 1924 года.
Писать стихи Юлия начала ещё в детстве. О своём школьном творчестве вспоминала так:
«Эпигонский период… я прошла в школе. В эти годы я писала о любви, о природе и вообще о всевозможных высоких материях. Замки, рыцари, Прекрасные Дамы вперемешку с ковбоями, лампасами, пампасами и кабацкими забулдыгами… мирно сосуществовали в этих ужасных виршах».
В самом начале войны шестнадцатилетняя Друнина работала санитаркой в глазном госпитале, а потом записалась в добровольную санитарную дружину. В конце лета 1941 года её направили строить оборонительные сооружения под Можайском.
«...Два раза в день привозили остывшую похлебку. Спали в холодных сараях. Жалоб я не слыхала – да и на кого жаловаться? На немцев?».
Во время артналета, отбившись от своих, присоединилась санитаркой к стрелковому батальону. Там Друнина воевала, попала в окружение и 13 дней с товарищами искала выход. К линии фронта комбат вывел только девять человек. Когда стали переходить, начался миномётный обстрел. Погибли комбат и ещё двое солдат.
«Мина, убившая комбата, надолго оглушила меня. А потом, через годы, в стихах моих часто будут появляться Комбаты…».
Осенью 1941 года, вместе с другими воевавшими подростками, её вернули в Москву. Она хотела опять вернуться на фронт, но по просьбе больного отца, поехала с семьей в эвакуацию.
Там окончила курсы медсестёр. А дальше отправилась в Хабаровск, стала курсантом ШМАС – Школы младших авиационных специалистов. Окончив ее, Юлия надеялась, что опять пойдёт сражаться за Родину, но была направлена в авиаполк на Дальнем Востоке. Там она получила от матери письмо. Умер отец.
Командование дало отпуск на несколько дней. Юлия отправилась повидать маму, посетила могилу отца. Но в авиаполк Друнина не вернулась. Она продолжала рваться на фронт.
Юлия решила «дезертировать» в Москву. В столице, после некоторых «приключений», она получила распределение в санитарное управление 2-го Белорусского фронта, откуда была направлена в 218-й стрелковую дивизию. Там она подружилась с той самой знаменитой Зинкой – санинструктором Зинаидой Самсоновой, которую позже посмертно получит звание Героя Советского Союза.
«Мы не ждали посмертной славы.
–Мы хотели со славой жить.…
Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?».
– «Зинка»,1944 год.
В 1943 году Друнина была ранена – крохотный осколок вошёл в шею рядом с сонной артерией. Опасаясь, что после лечения может не попасть в свою часть, скрывала ранение, пока не стало совсем плохо. В санбате провели операцию. Выяснилось, что её легкие поражены крупозным воспалением. Юлию эвакуировали в Горький. Там, в госпитале, она написала своё самое знаменитое стихотворение о войне – «Я только раз видала рукопашный».
Друнина вылечилась. Но её признали инвалидом и комиссовали. Вернувшись домой, в Москву, попыталась поступить в Литературный институт, но неудачно.
«Жизнь оказалась пустой. Эту пустоту снова заполнила фронтовая ностальгия. Я знала, как нужна ТАМ.... А кому я нужна здесь, я, бездарь, невесть что возомнившая о себе?..».
Но случилось чудо. После очередного медосмотра её признали годной к строевой службе. Друнина попала в 1038-й самоходный артполк 3-го Прибалтийского фронта.
В одном из боев была контужена. 21 ноября 1944 года вновь признана негодной к несению военной службы. Закончила войну в звании старшины. Была награждена орденом Красной звезды и медалью «За отвагу».
И снова Юлия пошла в Литинститут: «Вернувшись в Москву в конце декабря… я вошла и села как ни в чем не бывало в аудитории первого курса. Моё неожиданное появление вызвало смятение в учебной части, но не выгонять же инвалида войны!».
В Литинституте, в 1945 году, Юлия познакомилась и вышла замуж за сокурсника, тоже фронтовика – Николая Старшинова. Позже Старшинов напишет стихи известной песни «Голуби»:
«Не спугните… Ради Бога, тише!
Голуби целуются на крыше…».
У Юлии и Николая родилась дочь Елена, но случилось несчастье.
«Мне писалось тогда, как дышалось, меня охотно печатали… И вдруг все оборвалось, на целые три года… Что же случилось? По теперешним меркам, ничего особенного. Просто вышла замуж… и родила дочку. Но в то время в моих обстоятельствах это было настоящим безумием.
Рассчитывать я могла только на себя. Дочка сразу же тяжело заболела, тяжело заболел и муж. Их надо было спасать от смерти и кормить. А как, когда руки мои были связаны? От младенца ни шагу, денег ни копья. Единственная возможность отоварить карточки – продать на рынке хлебную пайку… До стихов ли мне тогда было, до поэтических ли вечеров?
Из института, естественно, пришлось уйти, осталась одна со своими бедами, без родных, без друзей и безо всякого житейского опыта».
Когда Друнина вернулась в Литинститут, оказалось, что теперь в творчестве нужно делать упор на описании мирной жизни. Но Друнина была от этой темы еще далека.
Дирекция Литинститута летом 1950 года выписала ей месячную командировку «для работы над книгой о людях лесопильных заводов». Но стихи на тему труда не пошли. Друнина продолжала жить войной.
Весной 1952 года пришло время защиты диплома. Юлия представила рукопись своей книги. Её непосредственный руководитель – Александр Коваленков – был доволен, но в Литинституте дипломную работу раскритиковали. Несмотря на это, Юлия диплом получила.
В 1954 году Друнина поступила на сценарные курсы при Союзе кинематографистов, где познакомилась с драматургом Алексеем Каплером, за которого позже выйдет замуж.
В 1960 году Юлия развелась с Николаем Старшиновым, и вместе с дочерью ушла к Каплеру. Об их отношениях написано много, особенно про его телеграммы, которые он отправлял ей везде и отовсюду: «Дом творчества. Друниной. Уже третий час ночи. Есть потребность признаться, что очень тебя люблю. Каплер».
Или: «Сидел дома, занимался, и вот меня выстрелило срочно бежать на телеграф, сказать, что я тебя люблю. Может быть, ты не знаешь или забыла. Один тип».
Вместе с Каплером Друнина работала над фильмом «Человек-амфибия»: он – над сценарием, а она написала стихи к одной из песен фильма: «Уходит рыбак в свой опасный путь…».
Они жили вместе 19 лет до смерти Каплера в 1979 году.
В тот период в поэзии Друниной зазвучали новые ноты: война ушла на второй план, на сцену вышла лирическая героиня – сильная, но нежная женщина. На некоторые её стихи писали музыку Александра Пахмутова и Андрей Петров. Песни исполняли Анна Герман, Людмила Зыкина, Майя Кристалинская…
В 1967 году Друнина в составе делегации советских писателей побывала в Германии. В Западном Берлине ей задали такой вопрос: «Я был полковым врачом на Восточном фронте и хорошо знаю, что такое война... И я не могу понять, как женщина, прошедшая фронт, смогла не только остаться женщиной, но и стать поэтом?»
Друнина ответила: «…Все упирается в то, что вы были солдатами армии захватнической, а мы — освободительной. Вы ворвались в чужую страну, убивая, истязая, грабя. Конечно, делать это можно лишь тогда, когда в твоей душе уничтожено или по меньшей мере усыплено все человеческое. Иначе просто сойдешь с ума… Но почему должно умирать человеческое в душах людей, которые защищают своих детей, своих близких, свои дома…? Нет, мы не переставали быть людьми. Конечно, мы научились ненавидеть. Но мы не разучились любить …».
В 80-ые она выступала в прессе со статьями, в которых описывала свою тревогу по поводу неудач Перестройки, ломки системы моральных ценностей.
«Ветераны в подземных
Дрожат переходах.
Рядом – старый костыль
И стыдливая кепка.
Им страна подарила
"Заслуженный отдых",
А себя пригвоздила
К Бесчестию крепко...».
– «Заслуженный отдых».
В 1990 году Друнина была избрана в Верховный Совет СССР. Поначалу ей казалось, что как депутат она сможет на что-то повлиять, остановить разрушение и уничтожение армии, которой она посвятила столько стихотворений, помочь воинам Афгана.
Но происходящее в стране не укладывалось в логику ветерана Великой Отечественной войны. В середине 1991 года она сложила с себя депутатские полномочия, потому что поняла бесполезность своего депутатства.
«...В самые тяжелые минуты
Я пишу веселые стихи.
Ты прочтешь и скажешь:
– Очень мило,
Жизнеутверждающе притом.
–И не будешь знать, как больно было
Улыбаться обожженным ртом».
– «Мир до невозможности запутан», 1959 год.
Как вспоминал коллега Друниной – Виктор Кожемяко:
«Ничто не повергало ее в … состояние, близкое к шоковому, как утверждение, что воевали мы зря. Известная байка о том, что, "… пили бы баварское …", возмущала ее до предела:
– Как можно такое говорить! А не скорее бы изо всех нас мыла наделали?
В августе 1991-го Государственный Красный флаг [РСФСР – прим автора]…, под которым и была завоевана Великая Победа, моментально заменили на трехцветный. Именно эта смена флага стала сильнейшим ударом… До того еще надеялась на перемены к лучшему…. Даже бросилась защищать "Белый дом", надеясь, что защищает демократию… Уже когда шла в газету последняя ее статья..., она стала говорить, что "совсем не так" оборачивается все вокруг:
– Скверно. А я думала, что будет просвет».
20 ноября 1991 года Юлия Друнина осознано ушла из жизни. Она заранее написала подробные записки всем – родным, подруге, милиции.
«Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл...Искренне завидую тем сверстникам, кто не вернулся с войны, погиб за высокие идеалы, которые освещали наше отрочество, юность и молодость».
Вместе с письмами она оставила на столе тщательно ею составленную «посмертную» книгу стихов – «Судный час».
«… Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!».
– «Судный час».
«Она была незаурядной личностью и не могла пойти на компромисс с обстоятельствами, которые были неприемлемы для её натуры и сильнее её. И смириться с ними она не могла», – так объяснил её решение Николай Старшинов.