Маршрутка была почти полной, когда я зашла. Свободное место нашлось только рядом с мужчиной в чёрной футболке и наушниках. Он сидел у окна, в телефоне, не замечая никого. Я села рядом, сжав рюкзак на коленях, как броню. В салоне пахло, как обычно: немного бензином, чуть потом, и безнадёжно жарой.
Через одну остановку в маршрутку ввалился парень лет двадцати. В руках у него был бумажный пакет. Такой — хрустящий, как из ларька возле метро. Он с шумом втиснулся на заднее сиденье, пробормотал: «Извините», и принялся разворачивать добычу. Уже тогда стало понятно: это будет шаурма.
Сначала раздался шорох фольги. Потом — запах. Не просто лёгкий, намёком. Нет. Это было торжественное вторжение: мясо, жареный лук, соус, чеснок — всё сразу. Этот запах будто вбежал по проходу и растянулся на каждом пассажире.
Первой не выдержала женщина спереди:
— Простите… а вы… вы правда будете здесь есть?
Парень поднял глаза:
— А что?
— Ну, запах. Честно — на весь салон. У нас тут не столовая.
Он пожал плечами:
— А что, нельзя? Я просто проголодался. Это ж не рыба.
— Рыба — не рыба, но от шаурмы тоже мало радости. Тут душно и так, а теперь ещё…
— Я быстро.
Словно в ответ — хруст. Он откусил с аппетитом, а салон наполнился вторым слоем запаха — уже пережёванным.
Мужчина у окна рядом со мной поморщился. Сказал негромко, себе под нос, но так, чтобы все услышали:
— Плевать на людей, лишь бы себе вкусно.
Парень с шаурмой оглянулся:
— Что?
— Да ничего. Приятного аппетита.
— Спасибо, — фыркнул тот.
Женщина напротив открыла окно, пытаясь впустить хоть немного свежего воздуха. Сквозняк дунул по салону. Рядом зашептались:
— С ума сошёл.
— Наглый, конечно.
— Ещё и укурен, по-моему.
И тут кто-то сказал вслух:
— Что за запах? Почему ты ешь шаурму в маршрутке?!
Парень поднялся:
— А чё нельзя, что ли? Запрещено по закону?
— По закону — нет. По-человечески — да, — ответила та же женщина спереди. — Ну не в тесной же маршрутке, Господи!
— Мне ехать час! Чего вы все накинулись? Это не вырвиглазная еда, а обычная уличная еда!
— На улице и ешь. Тут — люди.
— А я что, не человек?
— Нет, вы — едок с запахом чеснока!
Кто-то засмеялся. Кто-то вздохнул. Водитель молча прибавил громкость радио, как будто это его не касалось.
Парень отложил остаток шаурмы в пакет, громко завязал, демонстративно.
— Всё. Удовлетворены?
— Теперь да, — сказала женщина.
— А я нет, — пробурчал он. — Вы сожрали моё настроение.
— Мы просто вернули вам ваш аромат. Воняет — делитесь на улице.
— Вот именно, — добавил кто-то. — Не в банке же с нами сидеть с этим «обедом».
Он молчал остаток пути. Доел где-то на остановке, когда вышел. А запах ещё витал минут десять.
Маршрутка ехала дальше, уже тише, в почти-свежем воздухе, в котором всё ещё можно было уловить шлейф лука и оскорбления.