Я зашла в вагон с надеждой на простую вещь — просто сесть на своё место. Ни больше, ни меньше. У меня был билет с 18-й полкой — нижней, у прохода. Куплен заранее, по паспорту, как положено. Я люблю нижние, особенно в долгой поездке. Не люблю карабкаться по лесенке ночью, не люблю биться головой об потолок, когда поворачиваешься. Так что — всё по-честному.
Подхожу — и понимаю: на моей полке кто-то уже устроился.
Сидит женщина. Лет сорока. Растянулась во весь рост, одеяло разложено, рядом сумка, сверху на столике её термос, журнал и яблоко. Вид у неё такой, как будто она тут давно, чуть ли не с прошлого рейса.
Я стою, с рюкзаком в руках, и тупо смотрю. Она даже не поднимает глаз. Как будто всё нормально.
— Извините, — говорю. — У вас какой номер?
— Ммм? — поднимает голову. — А вы кто?
— Я с билетом. У меня 18-я.
— И что?
— Это моё место.
Она поворачивает голову к соседке, улыбается, будто услышала анекдот.
— Девушка, вы точно не ошиблись? У меня тоже 18-я.
— Давайте билеты сверим?
— Да пожалуйста.
Она копается в сумке, долго, как будто специально. Наконец вытаскивает билет. Я заглядываю — 22-я полка. Верхняя. Над моей.
— У вас верхняя.
— Ну и что?
— То, что вы на нижней. Моей.
— А я сейчас тут посижу. Мне туда пока неудобно. Я просто чуть отдохну.
— Простите, но… я не могу стоять. У меня рюкзак, мне нужно разложиться.
— Так вы можете пока сесть напротив. Там вроде место свободное.
— Почему я должна куда-то садиться, если это моё место?
Она фыркает. Поднимается, нехотя. Скидывает одеяло, хватает термос:
— Ну всё, уже конфликт из-за полки. Люди…
— Это не конфликт. Это просто… моё место. А вы его заняли.
— Какая вы, однако, принципиальная.
— А вы — странно себе позволяете.
Сосед с противоположной полки подаёт голос:
— Да тут постоянно такое. Кто первый зашёл — тот и сел. Потом начинается.
— Нет, простите, — говорю я. — Кто первый сел на СВОЁ — тот и остался. А занимать чужое — это уже совсем другое.
Женщина залезает на верхнюю, шумно вздыхая.
— Ну прям кошмар какой-то. Неужели нельзя было немного подождать? Всё равно потом бы ушла.
— Так, может, и в ресторане вы садитесь за чужой стол и говорите «я потом уйду»?
— Вы вообще хамка.
— А вы — без стыда. Мы квиты.
Она отвернулась к стенке. Больше со мной не разговаривала.
Я села на своё законное место. Достала книгу. Сделала вид, что не злюсь. Но внутри всё ещё кипело. Потому что почему-то у нас до сих пор не все понимают:
в плацкарте чужая полка — это не временное неудобство. Это вторжение. Даже если всего «на чуть-чуть».