Ему очень шла офицерская форма. Невысокий, но статный, стройный, прямая спина, разворот плеч, уверенный стремительный шаг, безупречная выправка. Не случайно великий Пётр Фоменко пригласил Эйбоженко на роль комиссара санитарного поезда Ивана Данилова – немногословного, скупого на эмоции, сильного, надёжного Мужчину.
Правда, если будешь играть только форму, получится ряженый.
А Эйбоженко был самый настоящий.
Театром не горел
На свет потомок старинного малороссийского дворянского рода появился в Москве в 1934 году. Бабушка, утончённая аристократка, приходилась племянницей знаменитой французской романистке Жорж Санд. Её супруг, состоятельный, но очень ветреный красавец офицер проиграл в карты целый дом, в котором находилась некогда роскошная барская, а позже коммунальная квартира, при прежнем режиме принадлежавшая богатой семье Эйбоженко. А заодно и землю под домом в самом центре Москвы. Из-за рокового проигрыша дед пустил себе пулю в лоб, однако революция списала все долги. Семья покойного так и осталась в большой квартире, которую со временем сильно уплотнили.
Отец Алексея Эйбоженко погиб на Курской дуге в 1943-м, когда сыну исполнилось 9 лет. Мать быстро умерла от болезни, не выдержав известия о гибели мужа, и Алёшу с сестрой забрали к себе родственники, не желая, чтобы дети попали в детский дом. Брат и сестра были прекрасно развиты и начитанны - бабушка-француженка разговаривала с внуками на родном языке, в коммунальной квартире от прежней жизни осталось много книг - любая библиотека могла позавидовать. Алёша научился декламировать наизусть большие фрагменты текста. Сначала просто чтобы развлечь соседей, а потом благодаря этому увлечению смог пройти прослушивание в театральном. И чтецом в течение всей последующей карьеры был изумительным.
Но Щепкинское училище выбрал не потому, что горел театром. Позже признавался, что узнал – ему предоставят место в общежитии, а также возможность подрабатывать в массовке спектаклей прямо по месту учёбы. Быть обузой родственникам самостоятельный парень не хотел.
На всю оставшуюся жизнь
В 1959 году Алексей Эйбоженко вернулся в столицу из Воронежа, где служил в местном театре по распределению после получения диплома. Поступив в Театр на Таганке, познакомился с будущей женой актрисой Натальей Кенигсон, дочерью известного актёра Малого театра, Народного артиста СССР Владимира Кенигсона. Кто сказал, что актёрские браки некрепкие, мимолётные? Вместе они провели больше 20-ти замечательных лет, и это была любовь прямо по названию самого известного фильма Эйбоженко – на всю оставшуюся жизнь.
А ведь их первая встреча не произвела на красавицу из обеспеченной московской семьи никакого впечатления: Наташа тогда увидела перед собой невысокого щуплого молодого человека, одетого в невзрачный свитер и видавшие виды брюки, а из-за бесконечных подработок и недосыпа ещё и с опухшими красными глазами.
Это позже Алексей Сергеевич станет одним из самых харизматичных актёров страны и всегда элегантно, с иголочки одетым мужчиной, который к тому же свободно владеет французским, эрудирован, способен непринуждённо поддержать любой разговор о литературе, истории, культуре и имеет безупречные манеры. Дадут о себе знать высокое происхождение и бабушкино воспитание.
«У них же дети...»
И всегда рядом были его Наташа, её родители Владимир Кенигсон и Инна Чернышевская. С Кенигсоном Алексея связывала самая крепкая дружба, большая семья много лет прожила под одной крышей. Алексей и Наташа вырастили сыновей Сергея и Алексея Эйбоженко-младшего, который стал актёром и тележурналистом, долгое время проработал на ТВ в программе «Времечко». Он вспоминал, что родители больше всего ценили общество друг друга. Могли собираться на вечер в Дом актёра, а потом вдруг остаться дома, где обоим было очень хорошо вместе. Гостей принимали редко.
Семья, верность, сыновья для них были очень значимы. Алексей Сергеевич переживал, если узнавал, что у кого-то из коллег из-за романа на стороне развалилась семья. Растерянно разводил руками: «Ну как можно? У них же дети...»
Врачи отмечали Новый год
Работал Эйбоженко-старший очень много, жадно. Снимался в кино - к 46 годам 54 фильма в багаже, включая популярные тогда телеспектакли, выступал как чтец, озвучивал за кадром. Среди самых заметных работ – Гюсман в «Семнадцати мгновениях весны», Данилов в «На всю оставшуюся жизнь...», Зверев в «Варианте «Омега». От всей души любил театр, но основной заработок приносило всё-таки кино. Помня своё военное детство, старался, чтобы его дети ни в чём не знали нужды.
Из «Таганки» Эйбоженко перешёл в «Маяковку», а с 1967 года и до конца жизни служил в Малом, где когда-то начинал в массовке.
26 декабря 1980 года его госпитализировали в Бакулевский институт с сильным приступом гипертонии – этот «подарок» преследовал Алексея Сергеевича с молодости. Близился Новый год, был вечер пятницы. Врачи, по словам младшего сына, настроились отметить приближающийся праздник и не уследили, как у Алексея Сергеевича Эйбоженко остановилось дыхание, и он тихо ушёл из жизни в реанимации.
Эйбоженко-младший много раз обвинял персонал знаменитой клиники в смерти 46-летнего отца. Ведь достаточно было лишь принять доступные меры по спасению больного, и он мог бы остаться в живых. Но сделано не было решительно ничего – молодому ещё мужчине предоставили право бороться за жизнь самостоятельно.
Судиться с врачами убитая горем Наталья Кенигсон отказалась.