Чемоданы стояли у входной двери уже полчаса. Я курил на балконе, когда услышал, как Алла вернулась с работы. Ключи звякнули в замке, каблуки простучали по паркету, и через минуту раздался крик:
— Володя! Это что за цирк?
Я затянулся в последний раз, затушил сигарету и вошел в прихожую. Алла стояла рядом с двумя большими чемоданами, лицо красное от возмущения.
— Собрал твои вещи, — сказал я спокойно. — Думаю, хватит на первое время.
— Ты что, совсем с ума сошел? — она отшвырнула сумочку на тумбочку. — Где твоя мать?
— На кухне. Ужин готовит.
Алла рванула в сторону кухни, я последовал за ней. Мама стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле. Услышав шаги, обернулась.
— Здравствуй, Аллочка. Как дела на работе?
— Валентина Петровна, — голос жены дрожал от ярости, — я же вчера ясно сказала...
— Сказала, — перебил я. — Помню твои слова: либо мать съезжает, либо ты уходишь.
— И что?
— Ты уходишь.
Алла открыла рот, но слов не нашла. Мама осторожно отошла от плиты, вытерла руки полотенцем.
— Володенька, может, не стоит так резко...
— Мам, не вмешивайся, пожалуйста.
— Так, стоп! — Алла наконец обрела дар речи. — Володя, ты что творишь? Мы с тобой десять лет вместе, пять лет женаты!
— Именно поэтому я и решил закончить этот театр.
— Какой театр?
Я сел за кухонный стол, налил себе чаю из заварника, который мама всегда держала горячим.
— Театр под названием "Невестка против свекрови". Устал от ваших сцен.
— Каких сцен? — Алла села напротив. — Я просто хочу жить в собственной квартире без посторонних!
— Посторонних? — мама всплеснула руками. — Аллочка, да я же тебе как родная!
— Вот именно что не родная! — жена повернулась к маме. — Валентина Петровна, ну нельзя же так! Мы молодая семья, нам нужно личное пространство!
— Мам, иди в свою комнату, — попросил я. — Мы с Аллой поговорим.
Мама кивнула и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Алла смотрела на меня с недоумением.
— Володя, ты действительно выбираешь мать вместо жены?
— Я выбираю порядочность вместо эгоизма.
— Эгоизма? — она вскочила. — Это эгоизм – хотеть жить отдельно от свекрови?
Я отпил чай, посмотрел на жену внимательно. Красивая, ухоженная, всегда безупречно одетая. Пять лет назад я был готов на всё ради неё. А теперь...
— Расскажи мне, Алла, что мама тебе плохого сделала?
— Ничего плохого, но...
— Она вмешивается в наши дела?
— Ну... не совсем...
— Критикует тебя?
— Нет, но...
— Плохо готовит? Не убирает за собой? Шумит по ночам?
— Володя, дело не в этом!
— А в чём?
Алла села обратно, провела рукой по волосам.
— Я не могу расслабиться в собственном доме. Понимаешь? Всё время чувствую себя гостьей.
— А мама что, хозяйничает?
— Не хозяйничает, но... Ну вот вчера я хотела переставить цветы на подоконнике, а она говорит: "Аллочка, а может, лучше не трогать, они там хорошо растут". Или позавчера я купила новые шторы для гостиной, а она: "Конечно, красивые, только не слишком ли яркие?"
Я рассмеялся. Не смог удержаться.
— Ты серьёзно? Из-за этого ты хочешь выгнать мою мать?
— Не выгнать! Я просто хочу, чтобы она жила отдельно!
— В коммуналке на окраине города? На свою нищенскую пенсию?
— Мы поможем ей снять что-нибудь приличное...
— За наш счёт?
— За наш.
— То есть тратить деньги на съёмную квартиру для мамы тебя не напрягает, а жить с ней в одной квартире – напрягает?
Алла замолчала. Я встал, подошёл к окну. Во дворе играли дети, их мамы сидели на лавочках, общались. Обычная картина. Обычная жизнь.
— Володя, — голос жены стал мягче, — я понимаю, что ты любишь маму. И я её не ненавижу. Просто нам нужно побыть вдвоём.
— Зачем?
— Как зачем? Мы же семья!
— А мама что, не семья?
— Семья, но...
— Никаких "но", Алла. Либо мы все семья, либо каждый сам по себе.
Я повернулся к ней. Она сидела, опустив голову.
— Володя, а дети? Мы же планировали...
— Дети? — я усмехнулся. — Ты собираешься рожать детей и при этом лишать их бабушки?
— Не лишать, просто...
— Просто что? Видеться по праздникам? Час в неделю?
— А что в этом плохого?
Я вернулся к столу, сел напротив жены.
— Алла, расскажи мне про свою бабушку.
— Про бабушку? — она удивилась. — А при чём тут бабушка?
— Расскажи.
— Ну... бабуля была замечательная. Я каждые выходные у неё гостила, она меня пирожками кормила, сказки рассказывала...
— А почему не каждый день?
— Как каждый день? У неё была своя жизнь, у нас своя...
— Понятно. А если бы твоя бабушка жила с вами?
— Не знаю... Наверное, было бы здорово.
— Вот видишь. А наши дети не получат такой возможности, если ты настоишь на своём.
Алла молчала, крутила обручальное кольцо на пальце.
— Володя, но ведь можно найти компромисс...
— Какой?
— Ну, например, мама будет жить рядом, в соседнем доме...
— На какие деньги?
— Мы накопим...
— Когда? Через пять лет? Десять?
— Не знаю...
Я встал, подошёл к холодильнику, достал бутылку воды.
— Алла, скажи честно: что тебя больше всего раздражает в маме?
Она подняла голову, посмотрела на меня.
— Ничего особенного. Просто... она всегда рядом. Когда мы завтракаем, она тут же появляется на кухне. Когда смотрим телевизор, она садится с нами. Когда ты приходишь с работы, она первая бежит тебя встречать...
— И что в этом плохого?
— Ну как что? У нас нет интимности!
— Какой интимности? Мы спим в своей спальне, мама – в своей комнате.
— Не той интимности! Я говорю про... про близость семейную. Когда можно поговорить с мужем один на один, поделиться чем-то личным...
— А мама тебе мешает делиться?
— Мешает! Постоянно вмешивается в разговор, даёт советы...
Я налил воды в стакан, сделал несколько глотков.
— Алла, а ты когда-нибудь пробовала просто сказать маме: "Валентина Петровна, мы с Володей хотим поговорить наедине"?
Она замолчала.
— Пробовала?
— Нет...
— А почему?
— Неудобно как-то...
— То есть выгнать маму из дома тебе не неудобно, а попросить дать нам полчаса личного времени – неудобно?
— Володя, ты всё передёргиваешь!
— Я ничего не передёргиваю. Просто пытаюсь понять логику.
В кухню заглянула мама.
— Володенька, а ужин-то готов. Может, поедите?
— Конечно, мам. Сейчас.
— Я не буду ужинать, — сказала Алла. — У меня аппетита нет.
— Аллочка, — мама подошла к ней, — да что вы так расстраиваетесь? Может, и правда мне пора на старости лет пожить одной?
— Мам, не говори глупости, — я обнял её за плечи. — Ты никуда не пойдёшь.
— Но если Аллочке так неудобно...
— Алле просто нужно время привыкнуть.
— Володя! — жена вскочила. — Я уже пять лет привыкаю!
— Значит, нужно ещё время.
— Сколько? Ещё пять лет? Десять?
— Сколько потребуется.
Алла схватила сумочку, направилась к выходу.
— Я ухожу к маме. Посижу, подумаю.
— Чемоданы не забудь, — сказал я спокойно.
Она остановилась в дверях.
— Ты действительно думаешь, что я не вернусь?
— Честно? Надеюсь, что не вернёшься. Во всяком случае, с такими настроениями.
— А если я изменю своё мнение?
— Тогда поговорим.
— А мама?
— Мама останется. Это условие не обсуждается.
Алла постояла ещё немного, потом вздохнула.
— Хорошо. Я подумаю.
Она ушла, не взяв чемоданы. Я остался на кухне с мамой.
— Володенька, — она села рядом со мной, — а может, она права? Может, мне действительно пора...
— Мам, это твой дом. Ты здесь прожила двадцать лет, вырастила меня. Я не позволю тебе уйти из-за чьих-то капризов.
— Но Алла же не чужая...
— Если она не может принять тебя, значит, и меня она не принимает. Потому что мы с тобой – одно целое.
Мама улыбнулась, погладила меня по руке.
— Спасибо, сынок.
— За что?
— За то, что не забыл, кто тебя растил.
Мы поужинали втроём – я, мама и пустой стул Аллы. Потом мама пошла спать, а я сел у окна с чашкой чая. Думал о том, как всё началось.
Алла сначала притворялась, что мама ей нравится. Говорила: "Какая у тебя замечательная мама, Володя! Так о тебе заботится!" А потом, когда мы поженились и она окончательно переехала к нам, началось. Сначала мелкие придирки: "А зачем мама убрала посуду, которую я вымыла?" Потом покрупнеё: "Почему она всегда готовит то, что любишь ты, а не то, что люблю я?" И наконец, вчерашний ультиматум.
Телефон зазвонил ближе к полуночи. Алла.
— Володя, ты спишь?
— Нет.
— Я тут подумала... А может, мы найдём компромисс?
— Какой?
— Ну, например, мама будет жить с нами, но у неё будет своё расписание. Утром – завтрак отдельно, вечером – ужин тоже. А выходные мы проводим только вдвоём.
— Алла, ты слышишь, что говоришь? Хочешь превратить маму в квартиранта в собственном доме?
— Не в квартиранта, просто...
— Просто что?
— Просто нам нужны границы.
— Алла, границы нужны с соседями, а не с семьёй.
— Но ведь должны же быть какие-то правила...
— Есть одно правило: уважение. Если ты будешь уважать маму, она будет уважать тебя.
— Я её уважаю!
— Нет. Ты её терпишь. А это совсем разные вещи.
Долгая пауза.
— Володя, а что, если мы попробуем пожить отдельно хотя бы месяц? Просто эксперимент...
— Не будет никаких экспериментов.
— Но почему?
— Потому что мама не игрушка, которую можно спрятать в шкаф, а потом достать обратно.
— Я не это имела в виду...
— А что ты имела в виду?
— Я хотела сказать... Ладно, неважно.
— Алла, приходи домой. Поговорим завтра спокойно.
— А чемоданы?
— Пока оставлю у двери. На всякий случай.
Утром я проснулся от запаха блинов. Мама готовила завтрак. Аллы всё ещё не было.
— Может, позвонишь ей? — предложила мама. — Пусть приходит завтракать.
— Нет, мам. Пусть сама решает.
— А вдруг она больше не вернётся?
— Тогда значит, так тому и быть.
— Но ты же её любишь...
— Любил. А теперь не знаю.
Мама поставила передо мной тарелку с блинами, села напротив.
— Володенька, а может, я действительно мешаю вам?
— Мам, перестань. Ты никому не мешаешь.
— Но Алла же не злая девочка...
— Не злая. Просто эгоистичная.
— А может, она просто не привыкла к большой семье?
— Возможно. Но привыкать нужно, а не требовать, чтобы все подстраивались под тебя.
Дверь хлопнула. Алла вернулась. Прошла на кухню, молча села за стол.
— Доброе утро, — сказала мама.
— Доброе утро, Валентина Петровна.
— Будешь блинчики?
— Спасибо, я кофе попью.
Мама налила ей кофе, подвинула сахарницу. Алла размешивала сахар, не поднимая глаз.
— Ну что? — спросил я. — Решила?
— Решила.
— И?
— Остаюсь. Но с условиями.
— Какими?
— Один вечер в неделю – только наш. Один выходной в месяц – тоже наш. И никаких советов по поводу интерьера.
Я посмотрел на маму. Она кивнула.
— Мне не жалко, Володенька. Пусть у вас будет личное время.
— Мам, ты ни в чём не виновата. Это не ты должна идти на уступки.
— Но если это поможет нам всем жить в мире...
— Хорошо, — сказал я Алле. — Согласен. Но взамен ты перестаёшь закатывать сцены и относишься к маме как к члену семьи, а не как к помехе.
— Согласна.
Мы пожали друг другу руки, как деловые партнёры. Странно, но именно так я и чувствовал себя в тот момент.
Прошло полгода. Алла сдержала слово – больше не закатывала сцен. Мама тоже старалась быть деликатной. По средам они с подругами ходили в театр или в кино, оставляя нас одних. А один выходной в месяц мы с Аллой проводили за городом.
Но что-то изменилось между нами навсегда. Алла была вежлива, но холодна. Я тоже стал сдержанней. Мы жили как соседи по коммунальной квартире – цивилизованно, но без прежней близости.
Чемоданы я так и не убрал от двери. На всякий случай.